Саша Робуш – Идентичность (страница 3)
– Сначала избавься от мусора, я чувствую ужасный запах креветочного соуса с чесноком.
– А раньше ты обожала этот соус. – Эйдан направляется на выход, но продолжает буравить меня взглядом.
– Жаль, что уже ничего не будет как раньше…
Он останавливается, и мы просто смотрим друг на друга пару секунд, но мне кажется, что прошло пару часов. В его взгляде столько тоски, что у меня разрывается сердце. Но я ничем не могу помочь ему. Я даже себе не могу помочь. Он ничего не говорит, просто выходит из дома и направляется к мусорным бакам. А я закрываюсь в нижней ванной и сижу на полу с включенной в раковине водой, пока он не уезжает на работу.
Все тот же знакомый мне кабинет. Ничего вычурного, только постельные спокойные тона и бежевые шторы, которые я бы с радостью забрала и повесила в своей гостиной.
Я хожу сюда уже 4 месяца. Я долго не соглашалась на сеансы у психиатра. Я не считала, да и сейчас не считаю себя сумасшедшей. Я согласилась на 4 пробных сеанса, только чтобы угодить родителям, а затем мне понравилось. Здесь я могу говорить что угодно, не задумываясь о том, как это звучит и что обо мне подумают. Надеюсь ли я, что эти сеансы помогут мне? Вряд ли. Но, по крайней мере, это немного вносит разнообразия в мою жизнь. И все счастливы, что я прохожу "лечение".
– Здравствуй, Меган.
– Здравствуйте.
– Как ты? – Доктор Ричардсон улыбнулась, и склонила голову на бок.
– Ну. В целом хорошо.
– Как ты себя чувствуешь?
– Физически? – Я натянула саркастическую улыбку.
– Да. Начнем с твоего физического состояния, – Доктор открыла свой толстый черный блокнот и, найдя нужную страницу, посмотрела на меня. – Какой у тебя сейчас вес? Ты ведь взвесилась перед сеансом?
– Конечно, как и всегда. – Я принялась перебирать костяшки пальцев.
– Меган?
– 43 килограмма.
– Так, – Она что-то пометила в своем блокноте. Ваш рост 166 см, и мы не обсуждали этого раньше. Но скажите, какой был ваш нормальный вес до.
– До Билли?
Она выдохнула и снова сделала этот сочувственный взгляд. Я прикусила внутреннюю часть губы, чтобы не расплакаться, а затем ответила.
– Примерно 53 килограмма.
– Хорошо, а в последние месяцы беременности?
Я снова закусила губу, но все же почувствовала, как защипало глаза от наступающих слез.
– Это что, так важно? – Я смотрела на нее и понимала, что она не виновата. Это всего лишь ее работа и она хочет помочь мне.
– Меган, я знаю, что тебе тяжело, и ты не любишь говорить об этом, но от этого не уйти. Пойми, это часть твоей жизни и всегда ею будет, – Она скрещивает запястья и кладет руку на свои колени. – Тебе нужно смириться и научиться с этим жить. Нельзя просто взять и вычеркнуть эти события из жизни.
– В том то и дело. – Я с трудом сглатываю, чувствуя, как першит горло. – Я продолжаю жить прошлым. Я живу с мыслью о Билли. Засыпаю и просыпаюсь, думая о том, что если бы я тогда не оступилась и не упала бы с этой чертовой лестницы, моему сыну сейчас был бы год. Билли был бы год. – Я больше не могу сдерживать слезы, и они текут по щекам нескончаемым потоком. – И я не могу спокойно есть! Не могу наслаждаться вкусной едой, просмотрами фильмов, прогулками, тусовками с друзьями и даже семейной жизнью! Потому что у моего сына ничего этого не будет. Из-за меня. – Я киваю сама себе и закусываю нижнюю губу, сдерживая надвигающуюся истерику.
– Возьмите. – Доктор Ричардс протягивает мне упаковку салфеток. – Наконец-то вас прорвало, Меган. Я ждала этого 4 месяца. – Она слегка улыбнулась.
– Продолжайте, выпустите наконец из себя эту раскаленную смолу, прожигающую вас изнутри.
Я вытираю насухо глаза и выдыхаю. Пару минут я просто сижу молча, пытаясь успокоиться и осознавая, что только что, впервые за год я вылила из себя эту боль при незнакомом человеке. Стало ли мне легче? Не знаю. Но определенно во мне что-то изменилось. Совсем чуть-чуть, но я расслабилась.
– Знаете, доктор Ричардсон.
– Аманда. Зовите меня Аманда.
– Я все вам расскажу с самого начала, но не сегодня. – Я встаю с кресла. – На сегодня хватит.
Я возвращаюсь домой в начале седьмого. Машины Эйдана еще нет. Зайдя в дом, я улавливаю аромат тушеной говядины и направляюсь на кухню.
– А вот и она. – Мама в моем фартуке и с деревянной ложкой в руке тут же направляется ко мне.
– Мам? Привет! – Я раскрываю ответные объятия и только сейчас замечаю папу, сидящего за кухонным столом. – Папа! Я расплываюсь в нежной улыбке и тут же иду к нему.
– Ну конечно, она всегда была папина дочка. – Мама недовольно посмотрела на нас и вернулась к плите.
– Просто я не позорил ее на весь ресторан.
– Не на весь, а только перед Жанин. – Мама махнула лопаткой в нашу сторону, и несколько капель томатного соуса попали на мой бежевый кардиган.
– Хватит вам, – Я улыбнулась и посмотрела на маму. – Я люблю вас одинаково. Вы лучшие родители. – Я повернулась к папе. – Оба.
Несколько секунд мы все молчали, а затем дружно начали смеяться. Я ощутила небольшое тепло в сердце и вспомнила дни, когда я была подростком, и все проблемы решались одним семейным вечером и папиными шутками. Как жаль, что во взрослой жизни все намного сложнее.
Я села за кухонный стол рядом с папой, наблюдая, как мама одновременно мешает мясо и рис.
– Что готовишь?
– Рис, карри и тушеную говядину с перцем. – Мама подмигнула мне и вернулась к готовке.
– Ты ведь стараешься нормально питаться? – Папа положил руку мне на колено.
– Стараюсь.
– Очень надеюсь на это, Меган, – Лицо папы стало серьезным, но в то же время в нем проскальзывала боль. – Ты ведь знаешь, какого терять ребёнка. Я не хочу потерять своего.
Его мускулы дрогнули, и я подумала, что он вот-вот расплачется, поэтому тут же обняла его, при этом сдерживая свои слезы.
– Ладно вам, – Мама оказалась за нашими спинами. – Не будем разводить сырость. Давайте проведем теплый семейный вечер, как раньше. – Она улыбнулась и посмотрела на нас.
– Как раньше, – Повторил папа. И теперь они с мамой вместе смотрели на меня.
Я вытерла рукавом кардигана влажные глаза и улыбнулась.
– Как раньше.
Сегодняшнее утро началось не так, как в будние дни. Сегодня суббота, у Эйдана выходной.
Я с вечера отключила будильник, поэтому проснулись мы только в 11. Мой организм как пластилин, он приспосабливается под разные режимы моей жизни. Вставая в 6:30, я не чувствую недосыпа, я бодра. Но и проснувшись в 11 я чувствую себя замечательно. Эйдана рядом нет, и в ванной не слышно шума воды. Я приподнимаюсь, сажусь, обняв свои колени, и укутавшись в одеяло.
– Проснулась. – Эйдан входит в спальню, неся в руках наш переносной бамбуковый столик.
– Да, – Я улыбаюсь, впервые за долгое время искренне. Потому что хочу, а не потому, что так нужно.
– Я приготовил завтрак. – Он садится рядом и ставит поднос на кровать.
– Голодная?
При виде еды я ощущаю тошноту. Я не могу отказаться, но создать иллюзию того, что я ем, могу.
– Да, вполне. – Я двигаю поднос к себе и беру чашку с кофе. Эйдан делает то же самое.
– Чем займемся? – Эйдан кусает тост, и я вижу, как крошки сыплются на постель.
– Не знаю. – Я думаю о том, что раньше мы бы не задавались вопросом, чем заняться на выходном. У нас всегда было много вариантов. Велосипедная прогулка, пикник в парке у озера, пробежка в лесу, поход на стенку для скалолазания. Однажды мы даже ходили на мастер класс по приготовлению сырного суфле. У нас всегда было много идей. Сейчас все иначе. Я всегда думала, что после таких трагедий, как наша, супруги сплочаются. Ведь как иначе? Но, к сожалению, у нас не получилось.
– Давай съездим в "Долину кактусов"? Раньше ты любила это место.
Долина кактусов – это парк отдыха на окраине города. Когда-то оно было крайне популярным, одним из первых мест для отдыха в нашем городе. Большой парк с волейбольной площадкой и велосипедной дорожкой. Небольшой декоративный пруд, лужайка для пикников, бесплатные мангалы. На территории парка небольшая лесополоса, что также было популярно для любителей пробежек. Сейчас там практически нет людей. В центре города открылось куча других мест, где летние бары и кафе с террасами переманили к себе всю целевую аудиторию.
– Возьмем сосиски, сделаем хот доги, – Эйдан решил, что мое молчание звучит как сомнение и продолжил свои уговоры. – Или можем овощи на гриле поджарить, как раньше. Мы ведь часто проводили там вечера, помнишь?
Я почувствовала его теплое прикосновение к своей руке, и посмотрела ему в глаза.
– Давай.