Саша Найт – В постели парня сестры (страница 10)

– У тебя высокая температура. Лекарства пил?

– С чего вдруг такая забота? Неужели волнуешься за меня?

– Разбежался, – поджимаю губы я. – Во-первых, ты мешаешь мне спать. Во-вторых, не хочу, чтобы ты меня заразил. Лежи, я тебе чай с лимоном заварю. И градусник принесу.

С этими словами я выхожу из спальни и иду на кухню. Включаю кипятиться чайник. Набираю номер сестры. Заспанная Лера отвечает только через восемь гудков:

– Кира? Что случилось?

– Твоему хахлю плохо. Скажи, где у вас аптечка.

– Ты… решила поухаживать за ним? – взволнованно спрашивает Валерия.

– Сдался он мне. С превеликой радостью не делала бы этого, но он разбудил меня своим жутким кашлем, – угрюмо ворчу я.

– Миленький мой, ему так плохо? Температура есть? Как же он без меня? А ведь сказал по телефону что почти здоров, – причитает Лера.

– Скорее всего, очень высокая, Лер. Дам ему градусник, померит. Не волнуйся ты так, не помрёт, – фыркаю я.

– Смотри Кир, аптечка на нижней полке справа от посудомоечной машинки. Нашла? – серьёзным тоном инструктирует сестра. Я тем временем достаю увесистую аптечку. – Дай ему жаропонижающее, только не растворимое, он такое не пьёт. Таблетку дай, поняла? И чай с мёдом и лимоном не делай, у Тима на мёд аллергия. Я тебе сейчас скину рецепт имбирного чая, приготовишь.

– Серьёзно? А обычный чай его королевское величество уже попить не может? – негодую я. – Может мне ещё ему суп сварить?

– Знаю я твой суп. Так ничему и не научилась в свои восемнадцать. Бульон закажешь завтра утром, я тебе сброшу в каком ресторане. Сделай, как я говорю, ради меня, ладно? – просит Валерия.

– Ладно-ладно. Но ты будешь мне должна, Лер.

– Хорошо. Я должна вернуться в среду, но постараюсь вылететь завтра.

Я прощаюсь и скидываю вызов. Сестра тут же присылает мне рецепт чая, и я понимаю, что ради Дёмина мне ещё придётся повозиться, что б ему пусто было. Он-то точно не стал бы за мной ухаживать, заболей я. Но я уже пообещала сестре, поэтому нахожу в холодильнике корень имбиря и лимон. Режу на кружочки и выкладываю в кастрюльку с водой. Дожидаюсь пока варево закипит и добавляю свежую мяту и сахар. Отношу градусник Тимуру, пока доготавливается чай. Процеживаю питьё через сито и…

– Твою ж… – шиплю я от боли.

Потому что обжигаю руку кипятком. Благо небольшой участок кожи, который я сразу подношу под ледяную воду. Становится легче. Так и знала, что стоит мне подойти к плите, ничем хорошим это не закончится, как обычно.

Ещё раз мысленно выругавшись, наливаю чай в кружку и захватив таблетки и сироп от кашля, иду в спальню Тимура. Мужчина в полудрёме, полностью укрыт одеялом и его потрясывает. Включаю напольную лампу, аккуратно вытаскиваю градусник, тормошу Дёмина за плечо, жду, когда он присядет на постели и всучиваю ему в руку кружку чая.

– Тридцать восемь и два. Замечательно, – оповещаю я, смотря на градусник.

– Тебе не обязательно со мной сидеть.

– Выпьешь лекарства, и я уйду.

– А если не выпью?

Мужчина делает глоток чая и провоцирующе проходится языком по своим влажным пухлым губам. Прошу, пусть не смотрит на меня так. Как будто я ему интересна. Как будто он хочет, чтобы я была здесь. Я отворачиваюсь и смотрю в сторону. Красивая штора. Такая салатовая. Люблю салатовый. Великолепный оттенок. А какой ковёр красивый, мягонький. И шкаф тоже ничего так.

– Если не выпьешь, то буду всю ночь доставать тебя. Я могу о-о-очень долго болтать и поверь, зятёк, тебе это не понравится, – отвечаю я, когда он наконец-то отворачивается.

Парень сестры хмыкает, но чай допивает. И покорно принимает таблетку, а затем и сироп от кашля. Морщится, и укладывается в постель. Собираюсь встать, но Тим хватает меня за запястье усаживая обратно в кровать:

– Посиди ещё немного.

– Так-с, давай снова измерим температуру. А то ты кажется начинаешь бредить.

– Пять минут, Кира. И можешь идти.

Удивлённо смотрю на Тимура. Но он серьёзен. Вздыхаю, выключаю лампочку и усаживаюсь к нему спиной. Всего пять минут. За эти пять минут ведь ничего не случится?

Глава 9.

Кира.

Я никогда не любила утро.

Наверное, поэтому я выбрала для себя такую работу – фриланс. Просто чтобы не вставать утром и не плестись на работу, как остальные. Я не любила утро, поэтому ни за что не завела бы себе собаку, с которой нужно выходить спозаранок в любую погоду. Я не любила утро, и именно поэтому Зойке стоило огромных усилий заставить меня встать рано, чтобы поплавать в море на рассвете. Я не любила утро, потому что приходилось вырываться из сладостного омута сновидений, в которых всегда всё было хорошо. Я не любила утро, потому что кровать всегда была пустой и холодной. А мой взгляд в зеркале слишком отсутствующим, особенно если проснуться до десяти утра.

Но сегодня всё не так.

Сегодня моя постель оказывается не ледяной. А будит меня не будильник и отнюдь не Васька, а чьё-то инородное сопение в ухо. Сладко зеваю, потягиваюсь и открываю глаза. Сощуриваюсь на проникающие сквозь шторы солнечные лучи, со стоном переворачиваюсь на другой бок. И меня как будто током ударяет. Мужская рука весьма наглым образом тянется ко мне, приобнимая. Опускаю взгляд на его оголившийся из-под одеяла идеальный пресс и дорожку тёмных волос, уходящую под резинку трусов. Не до конца понимая, что происходит, зажмуриваюсь и снова распахиваю глаза. Но нет, это не видение. Это, чёрт его дери, парень моей сестры. И спальня не моя, и постель тоже.

Если я скажу, что мне не понравилось находиться в его объятиях, слышать размеренное сердцебиение и ощущать лёгкое щекотание на шее из-за его тёплого дыхания, то буду лгуньей. Если скажу, что лицо Тима не прекрасно во сне, когда нет его недовольной складки между бровей, а губы не изогнуты в насмешке, то снова совру. Если скажу, что не вспоминаю о том, какие мягкие его губы, то буду самой большой на свете врушкой.

«Ты отвратительна, Кира Ольховская. Самой от себя не противно? Он парень твоей сестры!» – бранится голос совести в голове.

Ёжусь от собственных мыслей. Пытаюсь выбраться из крепких объятий Тимура, легонько убираю его руку и выскальзываю из кровати. Остаётся добраться до двери, бесшумно выйти в коридор, и я спасена.

Фух! Пронесло! Ругаю себя на чём свет стоит за то, что умудрилась уснуть рядом с ним. И молюсь Богу, чтобы Тим заснул раньше и не видел этого. Иначе он не упустит возможности поиздеваться.

Умываюсь, чищу зубы и захожу в свою комнату, чтобы сменить спальную одежду на зелёный сарафан длиной до колена. Зачёсываю волосы в высокий хвост и собираюсь покинуть квартиру как можно скорее, чтобы не сталкиваться с этим болваном. В сумку кладу кошелёк, ключи и зонтик – на улице пасмурно и скорее всего скоро снова начнётся дождь. Иду в прихожую, чтобы обуться, но меня останавливает Нагломорд. Набрасывается на ногу, вцепляясь когтями и орёт что есть мочи.

– Ух! Отстань от меня, полосатый садист! – отцепляю от себя кота. – Есть небось хочешь? Попроси нормально и покормлю, – строго чеканю я.

– Мяу? – Васька садится в позу и склоняет голову, жалобно глядя своими огромными зелёными глазищами.

– Можешь же когда хочешь, быть милым, – хмыкаю я. – Ладно, Гопник, пошли. Дам тебе твой любимый пакетик.

При волшебном слове «пакетик», кот активизируется, наворачивая вокруг меня круги. Чуть ли не ластится об ноги.

– Троглодит ты, Васька. За пакетик влажного корма родину продашь, – шучу я, заходя на кухню.

И застываю в проходе. Потому что Тим стоит спиной ко входу, упираясь руками в столешницу, с запрокинутой назад головой. Перед ним дымится заварочный чайник. У мужчины всё ещё голый торс, но он хотя бы додумался надеть домашние штаны. Мне вдруг так сильно хочется прикоснуться к нему. Я почти ощущаю, как мои пальцы зарываются в короткие волосы на затылке. Как я обнимаю его сзади, прижимаясь к широкой спине.

Мне нужно уйти, пока я не привлекла к себе внимание. Но я не могу выдохнуть и пошевелиться, потому что ноги как будто приросли к полу, а тело окаменело. И я продолжаю смотреть. И вижу то, что не предназначено для чужих глаз. Что-то запретное и далёкое. Знаю, что не имею права – вот так стоять и пялиться на него. Дёмин не принадлежит мне и никогда не будет. Он парень моей сестры. Даже помыслить о таком грешно, грязно и непозволительно.

Нет-нет, это всего лишь минутное помешательство из-за того, что я случайно провела ночь с ним в одной кровати. Нужно лишь вспомнить, какой Тимур на самом деле гнилой человек. Прокручиваю в голове все его оскорбления в мой адрес, все мерзкие поступки и снова вспоминаю, как сильно его ненавижу. Клятвенно обещаю себе, что больше никогда не помыслю о нём так.

– Мя-я-яу! – настойчиво вопит кот, разрушая тишину.

Сноб оборачивается и спокойно взирает на меня, сканируя взглядом. Усмехается каким-то своим мыслям. Проводит рукой по волосам и приседает на корточки протягивая руку Ваське.

– Кыс-кыс! Иди сюда, котик, – миндальничает он. – Ты хороший котик, да? Дать тебе кефирчику?

Мужчина чешет животинку за ушком, и кот ему не просто позволяет, он мурчит от радости, предатель. Обиженно фыркаю, когда парень сестры достаёт из холодильника бутылку кефира и подливает в миску Ваське. Распрямляется и снова сверлит взглядом меня.

– Куда-то уходишь? – интересуется Тим, делая шаг ко мне.