Саша Мельцер – Не слушай море (страница 21)

Писали всякое. Опубликовали фрагменты фраз разных людей, которые, по их мнению, знали, как уничтожить сирен. На предложении задушить их жемчужными бусами я звонко рассмеялся, а Кристина мне вторила.

– Самой адекватной кажется мысль про жемчужный нож и серебряную заточенную ложку. Хотя последнее будто больше из вампирской темы. – Она затушила сигарету об оконную раму и выкинула окурок.

– Где только этот жемчужный нож достать? Вообще-то, жемчуг не плавится, никак не видоизменяется… Хрупкая ерунда, – посетовал я, а потом рассмеялся. – Предлагаю кидаться им в сирен. Вдруг они его испугаются, как святой воды, и убегут обратно в свои морские пучины?

Крис почему-то не смеялась.

– Вряд ли, – решила она. – Скорее, жемчуг дает им силы… Если Мельпомена действительно отплачивала людям за существование сирен в море, то это их символ. И вряд ли ты жемчугом кого-то убьешь.

Я не мог с ней не согласиться: каждое появление сирен связывалось с жемчугом. Легенда о Мельпомене, найденные на потерянной яхте жемчужины с бирюзовой кровью, тонны жемчуга в Балтийском море, где его быть вообще не должно, россказни о том, что с помощью жемчуга сирен можно убить.

Я поймал себя на мысли, что хочу рассказать об этом Мишелю. Он казался адекватным и рациональным. Крис – тоже, но она уже горела идеей, а я остро нуждался в том, чтобы послушать человека со стороны. Алиса не подходила по ряду причин: ее тревожность заставляла нервничать всех вокруг; она плохо себя чувствовала сегодня; несколько раз я встречал ее на море. Я боялся даже признаться себе в том, что я подозреваю в этом Алису.

Мне нужен был Мишель. И его трезвый, взвешенный совет. Но, посмотрев на Кристину, я натянул на лицо улыбку.

– Так и быть, – отмахнулся я. – Остановимся на серебряной ложке. Звучит как чушь собачья. Все это – полная херня, но я больше не могу в это не верить.

Глава 10

Субботним утром меня разбудил звонок Кристины. Надо было ставить телефон на беззвучку, чтобы никто не смог дозвониться. Тогда, наверное, они бы поехали прыгать со скалы без меня: я все еще не горел желанием даже подниматься на нее, не говоря уже о том, чтобы лететь тушкой вниз без права выбора. Вчера Крис написала мне восторженное сообщение о предстоящей поездке, а Мишель уведомил, что выходим около девяти: в это время на скале никого нет, и мы сможем побыть там вчетвером, без лишних ушей и глаз. Лишние уши и глаза меня не смущали, я все равно не собирался прыгать. Посмотреть на них сверху, спуститься по ступенькам обратно, выпить горячего чаю с бутербродами – да. Прыгать – точно нет.

Кристина обозвала меня трусом.

Посмотрел бы я на нее, когда она полетит с десятиметровой высоты и шмякнется булыжником об воду. Я просто надеялся, что мы все останемся живы. Перед тем как уснуть я много читал про клифф-дайвинг, прыжки с экстремальных высот, и правильные входы в воду и мечтал, чтобы Крис делала то же самое.

– Просыпайся! – заорала она мне в трубку. – Почти девять, а ты наверняка дрыхнешь!

Она была права – я дрых, и просыпаться мне не хотелось. Но ее бойкий, звонкий голос кого угодно поднял бы с кровати.

– Встаю, встаю, – пробубнил я, услышав, как на том конце провода чиркнула зажигалка. – Ты возьмешь бутеры и чай?

– Бутеры с тебя, дома только хлеб заплесневелый, – посетовала Крис, но грусти в ее голосе я не услышал. – А чай, так и быть, соображу. Надеюсь, Эйдлены возьмут пожрать.

Я хмыкнул:

– Ладно, Крис, я зубы пошел чистить, – и отключился.

В ванной из зеркала на меня глазело заспанное чудовище с синяками под глазами, потрескавшимися от сухости губами и бледной, чуть шелушащейся кожей. Окатив лицо ледяной водой, я быстро сплюнул в раковину и выдавил пасту на щетку. Щеки у меня чуть зарумянились, судя по отражению в зеркале, и словно восставшим из царства мертвых я себя уже не чувствовал. Опять сплюнув, я услышал стук в дверь. Барабанил отец.

– Ты чего поднялся в такую рань? – поинтересовался он, когда я открыл дверь и вышел из ванной комнаты.

– Мы едем на природу с друзьями.

– С кем? – Батя зашел в ванную, встав у умывальника, но дверь закрывать не стал.

– Тебе есть дело? – хмыкнул я, но быстро сбавил обороты. – С Крис и Эйдленами. Вряд ли ты их знаешь.

– Ну, кто ж не знает? – усмехнулся он. – Вернетесь во сколько?

– Как пойдет.

– Пригляди за Крис, – попросил он. – Будет нехорошо, если что-то случится.

Я не понял, почему отец просил приглядеть за Кристиной, словно она имела для него какое-то особое значение. И я уже открыл было рот, чтобы поинтересоваться, что именно их связывает, как мой смартфон опять разорвался громкой трелью.

– Да иду я! – рявкнул я в трубку, идя на кухню за бутербродами. – Крис, не трезвонь!

Отец провожал меня тревожным взглядом, но я надеялся, что мне это только показалось. Сбегая по покатым подъездным ступенькам, я старался не оступиться. Наверняка они уже ждали меня внизу, если Кристина звонила мне опять. И я, задумавшись, чуть не полетел вниз, но вовремя зацепился за перила. Интересно, если бы я упал, это стало бы уважительной причиной для того, чтобы не идти?

Они и правда стояли возле подъезда. На плечах Мишеля висел тяжелый рюкзак, явно нагруженный продуктами. Алиса была совсем налегке, а Крис – с маленькой сумкой и бутылкой воды в руках. У меня на плече тоже висел рюкзак – конечно, не такой полный, как у Эйдлена, но я взял все самое необходимое: бутерброды, сменные шмотки, полотенце и зарядный аккумулятор для телефона. Прогулки на природу я не любил ни в каком виде: в Москве таким редко кто занимался – все считали себя жителями мегаполиса. Поэтому как настоящее дитя городской цивилизации всякие пикники, палаточную жизнь и прыжки со скалы я отрицал.

– Чего грустный такой? – легко подначил меня Мишель. – Какой там клич пионеров?

– Всегда будь готов, – нехотя ответил я. – Только мы не пионеры, и никогда ими не были.

– Не занудничай, – отмахнулась Крис, перекинув из руки в руку бутылку с водой. – Нам идти минут сорок.

В Морельске все было близко. Тогда мы с Алисой гуляли, и я не заметил того времени, которое незаметно пролетело в путешествии до скалы. Сорок минут пешего хода звучало внушительно, и я лениво потянулся. Но потом я обратил внимание на скромную улыбку Алисы, обращенную ко мне, и будто наполнился силами. Рядом с ней, рука об руку, сразу захотелось куда-то идти. И неважно куда: хоть в Жемчужную бухту, хоть прыгать со скалы.

Мишель шел чуть впереди, но все равно искоса поглядывал назад, пусть и старался делать это незаметно. Крис мельтешила перед глазами, без конца трещала и, поскользнувшись, чуть не шлепнулась задницей на асфальт. Мишель успел ее вовремя подхватить под локоть. Пусть Крис и смотрела на нас недовольно, но гнетущую обстановку ее почти падение разрядило – мы рассмеялись. За все то время, пока мы шли, я не сказал ни слова, но теперь и сон, и страх немного отступили, ослабив тиски.

В конце концов я не сомневался: это хорошая возможность провести время с новыми друзьями.

– Долго еще? – поинтересовался я, зевнув. Мы только вышли на набережную и теперь двигались в противоположном направлении от Жемчужной бухты. Ровно по тому пути, по которому мы с Алисой уже ходили однажды.

Мишель взглянул на наручные часы.

– Минут двадцать, к десяти дойдем. Суббота, там никого не должно быть так рано. По выходным обычно клифф-дайверы выползают только после обеда.

– А сколько высота скалы? – поинтересовалась Крис.

– Метров двадцать. – Он на мгновение задумался. – Может, чуть выше. Мы не измеряли.

– Вода же холодная, – подметил я. – Не околеем?

– Там около одиннадцати градусов, – ответил Мишель. Я хотел поспорить, но он не дал мне и слова вставить. – Как в любой горной речке летом, где ходят на рафтах. Выплыть можно.

– Обнадеживает, – хмыкнул я.

Крис метнула в меня насмешливый взгляд, а я исподтишка показал ей средний палец. Она знала, что я не собирался прыгать: у меня еще были мозги на месте, а интуиция кричала, что это опасно.

Я читал про клифф-дайвинг и теперь понимал, насколько там все зависит от случая и от подготовки. Важно правильно группироваться, отталкиваться посильнее. Нельзя прыгать просто так, потому что резко захотелось – я думал о последствиях. У Крис не было башки, чтобы о них размышлять, поэтому я пытался за двоих. Но из нее и монтировкой засевшую идею не выбьешь. Я быстро отчаялся ее отговорить.

Скала уже возвышалась перед нами. Мы подошли аккурат к той тропинке, по которой взбирались вместе с Алисой. Знала бы мать, во что ввязался ее Роденька, – никогда бы в жизни из Москвы не отпустила.

– Тут по одному надо, – решительно сказал Мишель. – Родь, ползи первым, а я за девчонками. Подстрахую, чтоб не навернулся никто.

Я тоже боялся грохнуться – камни здесь были скользкими, а подошвы моих кроссовок были явно не приспособлены для альпинизма. Ноги норовили то и дело соскользнуть, и тогда бы я протаранил носом землю. Я цеплялся за ветки деревьев вдоль тропинки и придерживался за камни. Мне в затылок дышала Алиса, а следом за ней ползла Крис – ее тихая ругань наверняка была слышна до самой вершины скалы.

Тропинка скоро стала пологая, и я даже выпрямился, не боясь упасть.

– Дальше налево! – оповестил Мишель, хотя я уже знал, куда поворачивать.