Саша Мельцер – Не слушай море (страница 31)

– Кинулся ее спасать…

– И начал тонуть? – предположила она.

– С трудом выбрался, – ошалело прошептал я. – Ты хочешь сказать…

– Все студенты пытались сирену спасти. Она заманивала их в воду, а потом они сами захлебывались, – подвела итог Кристина. – От благого дела и умирали.

В горле пересохло, и я закашлялся. Мы оба все знали наверняка, но никто не хотел озвучивать это.

– Мы знаем, кто сирена. – Крис погладила меня по плечу. – Давай на счет три.

Задохнувшись, я сжал ее ладонь.

– Раз. – Она начала отсчет. – Два… Три.

– Алиса, – выдохнули мы в унисон.

Никто из нас не сомневался в этом. Тот факт, что Алиса – сирена, лежал на поверхности. После смерти Таси она приходила на берег, чтобы уплыть в море. Сегодня, когда обнаружила Дашу, собиралась тоже. Закрыв глаза, я пересел на гальку и откинулся спиной прямо на впившиеся в лопатки камни. Крис медленно кидала камешки в море.

– Что мы будем делать? – первым нарушил молчание я.

– Наблюдать, – тихо сказала она. – У нас нет прямых доказательств, чтобы прижать ее к стенке. А ты с ней вообще шуры-муры крутишь. Нашел с кем. Дурак, блин.

– От самой разборчивой девушки слышу, – обиженно буркнул я, подхватив горсть камней и с раздражением швырнув их в море. Они осыпались градом, и каждый после себя оставил смазанный круг на воде.

Мы замолчали. Небо на удивление было ясным. Лежа на камнях, я замерзал, но подниматься не хотелось. Вечно бы лежать на галечном пляже и слушать ласковый шум волн. Сегодня он не пугал – наоборот, расслаблял и дарил утешение.

– А Мишель?

– Мишель… Под мороком? – предположила Крис. – Ну, дурит она ему башку. Может, питается за счет его голоса. Мне кажется, его жемчужная нитка – ошейник. Алиса привязала его к себе, и он как телок на привязи. Не может без нее.

– Значит, сначала нужно спасти Мишеля.

– Именно. – Она поднялась с камня. – Пошли домой. Здесь нечего больше искать. Ни намека на кровь.

Волосы я выкинул в море, не желая тащить их домой. Крис неодобрительно покачала головой, но я только отмахнулся. Мы все выяснили. Все знали. Осталось доказать. Вот только как теперь смотреть Алисе в ее бледно-голубые глаза и не сходить с ума?

– Иногда мне кажется, что она тебя приворожила, – хмыкнула Крис, когда мы поднялись из Жемчужной бухты. – Ты ради нее будто на все готов.

– А может, и на все.

– Даже пойти на дно морское?

Растерявшись, я замолчал. К этому я был не готов. Крис покивала, мол, то-то же, все со мной ясно – только говорить могу. Но умирать никому не хотелось. Ни Даше, ни Тасе, ни мне.

– Только если в качестве морского бога, – выдавил я, криво усмехнувшись.

Облака исчезли, и набережную заливали солнечные лучи. Пусть они и были яркими, но все равно холодными, грубо опаляли морозом щеки и совсем не грели. Мы шли медленно, не переговариваясь. Крис пялилась по сторонам, словно ища вдалеке оправдания всему необъяснимому, а я утонул в собственных мыслях. Они меня душили не хуже сирены.

Алиса – подводная тварь, и это теорема, доказанная Мишелевым ошейником, бирюзовой кровью в консерватории и клоком волос на пирсе. Теорема, ставшая аксиомой.

Считая брусчатую плитку под ногами только для того, чтобы не концентрироваться на Эйдленах, я и не заметил, как мы дошли до конца набережной. До дома оставалось недалеко. Крис закурила, остановившись у ограждения.

– Мы будем говорить Витале?

– Нет. – Я покачал головой. – Он все испортит. Мы справимся сами.

Крис сморщилась. По ней было видно, что она хотела рассказать. И я даже ее понимал: хранить такие тайны от того, с кем спишь в одной постели, тяжело. Выбора у нас не было: сказать отцу означало выдать все, что мы накопали, и передать ему в руки. Батя бы никогда не позволил мне влезть в такую дрянь, Кристине и подавно. Поэтому я не сомневался: нам надо молчать, и тайну эту держать за семью засовами.

– Может…

– Мы не нуждаемся в его помощи, – отрезал я. – Еще скажет, что мы психи.

– Он сам искал сирен! – рявкнула Крис громче, чем следовало бы, и тут же зажала ладошкой рот. – То есть… То есть он тоже хочет найти виновных.

– Мы близки с Алисой, – напомнил я. – А новый человек, тем более гораздо старше, может испортить все. Мы сами должны.

Крис согласно кивнула.

– Мы должны раскопать информацию о том, как убить сирену, – жестко сказала она, а потом погладила меня по плечу. – Без этого все бессмысленно, Родя. Люди так и продолжат гибнуть от лап этой твари.

Мозгом я понимал, что Крис права, но сердце в груди все равно бунтовало. Мы вышли к центральному проспекту. Морельск казался пустым, за все время пути нам встретились прохожие только раз или два. Думая об Алисе, я вообще ни на чем не мог сконцентрироваться, только на ее истинной сущности. Мне стало даже интересно – ее ли мы тогда видели на морской глубине? Или кого-то из ее сородичей?

– Боишься? – внезапно спросил я.

– Все боятся чего-то неизвестного. – Крис, докурив, засунула руки в карманы. – Жутковато, конечно. Не хотела бы я с такой тварью встретиться! Но голоса у меня нет, так что вряд ли она решит меня утопить.

Кристина невесело усмехнулась. Мы подошли к подъезду, и она открыла дверь своим ключом. Замок пискнул, и я оттянул ее за ручку, позволяя Крис пройти внутрь. В помещении сильно воняло краской: стены на втором этаже недавно выкрасили. Я заметил смазанный след на стене, и похож он был на отпечаток перепончатых лап.

– Охереть… – процедил я, ткнув Крис в бок. Она остановилась, тоже уставившись на след.

– Она была здесь. – В глазах Кристины отразился испуг. – Была. Тебя искала, Родь. Не ходи, если позовет.

Внутри все сжалось в тугой ком. Мне показалось, что на мгновение сознание отключилось; я пошатнулся, и только цепкие руки Крис заставили меня держаться ровно. Ухватившись за деревянные, выкрашенные коричневой глянцевой краской перила, уже чуть облупившиеся, я едва не загнал в ладонь пару заноз.

Алиса позовет. Я знал это точно так же, как и то, что она – сирена.

– Не пойду, – хрипло ответил я и крепко обнял Крис. – Клянусь, не пойду.

Мы поднялись на третий этаж, и я ключом открыл квартиру. В кухне на плите все еще стояла сковородка, неубранная после завтрака, а табуретки были не задвинуты под стол как обычно. Крис достала из холодильника суп с вермишелью и поставила на газовую плиту. Зажегся синий цветок газа, и через несколько минут суп уже закипел.

Я присел на подоконник.

– Возьму сигарету? – Я стащил пачку ###[13] с холодильника.

– С каких пор ты куришь? – удивилась Крис, помешивая разогревающийся суп. – А как же голос?

– Я связался с сиреной, – заметил я, – неужели ты думаешь, что голос сейчас волнует меня больше?

Крис пожала плечами, а я опять затянулся. После разноцветного ###[14] Мишеля сигареты Кристины казались жесткими и крепкими, они безжалостно драли горло и заставляли кашлять. Во рту собралась склизкая слюна, и я с трудом ее сглотнул. Потянувшись, чтобы открыть форточку, я заметил, как внизу из полицейской машины выходит отец.

«Что-то он сегодня рано», – подумал я и быстро затянулся еще раз.

– Там отец идет. – Я зажал сигарету в зубах. – Скажешь, что ты курила?

– Скажу, – вздохнула Крис и достала три тарелки. – Не переживай.

Дверь громко хлопнула. Так, что стекло в окне задрожало. Я только и успел выкинуть окурок в форточку да вытереть руки об штаны. Еще из коридора я чувствовал волну раздражения, несущуюся впереди отца.

Он зашел в кухню и оглядел нас обоих.

– Где твой чемодан?

Батя вперился в меня требовательным, почти хищным взглядом. Я был не в силах отвести глаза от его худого лица с ярко выраженными, острыми скулами. На мгновение показалось, что он хочет меня ударить. Но, подойдя, отец лишь сдернул меня за запястье с подоконника.

– Виталь? – удивленно спросила Крис, но он лишь махнул на нее рукой.

– Собирайся, – велел он мне. – Ты возвращаешься в Москву. Твоей матери я уже позвонил.

Я стоял посреди кухни. Меня волной захлестнула злость: отец стоял напротив и заставлял меня искать чемодан, складывать вещи. И впервые я осознал, что не хочу уезжать из Морельска. В будущем – да, но не сейчас.

– Не поеду. – Я мотнул головой.

– Собирайся, я сказал! – прикрикнул он. – Мне без разницы, хочешь ты или нет! У тебя вечером поезд до Калининграда, оттуда – самолет! Все!

Последнее слово он выплюнул мне в лицо, почти взревев. Крис подожгла кончик сигареты от газового пламени и невозмутимо курила, предоставив нам разбираться самим. Кухня едва ли не дребезжала от силы раздражения в отцовском голосе. Я впервые видел его таким властным. Таким пытающимся что-то решить, но это что-то ему совершенно не поддавалось.

– Не поеду, – повторил я. – Ты не смеешь мне указывать. Я взрослый, и я остаюсь.