Саша Шиган – Обнажённая луна (страница 5)

холодное «конечно» бросил. Глаза твои сказали – нет. Забудь! Забудь меня, мой милый! Ты видишь? На окне – шесть роз… Давно я плачу над могилой. Любила я… Ты – не всерьёз.

Перемётный снег

Моя жизнь – перемётный снег. По дорогам, по тропам маясь… И на зеркале стылых рек если просит у неба – малость. То у камня прильнёт без сил, то в слепой полынье затонет… Как же ветер тебя износил! Как же больно топтали кони! Обрети тишину-приют под сутулой осинкой в поле! По весне соловьи споют над твоей обнажённой болью. Небо скорчилось. Звёзды слёз… Лунных птиц серебрится стая. Перемётный снег. Волны грёз, убегая вдаль, тают, тают…

Изнанка – ночь

Вползает в алое нутро ночь, обезвоживая клетки. И плаху превращает в трон императрица с чёрной меткой. Изнанка – ночь. И я – не та. Босой бродяжкой полуголой ищу пустынные места, и свой-чужой мне слышен голос. Поднявшийся – с глубин, со дна реки, упавшей водопадом. Так воет мать, когда она склонилась над могилой чада. Мою отчаянную грудь вымарывает пеплом ветер. На сорока застыла ртуть. На тридцати умолкли плети.

Не тронув тишины

Позволь, прозрачной тенью рядом с тобой – за краешек стола, не тронув тишины, присяду. И отгоревшая зола блеснёт из глубины камина последним страстным огоньком. Мой волос чёрный, волос длинный прильнёт к твоей груди тайком. Среди желтеющих страниц любви – занозами под кожей, любви, не знающей границ, есть то, что ты не уничтожил. В объятиях остывших рук, в бездонности туманов лживых, в слепом огне сердечных мук — мои глаза остались живы.

Жизнь моя – переносица

Небо тучами сморщилось, будто груди старух.