Саша Мельцер – Не слушай море (страница 9)

– Ты читала «Тайны Морельска» за двадцать первый год? – спросил я, с трудом проглотив большой кусок бутерброда и тут же откусив новый.

– Не, – буркнула она с набитым ртом. – Только слышала, что там про сирен печатали.

– Вчера нашел у отца… – я замялся, подбирая слово, – коллекцию. Из таких журналов. Там их до хрена. Вот уж не думал, что такой серьезный человек читает такую дичь.

– Реально? – удивилась Крис. – Никогда не слышала…

– А ты с ним общаешься? – Я покосился на нее.

– Да уж побольше твоего. – Она невозмутимо откусила от бутерброда. – Его «девятка» ломается часто. А я ее чиню.

Пожав плечами, я выкинул в ближайшую урну пакетик из-под бутерброда. Мы вышли спозаранку, солнце только начинало просыпаться. В субботу на галечных морельских пляжах бывает много людей даже в октябре, поэтому мы решили нырнуть рано, избегая посторонних взглядов. И я до сих пор недоумевал, как Крис удалось меня на это подбить?

Солнечные лучи – на удивление для Морельска яркие – озарили водную гладь. У берега уже стоял небольшой катер: белый и побитый жизнью. Капитан его выглядел сонным и измочаленным, будто он всю ночь отплясывал в единственном местном ночном клубе. Но, подойдя поближе и незаметно понюхав его, я с облегчением выдохнул: трезв и даже перегаром не пахнет.

Девушка, на вид чуть старше нас, грузила снаряжение. Когда мы поравнялись с лодкой, остановившись у носа, она обернулась и ослепительно улыбнулась нам. На клыке у нее блеснул скайс, а наращенные ресницы нависали, отяжеляя веки.

– Аня, а это Паша, – с улыбкой представилась она. – Погружались когда-нибудь?

– Родион. – Я помог ей догрузить оборудование в катер. – Нет, никогда.

– Я тоже. – Крис запрыгнула в лодку. – Мы ненадолго. Просто хотим осмотреться.

– Вряд ли бы я подписалась когда-нибудь на такую авантюру, Крис, если бы не твои таланты автомеханика, – хмыкнула Аня, тоже забираясь в катер и отдавая Паше команду.

Он завел катер, и я забыл поинтересоваться, есть ли у него права. А когда Паша начал сдавать задом и белая побитая махина, разбрызгивая вокруг себя соленые капли, пришла в движение, я покрепче вцепился пальцами в бортик. От влаги они все время соскальзывали.

Мы набирали скорость, нос катера стремительно рассекал воду, и я заинтересованно поглядывал через бортик. Балтийское море обычно было желтовато-зеленым, мутноватым, а в Жемчужной бухте словно стеклом расстилалась бирюза. Я на ходу коснулся рукой воды, и понял, что не такая уж она и холодная – в гидрокостюмах замерзнуть мы не должны. В глубину было видно на пару метров, и плещущиеся мелкие рыбки то и дело уплывали врассыпную. Паша управлял плавно, особо не разгонялся, но минут через семь мы уже стояли посреди Жемчужной бухты. Пляж превратился в тонкую полоску, и оставалась надежда, что ранние пташки, желавшие отдохнуть на берегу, нас не видели.

Катер остановился и теперь плавно покачивался на небольших волнах. Крис суетливо разбирала гидрокостюм, пытаясь расстегнуть молнию, но бегунок постоянно выскальзывал из ее пальцев с короткими, неаккуратными ногтями.

– На сколько погружаемся? – Аня завязала волосы в пучок.

– Метров тридцать-сорок, – решила Крис. – Это безопасно.

Такая глубина не звучала безопасно, но спорить я не стал. Взяв гидрокостюм, чуть выцветший от старости, я стянул с себя сначала футболку. Девчонки тоже начали переодеваться, но в катере было не особо удобно, он постоянно покачивался, и Аня, стоя в шортах и верхе от купальника, чуть не свалилась за борт.

– Холодно, блин, – проворчала она, когда на нее попало несколько соленых брызг. Крис только отмахнулась. Неопрен, из которого был пошит костюм, неприятно лип к телу, и я постоянно пытался оттянуть то рукав, то воротник. Он обтягивал слишком сильно, и я злился.

– Размер какой? – поинтересовалась Аня, перебирая ласты.

– Сорок третий, – буркнул я, и тут же в меня прилетели синие пластмассовые ласты, больно шлепнув по бедру.

Аня взялась проводить инструктаж. Крис постоянно крутилась, не слушая ее внимательно, а вот я впитывал каждое слово. Дайвинг – это опасно, и пусть я трусостью никогда не отличался, но отсутствие свободного доступа к кислороду пугало. Аня рассказывала, как правильно дышать, опускаться и всплывать. И параллельно ее словам мое желание погружаться падало в геометрической прогрессии.

– Ясно?

– Ясно! – Крис натянула маску, плотно прижимая ее к носу и рту, а потом надела на себя баллон с дыхательной смесью и жилет. – Мы готовы.

Я проделал то же самое. И, незаметно для девчонок, перекрестился – тут оставалось уповать только на Бога, ведь я хотел выжить.

Аня нырнула первая, Крис – за ней, и я нехотя тоже перевалился через бортик, засунув в рот трубку для дыхания. Под водой был прекрасный обзор: я видел Аню, которая командовала нам жестами, Кристину, озиравшуюся по сторонам. Мы медленно начали погружаться по командам Ани. Она вообще плыла, как настоящая русалка – ее ласты напоминали хвост, а тягучие, ровные движения говорили о большом опыте погружения. Крис двигалась рвано, все время дергалась, а мне вообще хотелось всплыть на поверхность. Воздуха будто не хватало, но я читал о таком – главное, не поддаваться панике. И я, изо всех сил пытаясь не впасть в ужас, плыл последним. Ноги будто сами работали в ластах, а руки разбивали полотно воды перед собой, и я погружался все глубже и глубже.

На удивление на глубине Балтийское море оставалось таким же бирюзовым, как и на поверхности. Мы замерли. Аня показала сигнал «стоп» и взглянула на глубиномер. На такой глубине даже солнце не пробивалось сквозь толщу воды, мне в глаза била темнота воды и изредка проплывающие рыбки мелькали своими хвостами. Крис озиралась куда активнее меня – она крутила головой из стороны в сторону, иногда тыкала Аню локтем и указывала на что-то. Я подплыл к девочкам ближе, и Аня скомандовала следовать за ней. Мы безропотно поплыли вдоль, перестав погружаться.

Мне показалось, что давление под водой начало усиливаться, словно на поверхности сейчас нарастали штормовые волны. Они чувствовались здесь сильно, хотя, казалось бы, не должны были. Нас относило друг от друга с каждым толчком, и Крис крепко вцепилась в меня, а Аня – в Кристину. Под маской я зажмурился в тщетных попытках совладать с собой, активно греб ластами, но все равно казалось, что мы замерли на одном месте.

Крис дернула меня за рукав особенно сильно, и я распахнул глаза. По ощущениям вода вокруг нас вибрировала, посылая импульсы опасности. Аня жестом показала, что надо всплывать, и я хотел было начать первым, но Крис не позволила. Она совсем не дайверским жестом ткнула пальцем влево, и я повернулся. На миг показалось, что я сейчас утону: появилась сумасшедшая слабость в ногах, все конечности обмякли, а страх забрался в самую грудную клетку.

Вдалеке виднелось существо. С рыбьим хвостом и человеческим корпусом. По облику такое, как рисуют в детских книжках, но оно находилось слишком далеко, чтобы разглядеть его в деталях. Мне показалось, что я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой, а все тело парализовало от ощущения неизведанного и темного. Вода вибрировала сильнее, а существо стремительно приближалось.

Аня и Кристина начали подниматься, и я активно греб ногами, пока ласты рассекали воду. Мы пытались выплыть, но висели на месте. Я чувствовал, что все более жадно хватаю ртом дыхательную смесь из баллона, и попытался выровнять ритм дыхания, чтобы не поддаться панике. Аня тащила нас наверх. Существо резко развернулось: видимо, заметило нас и начало отдаляться. Последнее, что я запомнил, мелькнувшие длинные волосы и цвет хвоста – болотно-золотой.

Ноги уже сводило от интенсивной работы, но вода успокоилась, и мы потихоньку поднимались. Как только я оказался на поверхности, тут же выплюнул трубку и стал жадно дышать. Паша на катере подплыл к нам поближе, и Аня уцепилась за сброшенную ей веревочную лестницу. Кристина рядом тоже пыталась отдышаться, стягивая капюшон гидрокостюма. Ее темные волосы забавно стояли торчком. Я протянул ей руку и подсадил, чтоб она смогла подтянуться на лестнице.

– Спасибо, – сквозь шум воды бросила она. – Руки ослабели.

И я понял, о чем она говорила, когда сам зацепился за лестницу. Мышцы были будто не мои – вообще не поддавались, и подтянулся я с трудом, не сумев перевалиться через бортик катера. Паша мне помог, затащил в лодку за жилет. Крис уже начала стягивать с себя гидрокостюм, пытаясь отдышаться. У нее из носа шла кровь.

– О боже, – пробормотал я и, дотянувшись, стер красную каплю. – Это отчего?

Аня молчала. Мне показалось, она вообще потеряла способность говорить.

– Может, от этих сильных вибраций под водой, – пробормотала Крис и посмотрела на мои уши. – У тебя тоже кровь.

Я вытер ее плечом, а на черном гидрокостюме все равно не было видно пятен. Паша завел мотор на малых оборотах, чтобы лодку не уносило еще дальше от берега. Зубы Ани клацали друг об друга – только сейчас, сев к ней ближе, я это заметил. Рукой я осторожно приобнял ее за плечи, а Аня, поежившись, прижалась ко мне.

– Это было страшно, – наконец смогла она произнести.

Крис закивала.

– Не просто страшно, а ужасно! – Она откинулась на бортик катера и закрыла глаза. – Это же не я одна видела?