Саша Мельцер – Не слушай море (страница 38)

– Тебя встретят? – поинтересовалась пожилая медсестра, принесшая мне выписку. – Хорошо бы, чтоб тебя проводили… А то свалишься еще где-нибудь…

– Сам, – отмахнулся я. – Как-нибудь дойду, не волнуйтесь.

Я сунул выписку в карман куртки. Одежда просохла, но пух внутри нее свалялся комьями, и теперь точно нужно было покупать новую. Даже попытки встряхнуть ее и разбить слипшиеся комки ни к чему не привели, теперь вещь выглядела совсем потрепанной и измочаленной.

– До свидания, – вежливо кивнул я.

За два дня в Морельске похолодало еще сильнее. Первые числа декабря обдали город морозом и покрыли гололедом. На улице навскидку было около минус десяти. Без шапки было совсем холодно, и я посильнее натянул на голову капюшон, желая спрятаться от кусачего холода и порывов ветра.

По набережной я в этот раз не пошел. Я решил свернуть сразу в противоположную сторону, и мне пришлось обойти вокруг больницы, чтоб выйти на центральный проспект. После моря кроссовки совсем развалились, и стоило мне по неосторожности наступить в лужу, тут же вымокли и начали хлюпать. Ногам стало холодно. Сквозь потерявшую теплые свойства куртку задувал ветер, добираясь до самой кожи.

Добравшись до своего дома, я понял, что совсем продрог. Зубы клацали друг об друга, а пальцы свело слабой судорогой. Они совсем закоченели, и я еле нашарил в кармане ключи. Подъездная дверь неприятно пискнула, открываясь, и мне в нос тут же ударил запах сырости и плесени. Поднявшись на третий этаж, я сунул большой ключ в нижний замок, но он не повернулся. Значит, дома кто-то был. С неудовольствием нажав на звонок, я услышал торопливые шаги с той стороны двери.

– Родь? Я думала, тебя вечером выпишут… – Крис распахнула передо мной дверь.

Я прошел внутрь и тут же скинул кроссовки. Носки промокли насквозь, и на полу остались мокрые следы. Внезапно я ощутил, как Кристина крепко обняла меня со спины, уткнувшись лбом в основание шеи.

– Когда я говорила про морское дно, я не то имела в виду, – прошептала она сумбурно. – Прости, пожалуйста, Родь, я совершенно не это…

– Я знаю, – оборвал ее, а потом расцепил руки. – Крис, все хорошо, успокойся. Я жив, он не дал мне сдохнуть. Это было показательное выступление. Предупреждение. Первое и последнее.

– Кто не дал сдохнуть?

– Мишель, – пояснил я. – Он приходил ко мне в больницу, когда меня вытащили. Это все он, Крис. Ты мне веришь?

– Абсолютно, – хрипло сказала она. – Виталя рассказал мне, что ты бредишь и обвиняешь Эйдлена. Я не стала с ним спорить, пусть он уймется, а мы все сделаем сами.

– Сам, – поправил я ее. – Он бросил вызов мне, а не нам.

Крис отступила и, резко развернувшись, направилась в сторону кухни, по пути схватив пачку сигарет. Она по привычке прикурила от газа, приоткрыла форточку и грохнула сковородку на плиту.

– Я тебя накормлю, – внезапно выдала она. – Может, мозг на место встанет.

– В смысле? – Я подошел к раковине, чтобы помыть руки.

– Трусы свисли, – бросила она через плечо. – Мы всё делали вместе. Искали этих сирен, читали книжки, погружались на дно… А теперь ты хочешь турнуть меня за ненадобностью? Классно ты придумал…

– Не за ненадобностью! – возмутился я. – Просто переживаю… Эйдлену я нужен, он сам сказал, что придет за мной. До оперы. Значит, у нас есть всего полторы недели, чтобы от него избавиться. Иначе он убьет меня.

Крис разбила на сковородку три яйца, а сверху щедро посыпала их солью и сушеной петрушкой. Зажав сигарету зубами, она ожесточенно барабанила пальцами по столешнице кухонного гарнитура. Я прислонился к нему с другой стороны от плиты и откинулся затылком на шкафчик. Нашарив рукой пачку, я тоже достал сигарету, прикурил и тут же закашлялся.

– Дрянь.

– Мишелевское цветное ###[16] повкуснее? – подколола она.

Я раздраженно цыкнул и опять затянулся.

– Эйдлен точно как-то воздействует на сознание. Не исключаю, что он и батю заколдовал, пока говорил с ним несколько минут…

Крис лопаткой перевернула яичницу и с другой стороны тоже посыпала ее зеленью. Легко подвигав сковородку на плите, чтоб яйца к ней не пристали, она потянулась за тарелкой в верхний шкафчик.

– И как нам с ним бороться? – поинтересовалась она. – Я, например, даже не представляю. Мы ничего не знаем… Он как стихия, такая же сумасшедшая и безжалостная, понимаешь?

– Да, – вздохнул я. – Но у меня два варианта. Либо попробовать с ним разобраться, либо ждать, пока он убьет меня. Из этих двух вариантов я, конечно, выберу первый.

Понимающе кивнув, Крис неосторожно вывалила яичницу на тарелку, и она чуть не свалилась на пол. Сев за стол, я придвинул к себе посуду. От больничной каши и пресного картофельного пюре меня порядком воротило, поэтому съесть нечто соленое, перченое и с петрушкой мне было в радость. Наколов на вилку большой кусок, я с удовольствием запихнул его в рот.

Крис села напротив, налив себе большую кружку крепкого черного чая с медом. Она, склонив голову, смотрела на меня невидящим взглядом. Я же уплетал яичницу, совсем оголодав после больницы.

– Тебе страшно? – внезапно спросила она, и я чуть не подавился от такого вопроса.

– Да. Когда Мишель появляется рядом, я в целом испытываю ужас. Мне кажется, с каждой жертвой он становится все сильнее и сильнее.

Кристина сделала большой глоток чая и тут же зашипела оттого, что напиток оказался слишком горячим. Поморщившись, она провела кончиком пальца по кайме кружки. Только сейчас я обратил внимание на рисунок: на синем фоне были нарисованы три жемчужины, лежавшие в открытых раковинах, а вокруг них тонкими голубыми полосами виднелось изображение волн. И надпись: «Морельск, 2019».

– Он как-то связан с жемчугом. – Она поглядела на кружку. – Не зря он носит на шее жемчужную нить. Если она не ошейник, то, значит, украшение питает его.

– А у них дома полно этого жемчуга, – вставил я. – Помнишь, мы ходили в гости? В кабинете их умершего отца целый шкаф с этим жемчугом… Алиса сказала, что они его продают и живут на эти деньги. Но что, если этот жемчуг как-то связывает сирену с морем?

– Не зря ведь ходят легенды о Мельпомене! – воодушевленно подхватила Крис. – Значит, они точно связаны с жемчугом. Но я все еще думаю, что Алиса тоже сирена, Родь. Просто более слабая, и поэтому Мишель ее контролирует. Пожалуйста, не надейся ее спасти.

– Зачем ты это говоришь?

Крис чуть сжала мою ладонь.

– Не хочу, чтобы тебе потом было больно, – вздохнула она. – Тебе ведь будет.

– Мне уже. Алиса… Мне кажется, я влюбился.

– Надо это пережить.

Мы замолчали. Доев яичницу, я отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула. Крис крутила на столе чашку, но бережно, чтобы чай не выплескивался. Она сосредоточенно смотрела на свои руки, на рисунок с раковинами, устремив сконцентрированный взгляд на кружку.

– От жемчуга надо избавиться, – наконец решила она. – Если он дает ему силы, то, потеряв жемчуг, Мишель точно ослабнет.

Я поднял на нее озадаченный взгляд.

– А как ты предлагаешь это сделать?

– Когда Мишель и Алиса будут на репетиции, мы залезем к ним в дом и уничтожим жемчуг.

– Ты предлагаешь их грабануть? – изумился я.

Крис, щелкнув пальцами, хмыкнула.

– Именно это, капитан очевидность, я и предлагаю. Есть идеи получше?

Признаться честно, идей получше у меня не было.

Глава 18

– Знаешь, как Одиссей смог проплыть мимо сирен?

Я повернул голову в сторону Крис. Она листала ту дряхлую книжку, которую приперла ко мне в комнату однажды ночью. Мы сидели на кухне, из приоткрытой форточки пробирался морозный ветерок. Декабрь полностью вступил в свои права, а до премьеры «Орфея и Эвридики» оставалось две недели. И еще меньше, чтобы избавиться от Мишеля, иначе он заберет и мой голос.

Казалось, что смерть дышала мне в спину.

По ночам мне все чаще снились кошмары, в которых я падал со скалы в море и разбивался об острые камни. Днем я пугался собственной тени, каждый раз опасаясь, что из-за угла появится Эйдлен. Он приходил во снах, он мерещился в окнах. От игры богатого воображения я сходил с ума, а Крис предложила мне попить успокоительное. Но что могут эти травки при полном дисбалансе всей нервной системы?

Тем не менее я все равно пил: заливал в себя валерьянку с пустырником вместе, хотя хотелось вливать в горло водку. Она бы помогла наверняка забыться, рухнуть на софу в моем «чуланчике» и отключиться от реальности.

Вместе с Эйдленом во снах мне мерещилась и тонущая Алиса, которую я еще ни разу не успел спасти.

В том, что Мишель за мной придет, я уже не сомневался.

– Как? – без особого интереса спросил я.

Крис подняла голову.

– Он залил воском уши всем членам своей команды, чтобы они не слышали их прекрасного пения. А себя заставил привязать к мачте и закрыть себе рот. Команда так и не услышала сирен, а значит, не поддалась на их чары. И Одиссея не развязала. Потом все сирены погибли, ведь мореплаватели ушли невредимыми…

– Не совсем наша история, – вздохнул я. – Мишель же не разбивается о воду, когда прыгает со скалы. Он вообще какая-то ненормальная сирена. Как его убить-то вообще?

Крис с сочувствием погладила меня по плечу, но я только поморщился.

– Мы найдем способ, – вздохнула она. – Ты выяснил, когда их не будет дома?

– Сегодня, – кивнул я. – Вечерняя репетиция «Орфея и Эвридики». Я отпросился, сослался на плохое самочувствие. Так что часов в шесть надо ехать. Они с Алисой точно будут в консерватории до восьми. Но ты же понимаешь, что мы рискуем?