Саша Кей – Игра на инстинктах (страница 35)

Разумеется, мне звонит Сашка с места событий.

— Чего делаешь? — спрашивает она, перекрикивая музыку.

— Ничего, — бурчу я.

— Сторисы палишь? — догадывается она.

— Ни фига, — вру я, как раз пристально разглядывая на компе через увеличение стоп-кадр с вечеринки, пытаясь понять, чья это там рука на заднице у какой-то телки. Уже и яркость прибавила и резкость, а все равно не понятно.

— Приезжай давай.

— Нет, я уже смыла морду. Да и настроения нет.

— Ну так нарисуй вчерне. Тут все равно темно, зато Ванька приехал.

Сердце по привычке встрепенулось, но как-то без энтузиазма. Почему-то ради Вани рисовать морду повторно не тянет.

— Тем более, не поеду. Это будет палево.

— Ты ничего у меня спросить не хочешь больше? — на что-то намекает Саша.

— Нет, — злюсь я, потому что спросить хочу. Кто трогал за задницу танцовщицу? И успел ли подцепить какую-то кралю Артемьев?

— Уверена?

— Да, — рявкаю я в трубку.

— Ну ладно, тогда… — тянет она. — Завтра созвонимся.

И кладет трубку!

Я отшвыриваю телефон.

Что за ужасная женщина!

Она ведь просекла, что мне надо, чтобы она сама мне все рассказала!

О, одумалась! Я хватаю вновь зазвонивший мобильник и отвечаю, не глядя.

— Ну?

— Я тут подумал. Раз уж мы такие взрослые, что не обязаны устраивать драму на пустом месте, — врывается в реальность бархатистый баритон. — То…

— Что?

— Открывай двери, Фрося.

— Это еще зачем?

— Мы просто обязаны наступить на одни и те же грабли дважды.

Глава 35. Скоммуниздил и ушел, называется "нашел"

— Мы уже дважды наступили, — ерзая за компом, дотошно отвечаю я мерзким учительским тоном.

— Не щитово, — парирует Демид.

— Слушай, — злюсь я, поймав себя на том, что роюсь в верхнем ящике стола в поисках зеркальца. — Тебе не кажется, что это уже наглость? Ты такой являешься, как снег на голову, а я типа должна быть тебе с разбегу рада и на все готова? Ты меня случайно не перепутал со своим курятником?

— Фрось, — голос Артемьева суровеет. — А чего ты такая злая?

Чего-чего…

Откуда я знаю?

Нет. Я знаю.

И из-за этого еще больше раздражаюсь.

Я сейчас елозю задницей по стулу, как на муравейнике, потому что понимаю всю бесперспективность секса с Демидом.

Как говорится: и хочется, и колется, и мамка не велит.

Моя-то мама, может, и не стала бы возражать, но я ее все равно никогда не слушала.

Если смотреть на вещи трезво, разгоняя гормональный флер, то все аргументы против, которые махали мне красными флагами с самого первого дня знакомства с Артемьевым, никуда не делись.

Связаться с ним — напрасно потерять время, да еще и с риском осложнений.

Демид, он же как десерт.

Ты смотришь на него и понимаешь, что будет сладко, но недолго, а потом придется страдать. Жрать торты — всегда приятно, легко и быстро, а вот худеть потом — тяжело, долго и противно.

Мне проблемы с фигурой нужна совсем другого рода.

Да и тут вообще непонятно, что конкретно хочет Демид, кроме как пристроить свою дубину в уютное местечко на эту ночь.

Поматросить и бросить, как порядочный, или, как настоящий подлец, заставить меня работать, иногда матрося под настроение?

А что? Удобненько же!

Все в одном флаконе: и супер-пупер-кондитер на работе, и секс на кухонном столе, и Ваше щелчок по носу.

— Ты слишком сердито сопишь, — ехидно прерывает мои набирающие градус негодования размышления Артемьев. — Очень выразительно, но маловразумительно.

Я соплю?

Да я никогда не соплю!

— Знаешь, что? — выдыхаю шумно. — Я не из этих твоих, которые по щелчку пальцев бросаются к тебе в постель! Меня такие отношения не устраивают. Ясно? Я не собираюсь ввязываться в отношения только для того, чтобы кому-то было удобно, а самой потом остаться с носом и сумочкой. Не мое амплуа.

— А какое твое? Жены, вернувшейся раньше срока из командировки? — зло уточняет Демид, припоминая мне мой выход с цыганочкой из лифта.

И так он меня этой фразой задевает, что забрало падает.

— А почему бы и нет? Или по-твоему на мне нельзя жениться? Это, что, позорно хотеть семью и детей? — вскипаю я.

— Фро…

Но меня уже несет.

— Ты не переживай. Ты в этом плане бракованная особь. Тебе никто и не предлагает.

Я вдруг отчетливо представляю, что именно такой контингент, рассчитывающий исключительно на ненапряжное времяпрепровождение, будет вешать мне лапшу на уши, кормя обещаньями, а я так и состарюсь. Одинокая. Вся в кошках.

— Не откроешь, значит? — с каким-то напряжением делает вывод Артемьев.

— Ты еще сомневаешься? — фыркаю я. — Все, чао-какао. Возвращайся обратно на вечеринку, тискай за жопу сисястую жабу…

И чувствуя, что я ухожу куда-то не туда в моей патетическо-обвинительной речи, бросаю трубку.

Как последняя истеричка.

Собственно, именно так я себя и чувствую.

Женские, что ли, скоро?

Или это ооциты скандируют?