Саша Мельцер – Не слушай море (страница 13)

Между второй и третьей парой у студентов по расписанию был большой перерыв, когда все могли пойти пообедать. Несмотря на то что столовая поражала масштабами, здесь все равно тянулись огромные очереди из голодных студентов и педагогов. Нам повезло, и наш курс встал почти сразу у кассы – преподаватель отпустил нас за несколько минут до звонка, и мы успели добежать. Я стоял и дышал в затылок Даше, она – еще одной однокурснице, а Эйдлены отстали и зашли в столовую, когда уже начала собираться очередь.

Взяв себе морковный салатик с изюмом и неизвестного содержания котлету с картофельным пюре, я пошел к свободному столику у окна. Заткнув уши наушниками, я включил симфонию Баха и медленно размазывал майонезную морковку по белой дешевой тарелке. Впереди еще три пары, стоило поесть, но кусок в горло не лез. Морковка, казавшаяся аппетитной у кассы, разонравилась совсем. Не доставлял удовольствия мне и морской пейзаж, расстилавшийся за окном. В грудной клетке стоял тугой ком, и я старался не смотреть за стекло, словно Мельпомена с ее верными сиренами опять могла возвыситься над водной гладью.

Я уже пожалел, что сел у окна, и хотел было сменить дислокацию, но неожиданно прямо перед моим носом опустился чужой поднос. За ним – второй.

– Мы сядем? – поинтересовался Мишель.

Наушник сам выпал из уха, и я спешно вытащил второй, убирая их в футляр. От неловкости руки стали ватными, да и все тело неповоротливым, тяжелым. Взгляд Алисы заставил сесть ровно и тут же неаккуратно обляпаться морковкой.

– Черт, – буркнул я, и Мишель любезно протянул мне салфетку.

Наспех вытерев джинсы, я все еще удивленно смотрел на Эйдленов. Рядом стояли пустые столики, которые они могли занять, но все равно почему-то сели ко мне.

– Мы не помешали? – пропела Алиса своим мягким, тонким голосом.

– Нет, – помотал головой я. – Сидите, раз пришли.

На их подносе стояли одинаковые блюда: две тарелки супа с вермишелью, по свекольному салату и ягодному морсу. Алиса принялась помешивать ложкой первое блюдо с болтающейся в бульоне переваренной лапшой, а вот Мишель не спешил начинать трапезу. Он изучал меня: сначала я просто чувствовал на себе пристальный взгляд, а потом, подняв голову, встретился с ним глазами.

– Мы как-то не с того начали, – улыбнулся Мишель, откинувшись на спинку стула и покачнувшись. – Сцепились зачем-то, пари это дурацкое придумали…

Его манера речи раздражала, но не так, чтобы я акцентировал на этом внимание постоянно. Он говорил подходяще для своего имени – также сладковато, немножко надменно, растягивая слова. Алиса молчала, стараясь слиться с мебелью, – она тихо ела суп, изредка касаясь металлической ложкой краев стеклянной тарелки, отчего слышался звон.

– Что ты хочешь этим сказать? – сглотнув, поинтересовался я.

Мишель поставил локти на стол и оперся подбородком на ладони. Его взгляд с прищуром внимательно смотрел мне в лицо, а я пытался сбежать, чувствуя себя так, будто меня препарируют под микроскопом.

– Хочу предложить мир. – Эйдлен сделал глоток морса. – Давай дружить. Мы даже одну партию поем, нам особо делить нечего. Ты должен понимать, что…

– Первый состав мне не светит, да-да, – небрежно перебил его я. – Но ты прав, нам нечего делить. И вообще, я с вами не ругался.

Он медленно кивнул, а потом покосился на Алису. Она все также увлеченно ела суп, словно вообще не интересуясь происходящим вокруг.

– Предлагаю закопать топор войны и сегодня посидеть у нас дома, – предложил он. – Бери свою подружку, с которой ты на пари был…

– Кристину, – напомнил я.

– Да, точно, Кристину. – Мишель придвинул к себе салат. – Часиков, скажем, в семь. Придете? Алиса напишет тебе адрес в сообщении.

Я замялся, перебирая в пальцах салфетку. Сначала бы стоило спросить у Крис, но сомневался, что она откажется от возможности провести вечер вдали от отчима в приятной компании.

– Соглашайся. – Алиса внезапно улыбнулась. – Посидим, вина попьем, у нас караоке даже есть.

Сопротивляться ее улыбке я не мог.

– Придем, пиши адрес.

Дом Эйдленов стоял на самом отшибе Морельска, но Крис мне уже рассказала, что это считалось элитным районом. Здесь дома возвышались к небу максимум на три этажа и считались частной собственностью. Изредка виднелись таунхаусы, иногда – дуплексы, но чаще всего – частные дома. Больше напоминало коттеджный поселок, находящийся прямо в городе. Мы шли мимо и чувствовали себя здесь чужими: у резных металлических ворот стояли дорогие иномарки, которых я вообще ни разу не видел на дорогах Морельска; на придомовых территориях росли вечнозеленые можжевельники и кипарисы. Удивительно, что они вообще в таком климате приживались – октябрь погодкой не радовал, даже сейчас промозглый ветер пробирал до костей. На небе сгущались тучи, и я вспомнил: синоптики по центральному телеканалу передавали, что в Морельске возможен мокрый снег. Но я надеялся добраться до Эйдленов раньше, чем начнутся мерзкие осадки.

Натянув посильнее капюшон толстовки на голову, я с трудом зачесал под него непослушные темные волосы, назойливо лезшие в глаза.

– Мы где-то близко, – озадаченно сказал я. – Карты показывали, что их дом на Красноармейской улице, а она на пересечении с Ленина. Мы как раз тут.

Головой я по очереди кивнул на два указателя с названиями улиц. Крис, запихнув руки в карманы, переминалась с ноги на ногу и тоже оглядывалась.

– Красноармейская, сорок?

– Да. – У меня зубы постукивали от холода.

– Туда. – Крис быстро зашагала в левую сторону от перекрестка, и мне ничего не оставалось, кроме как трусцой побежать за ней. То ли ее интуиция нас вывела, то ли она просто знала этот район, но через пару домов мы стояли у забора из красного кирпича, надпись на котором витиеватыми металлическими буквами гласила: «Красноармейская, 40». Одобрительно кивнув, замерзшим пальцем я нажал на звонок.

Из-за высокого забора ничего не было видно, но территория перед воротами была оформлена красиво. Сейчас газон был желтый и пожухлый, с легкими проблесками снега, но все равно чистый – опавшие листья явно убирали. На столбах забора громоздились темные каменные скульптуры в виде грациозных орлов. Как и возле других домов, около Эйдленов тоже росли вечнозеленые можжевельники, и почва под ними была присыпана мелким белым гравием. По его блеску на мгновение мне даже показалось, что это мраморная крошка.

Долго никто не выходил, и Крис нажала на звонок еще раз. Только теперь я услышал хлопок входной двери, а потом быстрые, торопливые шаги. По их легкости не было никакого сомнения в том, что нам идет открывать Алиса.

Она вышла даже без плаща, в домашней светлой футболке и легких джинсах, порванных на одной коленке. На светлые волосы оседал мокрый снег и сразу таял, превращаясь в маленькие капельки.

– Проходите! Мы вас заждались, – улыбнулась она. И мне показалось, что ее улыбка озарила весь пасмурный Морельск.

– Еле вас нашли! – клацнув от холода зубами, пробормотала Крис и первой юркнула в калитку. Я за ней.

Алиса все с такой же очаровательной улыбкой закрыла за нами дверь. Кристина сразу убежала к дому, а я задержался на пару минут, чтобы рассмотреть территорию. Первое, что бросилось в глаза, – тяжелый замок на калитке, который, судя по напряжению в Алисиных руках, поддавался ей тяжело. Рядом с домом стояло еще одно строение, напоминавшее застекленную беседку, а около него – барбекю, накрытое полиэтиленом от дождя и снега.

Я не сомневался, что летом участок Эйдленов играл особыми красками. У забора возвышались шпалеры для вьющихся роз, недалеко от беседки в глубине участка я заметил пруд, обложенный камешками.

– А рыбы там живут? – рассмеялся я.

– Нет. – Алиса покачала головой. – Хотя, может быть, летом запустим. Но за ними ухаживать надо…

– Покажешь мне участок? У вас так красиво, мы в душной квартирке живем. А здесь – просторы.

Мне хотелось побыть с ней наедине. Я знал, что как только Алиса зайдет домой, то снова станет еле заметной тенью Мишеля, словно загораживавшего над ней солнце. Сейчас она белозубо и искренне улыбалась мне, стоя напротив, не в силах отказать. Она нервно оглянулась на входную дверь, которая давно захлопнулась за Крис, а потом слабо, но согласно кивнула.

– Тут у нас беседка. – Она еле коснулась моей замерзшей руки, но быстро отдернула пальцы. – Мы летом жарим здесь шашлыки и ужинаем… А вот здесь, на террасе, ставим лежаки. Но это нечасто случается, в Морельске теплых дней мало…

Она поежилась, и я понял, как сглупил: Алиса стояла в одной футболке под мокрым снегом. Быстро стянув с себя куртку, я накинул ей на плечи. Она натянула на себя куртку посильнее, почти утопая в ней: вещь висела на Алисе, будучи больше размера на три.

– Спасибо, – поблагодарила она. И от теплоты ее голоса, даже стоя в одной толстовке, я не чувствовал холода.

Алиса показала мне баню, я заглянул в пруд, а потом мы зашли в дом с другой стороны. Там дверь была совсем неприметная, выкрашенная серым под цвет задней стены строения, и я бы вообще никогда не заметил ее сам. Она плотно захлопывалась, а ключ торчал снаружи. За него-то Алиса и потянула, а замок сразу же поддался.

– Проходи.

Вместо прихожей мы оказались сразу в просторной кухне в серых тонах. По потолку в качестве декора шли деревянные балки, с них свисали светильники в виде больших ламп. Крис с Мишелем уже сидели за столом, и отделяла их лица друг от друга бутылка – пустая наполовину, а вино было разлито в четыре бокала.