Саша Ким – Невинность за свободу (страница 9)

Так вот что за таинство происходит между мужчиной и женщиной.

Я осознала, что все ещё касаюсь чужестранца, и, не в силах сдержать любопытство, придвинулась поближе к его лицу в попытке разглядеть черты, однако тщетно. Ночь была и без того непроглядной, а в пещере укрытой водопадом и вовсе не осталось ни единой крупицы света.

Мне должно бы стать этому мистеру верной женой и покорной рабой, а я даже имени его не знаю. Стыдоба какая… Ведь в моем мире тот, кому женщина отдает свою добродетель, становится ее безоговорочным хозяином. Но видимо не в его.

Выходит… отныне я принадлежу этому мужчине, только ему это не нужно, а значит, я свободна?

Задумавшись, я отвлеклась и не сразу осознала, что невольно коснулась лица незнакомца. Видимо, думать и контролировать тело одновременно – не мой конёк.

Я с трудом могла вспомнить, как он выглядит, ведь при предыдущей нашей встрече его лицо было изрядно запачкано землей. Хотя даже тогда я успела подумать, что чужестранец очень красив, таких у нас в деревне не сыскать и обычной грязью его внешность не испортить: темные волосы, черные, словно уголь, затуманенные глаза, большой рот и прямой нос. Повинуясь любопытству, я скользнула пальцами по его широкому лбу к переносице, затем по густым бровям, на щеках мои пальцы колола грубая щетина, а губы, слегка приоткрытые, обдали ладонь тяжелым дыханием.

Так я и запомню его… Скорее всего мы больше никогда не встретимся…

Вот и нечего тут рассиживаться!

Приняв решение относиться к произошедшему, как к сделке, я быстро придумала, как отблагодарить чужака за «помощь». Ему сейчас явно не помешают лекарства, да и чистая одежда не будет лишней. Едва ли, конечно, этот верзила влезет в одежду моего покойного отца, но все лучше, чем то, что было на нем в нашу последнюю встречу, когда он еще был одет. Я вновь вспыхнула, невольно бросив взгляд туда, где темнота скрывала мужское орудие, принесшее мне как, казалось бы, невыносимую боль, так и невероятные мучительно-сладкие ощущения, которые умудрились затмить весь испытываемый дискомфорт.

«Тебе нечего стыдиться, – сказал мистер, перед тем, как все случилось, – …я буду твоим единственным мужчиной».

Все верно… Отныне он – мой единственный мужчина.

Я поежилась от смущения, а любопытные руки, без моего на то ведома, скользнули вниз по тугим предплечьям, и на мгновение показалось, будто кожа мужчины заискрилась от моих прикосновений, словно огонь изнутри подсветил его набухшие вены, вызывая новую волну тепла в моем теле…

Вот это фантазия…

Эх, клуша! Чем я только занимаюсь?

Мне ещё нужно обдумать, каким образом сообщить старику о расторжении помолвки, и морально подготовиться к тому, что меня ждёт после этого, а я тут чужака щупаю, давая волю блудным мыслям.

Больше я не стала медлить, и, выбравшись из водоёма, быстро оделась и отправилась в свою ветхую хижину на окраине деревни.

Возможно, сегодня я встречу свой последний рассвет…

Высший очнулся ранним утром и непонимающе осмотрелся:

«Какого черта я забыл в пещере? – поднявшись на ноги, Архонт понял, что как никогда полон сил. – Что за черт? Я же всего лишь искупаться собирался… – как ни старался, он не мог вспомнить о том, что произошло после того, как он вошёл в озеро ночью. – Неужели то истощение так и будет сказываться всякими перебоями?» – он посмотрел на свою ладонь, и уже не ожидая ничего кроме скудных искр, щелкнул пальцами…

Пещеру вдруг заволокло густым пламенем.

Архонт раздраженно выдохнул, и огонь стих:

– Что ещё за крайности? – недовольно пробормотал он. – Если бы я сейчас собрался закурить сигару в своём кабинете, дом бы за секунду выгорел дотла, – устало вздохнул и двинулся к выходу из пещеры.

Но едва преодолев потоки водопада, скрывавшего от него линию берега, остановился.

Там у воды сидел парнишка и что-то теребил в воде. Юнец вытащил свою «жертву» из озера, расправляя, и Архонт подозрительно прищурился, поняв, что в руках у парня пиджак от одного известного кутюрье.

– Эй, пацан! – лениво крикнул Эйден. – У тебя есть время оставить мою одежду и убраться до того, как я доплыву до берега.

Худощавый парень вдруг поднял испуганный взгляд на Высшего и, слегка замешкавшись, поспешил внять его совету, бросившись наутёк.

Выбравшись на берег Эйден обнаружил всю свою одежду выстиранной и бережно разложенной на большом валуне:

«Похоже, парнишка решил, что ему перепал отличный костюмчик. Вовремя я проснулся, не то пришлось бы щеголять нагишом до появления вертолета. Рэм бы от души повеселился», – Высший скривился, осознав необходимость влезть в мокрую одежду, и уже было потянулся за рубашкой, когда вдруг заметил стопку одежды на ближайшем камне:

«Так-так, – Эйден принялся перебирать неожиданную находку. – Пацан собирался обменять свои обноски на мой дизайнерский костюмчик? А это что? – он покрутил баночку с сомнительным содержимым. – Похоже, какое-то лекарство. Ох уж эти хилые смертные, никуда без наших изобретений», – он поставил баночку обратно и принялся натягивать сухую чистую одежду.

Крой был свободный, и только благодаря этому Архонту удалось втиснуть своё могучее тело в деревенское тряпье.

«Энергия бьет через край, но боюсь, это снова может оказаться обманчивым явлением после истощения. Поэтому придётся отправиться в эту «деревню дураков»: в таком неустойчивом состоянии стоит держаться поближе к людишкам, на случай если понадобится энергия».

Глава 4

Все утро Высший бесцельно бродил по деревне, то и дело натыкаясь на враждебные взгляды местных.

Солнце ползло все выше, и хотя оно было неспособно причинить дискомфорт Архонту, однако казалось Эйдену слишком назойливым, поэтому дойдя до центра деревни, он опустился под дерево, на краю своеобразной площади.

«Словно вернулся в средневековье, – раздраженно вздохнул он, оглядываясь по сторонам. – Кажется, я рад, что эти времена прошли, и теперь есть, чем разнообразить свои бесконечные будни. Эти люди действительно странные. К чему противиться прогрессу, который мы старательно то и дело подпихиваем для них вперёд?» – его мысли прервал шум, от толпы, ворвавшейся на площадь с другой стороны.

Архонт усмехнувшись, приложил руку ко лбу:

«Вот о чем я. Что за первобытность?»

Он с интересом наблюдал, как люди, вооружённые факелами, и вилами поднимая пыль с земли, гнали вперёд хилого мальчишку.

Эйдену не было слышно, о чем они кричат, однако по всему было понятно, что парень в чём-то сильно провинился перед разъярёнными согражданами. Потому как те, нещадно загоняли парнишку всеми имеющимися орудиями.

Юнец повалился на землю, поднимая тем самым новый столб пыли и людишки остановились, обступив парня полукругом. Медленно ковыляя, к толпе приблизился старик, в котором Эйден признал старейшину деревни.

Высший продолжал наблюдать, не в силах придумать себе более интересного времяпровождения.

«Что же он мог такого учудить, – безразлично рассуждал Архонт, словно смотрел художественный фильм. – Мальчишке едва ли можно дать восемнадцать, – он снова окинул взглядом щуплое тело, к которому уже приближался старик, выхватив у одного из сельчан факел. – Кажется это тот самый парнишка, собиравшийся спереть мою одежду утром, – прищурился Эйден, вглядываясь вдаль. – Должно быть, он местный воришка? – и удивленно вскинул бровь, когда старик, что есть сил, принялся бить парня горящим факелом. – Изощренно, – мысленно кивнул Архонт, оценивая оригинальность местных методов наказания. – Пожалуй, даже я себе подобного не позволял. Я сразу понял, что у этого деда не все дома. Хотя люди по сути своей омерзительны. Сколько войн они устраивают без особой надобности, сколько своих же сородичей губят из-за своей жадности. Стабильно раз в год люди выкидывают что-то, что заставляет нас обратить на них внимание, и отвлечься от опостылевшей рутины. Хотя и на том спасибо, – он холодно усмехнулся. – Человеческий мир, будто цирк для Архонтов. Люди развлекали нас веками. Даже здесь, в этой, казалось бы, тихой деревне, когда я было совсем заскучал, началось представление. Рэм бы точно не оценил этот спектакль, он видимо с самого создания наделён отличным от моего темпераментом: любопытство и сострадание, похоже, присущи ему даже в большей степени, нежели некоторым смертным. Не у всех конечно братьев все так радужно. Найдётся и парочка тех, которые бы с удовольствием наблюдали за мучениями парня, а может даже приняли участие в истязаниях. А я вроде равнодушен, – ощутив неприятное давление в груди, он едва не начал сомневаться в своих думах, но быстро отбросил смятение. – Даже не знаю, какая черта преобладает в моем темпераменте сильнее прочих, может лень? Интересно, если бы практически не имея эмоций мы бы ещё и не обладали собственными уникальными характерами, должно быть мы бы мыслили, как единый организм или же наоборот уничтожили бы человечество не в силах идти на компромиссы и в итоге бились бы в агонии, в отсутствии питания», – он оставил свои гипотезы, привлечённый удаляющейся толпой.

Мальчишка продолжал неподвижно лежать на земле. Архонт прищурился, пытаясь уловить хоть какое-то движение:

– Что нужно было украсть, чтобы заплатить за это жизнью? Пожалуй, самая дорогая вещь в этой деревне, это мой костюм. Ну, может ещё часы, видимо оставшиеся где-то в лесу. Однако даже я вряд ли бы стал забирать из-за этого никчёмную жизнь мальца.