Саша Регеда – Суперпозиция (страница 9)

Ира поглядела на нее с грустью, тяжело вздохнула и вышла из комнаты, тихонько прикрывая за собой двери.

– Твоя подруга больше не придет, – донесся до нее из-за двери скрипучий голос матери. – Она приходила попрощаться.

– Не говори глупости, мам, – ответила Ира, убеждаясь в мыслях насчет сиделки.

На кухне в почерневшей от времени медной джезве Ира сварила себе кофе. Мысли о подруге не оставляли ее. Она не могла уловить мысль, которая перепрыгивала в ее мозгу с места на место, словно играла с ней в прятки. Ира чувствовала, что упускает какую-то важную нить.

Прихватив тарелку с оставшимися бутербродами, она вернулась в свою комнату, поставила посуду на край письменного стола и уселась в черное офисное кресло. «Нужно будет ей позвонить вечером», – решила Ира с неспокойной душой.

Но на столе стоял компьютер со светящимся синим светом экраном, и бесконечная монотонная работа, которая, несмотря на нехватку времени, отсутствие сил и наличие личных проблем, должна быть сделана в срок; и эта работа всецело поглотила Иру до поздней ночи.

Как доехала домой Вера не помнила, но когда вернулась обратно, было уже темно, а на улице гремел гром, разрывая шумовую занавесу дождя, ярко сверкали молнии, местами освещая черный мокрый асфальт.

Квартира была пуста, ни сын, ни муж еще не вернулись.

Вера, насквозь промокшая, прошла в ванную комнату. Она закрыла сливное отверстие и открыла кран. Вода с шумом стала наполнять ванну. Еле уловимый цветочный аромат закружился во влажном воздухе. Вера принюхалась, подставила ладонь под льющуюся струю воды и поднесла ее к лицу: «Нет, конечно, ей показалось. Водопроводная вода не может пахнуть цветами». Она вышла в коридор и прошла в их с мужем комнату.

За окном было темно. Дождь лил сплошняком из бездонного черного неба, изредка освещаемого яркими вспышками молний. Вера поправила чуть смятое покрывало на кровати, оглядела всю комнату – идеальный порядок – подошла к шкафу и достала чистое полотенце, задумчиво посмотрела на него и положила обратно на полку. «Зачем оно ей?». Вышла из комнаты и пошла на кухню, где на столе стояла баночка украденных ею у подруги капсул со снотворным.

Вера тяжело вздохнула. Хотелось плакать. Она, словно под действием сторонних сил, достала из буфета чистую кружку и набрала в нее воды из-под крана, дрожащими руками открутила крышку баночки и высыпала часть капсул на ладонь. Несколько секунд нерешительности, и капсулы оказались во рту. Давясь, Вера, запила их водой и разрыдалась. Слезы вдруг полились из глаз нескончаемым неконтролируемым потоком, из груди вырывался дикий животный рев вперемешку со всхлипами. Так она и стояла, опершись руками о кухонный стол, плача, стеная и жалея себя. Жалея себя ту, предыдущую, и ту, что сейчас в настоящем, и ту, которой уже не будет в будущем. Вода тем временем наполняла ванну.

Успокоившись, Вера растерла по щекам слезы и вернулась в ванную комнату. Ванна уже наполнилась, Вера закрыла кран, наклонилась и попробовала рукой теплую воду, сняла с себя костюм, который дала подруга, и повесила его на стену на крючок. Как есть в нижнем белье, она опустилась в воду, посидела немного, затем медленно легла, глядя перед собой на голубую, местами потрескавшуюся плитку, и расслабилась, снова улавливая обонянием таинственный травянисто-цветочный запах.

Вода ласкала ее тело, согревала своим теплом, баюкала. Вера закрыла глаза, все еще мокрые от слез и будто резко упала куда-то вниз. Упала и оказалась лежащей в высокой траве, на концах которой пестрели маленькие фиолетовые цветочки. Еще выше было небо, светло-голубое, манящее, живое. Казалось, протяни руки и дотронешься до медленно плывущего по нему белого облачка. Вера долго лежала на зеленом лугу в мягкой траве, любуясь бесконечным небом, вдыхая сладкий цветочный аромат лаванды, от которого кружилась голова и таяли тяжелые мысли. Покой и умиротворение медленно окутывали ее тело, постепенно избавляя ее мысли от бесполезной земной суеты, погружая в вечную пустоту и забвение.

Вдруг откуда ни возьмись налетел сильный ветер, небо над головой стало темнеть, маленькое белое облако раздулось, завертелось и стало превращаться в воронку, втягивающую в себя все вокруг. Вере вдруг стало тяжело дышать: аромат лаванды из сладкого и легкого превратился в густую тянущуюся массу с сильным и резким запахом. И каждый раз, как она вдыхала его, ее грудная клетка наполнялась этой тяжелой жижей, а воронка на небе приближалась к ней все ближе и ближе. Вот ее уже оторвало от земли и понесло вверх прямо в центр черной дыры, всасывающей в себя и небо и зеленый лавандовый луг. Дышать становилось все труднее, потому что черная лавандовая жижа уже наполнила ее легкие и бронхи и колыхалась в горле, словно липкое нефтяное пятно на воде. Последний вдох не удался, и вертящаяся черная воронка поглотила ее. Наступила тихая пустота.

Глава 4

Она кашляла и чувствовала, как жидкость выходит из ее горла и заходит опять обратно. В панике нервными протянутыми вверх руками, Вера нащупала что-то твердое и гладкое, схватила и рывком потянулась, высвобождаясь из воды. Она с трудом приняла сидячее положение и огляделась, откашливаясь и сплевывая воду и слюни. В ванной комнате витал аромат лаванды. Яркий свет падал на стены с зеленой мраморной плиткой, отражался, летел и ударялся о поверхность потолка, пола, глянцевую столешницу с белоснежной раковиной и растворялся в зеркале на стене.

Вера решила, что тяжелый сон продолжается наяву. Или она уже в аду.

Ее рука, лежащая на зеленом мраморной подиуме, в который была встроена ванна, соскользнула в воду. Вера дернулась, быстро вынула руку из воды и схватилась ею с силой за край ванны. Взгляд ее остановился на пальцах, ногти которых были покрыты глянцевым ярко-красным лаком. Она посмотрела на другую руку, в надежде, что ей померещилось, и она увидит свои пальцы, как обычно, не тронутые эмалью, и издала удивленный возглас. Пытаясь подтянуть ноги, Вера обеими руками уперлась в края ванны, чтобы встать и вдруг упала обратно в воду, сильно ударившись головой о мраморную поверхность ванны. Боясь снова захлебнуться она рванулась и села, не понимая, что происходит. Минуту спустя, осознавая неясную мысль, Вера медленно снова попыталась подтянуть к себе ноги. Они не двигались. Вера повторяла попытку за попыткой, заставляя ноги слушаться, пока не обессилила вовсе. Беззвучно плача, она из последних сил оперлась руками о край ванны, легла на него животом и перевалилась, соскользнув мокрым телом на теплый нагретый электричеством пол. Повернувшись на живот, она медленно с огромным усилием ползла по полу к двери, волоча ноги, словно испорченная кукла в фильме ужасов.

Она ползла в адском красном полумраке, цепляясь пальцами за гладкий скользкий паркет, за мягкий пушистый зеленый ковер, ползла уже без какой-либо цели, просто ползла вперед, чтобы не остановиться и не начать снова задыхаться от черной вязкой жижи. Она ползла вперед и в темноте ночи перед ее глазами неясно вставал образ старухи, которая твердила: «Твое время еще не пришло… Небеса накажут тебя! Вот тогда и бойся!». Беззвучный смех на сморщенном скукоженном старушечьем лице – последнее, что увидела Вера, скорчившись на полу в чужой спальне перед тем, как потерять сознание.

Она не видела Анну, которая рано утром, постучав и не услышав ответ, робко вошла в спальню и, увидев хозяйку на полу, позвонила по телефону и вызвала семейного врача Полянских. Она не слышала голоса врача, который произнес перед уходом, что он сделал, все, что нужно, и теперь ей, Вере, необходимо поспать и прийти в себя. Она не ощутила, как другой мужчина, войдя в комнату, подошел к ее кровати и безмолвно стоял, глядя на нее со страхом и ненавистью.

Когда Вера открыла глаза, был уже день. Дождь закончился и солнце яркими и длинными лучами пробиралось в комнату сквозь щели в плотных занавесах, неровными отрезками падало на белые стены, скользило по полу, забиралось на кровать, касаясь кончиков ее пальцев, играло кончиками ее ресниц.

Она проснулась и лежала неподвижно, не решаясь открыть глаза, молясь про себя, чтобы вчерашний кошмар оказался лишь дурным сном. Пусть новый день начнется как обычно, монотонно, но успокаивающе привычно. Тело ее ныло от боли, а спина, казалось, вся насквозь пронизана острыми иголками. Сквозь щелки в глазах, Вера оглядела комнату, и ужаснулась. Это была комната чужих людей. Слезы снова стали наворачиваться ей на глаза, когда в дверь постучали. Сердце Веры замерло. Она потянула оделяло вверх, укрылась с головой и замерла. Такой и застала ее Анна, войдя в комнату.

– Кристина Михайловна, – позвала она хозяйку в нерешительности.

Вера не двигалась, надеясь, что голос испарится сам собой.

– Кристина Михайловна, – повторил голос, – как вы себя чувствуете?

Вера слышала, как голос приблизился к ее кровати и остановился совсем рядом.

«Не уйдет», – подумала она и немного приспустила одеяло с лица, одним глазом выглядывая наружу.

У кровати стояла большая баба в переднике, лицо ее с пухлыми розовыми щеками выражало озабоченность, глядя вниз на Веру, спрятавшуюся под одеялом.

– Врач сказал, что вы выпили вчера большую дозу снотворного, – заговорила женщина, двигая маленьким пухлым ртом, – и чуть не утонули в ванне.