Саша Керн – Завтрак для фанатки (страница 90)
Я, конечно, знала, что нам предстояло что-то такое, потому как все слухи об исчезновении Джонатана со съемок тогда зимой, отмена или перенос проектов вызвали сенсацию. Пресса просто сходила с ума, но до нас им было не добраться. После выписки еще месяц мы жили в области в арендованном доме, где никто не знал, кто мы, и никто нам не мешал. Кроме Райли, связывающейся с Коулом по скайпу и покрывающей его исчезновение. Надо отдать ей должное, все же где-то очень глубоко внутри у нее все же находилось сердце.
– Да просто все не так, как мне бы хотелось. – Джонатан был чем-то удручен.
– Мы же все продумали, все получится даже лучше. Будь уверен. Твоя девочка такого не ожидает…
Натан сдвинулся в сторону от просвета, в который я за ними подглядывала, прошел вдоль стены, открывая обзор на Райли с озабоченным выражением лица. И я бы сейчас все отдала, чтобы узнать, о чем они болтают. И что скрывают.
– Я тоже ничего не понимаю… – пожал плечами мой друг по подслушиванию.
Пришлось шикнуть на него и закрыть дверь, чтобы не совал свой нос туда, куда не надо.
Москва. Земляной Вал. Роскошная квартира в центре города, где в своей гостиной дожидается клубники маленькая избалованная новая москвичка – Женечка. Вечер. Закинув слегка опухшие ножки на пару подушек, она отчаянно листала новый выпуск журнала «Ок!» в попытках сравнить свою жизнь с жизнью селебрити.
Она размышляла о том, что вроде бы и лицом она вышла, и рост был подходящий, но все ж мужчина попался ей не тот. И низковат, и в очках, и кудрявый, да и в постели… А так вроде бы все хорошо начиналось.
В прихожей щелкнул замок и послышалось шуршание пакетов.
– Это ты, зайка? – медленно протянула Женечка.
– Да, мой пушистик. Это я. Я принес тебе клубнички.
И зайка быстрыми шагами ушуршал на кухню, откуда стали доноситься звуки льющейся из крана воды, звяканье тарелок и шуршание пакетов.
Женечка думала, что жаловаться ей было не на что – квартира в центре Москвы, последняя модель «БМВ» на подземной парковке (пока она не может в нее влезть из-за объемного животика). Работать не надо, муж души не чает, но что-то все равно угнетало.
Взгляд остановился на одной занимательной странице журнала.
– Глеб?! – крикнула она своего длинноухого. – А как звали ту девушку? Ну, помнишь, ты с ней в одной группе учился в университете? Ну, та, что самолет изображала.
Из кухни выскочил счастливый Глеб с тарелкой свежей клубники, его волосы торчали крупными спиралями во все стороны, а щеки розовели, обветрившись на улице. Новоиспеченная москвичка скривилась.
– Что, дорогая? – поинтересовался он.
– Я говорю, посмотри на это фото! И как, интересно, этой… с незамысловатой и обыденной внешностью удалось подцепить такого?
Глеб поставил тарелку на журнальный столик и аккуратно за краешек взял сырыми руками журнал.
– Настя… – удивляясь и пытаясь все переварить, пробубнил он.
– Точно, Настя…
– Как она попала сюда?
– Ты меня спрашиваешь? – Теперь у Женечки появился объект для злости. – Лучше скажи, где она могла познакомиться с этим потрясающим актером? Ты вообще знаешь, сколько женщин сходит по нему с ума? А знаешь, сколько он миллионов зарабатывает за фильм? Тебе и не снилось…
– Ты чем-то недовольна? – возмутился Глеб, пытаясь одновременно отвечать жене и прочитать статью.
– Да-а… – протянула Евгения. – Голливуд – это вам не Москва…
– А Москва – это не Красноярск… – добавил Глеб и улыбнулся, вспоминая эту милую девчонку с рыжинками в серых глазах.
– Все! – провозгласил стилист. – Ты готова! Ангел!
Не дожидаясь ответа, он стал собирать баночки, кисточки и краски.
– На шее что-то будет?
Мне показалось, что я задремала, пока он возился с моим лицом. Не знаю, почему он и делал мне прическу, и он же наносил макияж. Может быть, Райли на мне сэкономила, но то, что я увидела в зеркале, поразило до слез, которые этот красавец с выщипанными бровями запретил мне проливать. На меня смотрела фея, нет, какая, на фиг, фея, «прынцесса». Или нет, даже «королевна».
– Это что, я?!
– Ты, дорогуша. Кто же еще, – прохладные пальцы стилиста легли мне на плечи.
Он встретился со мной взглядом в зеркале и прошептал:
– Ты великолепна! Встань и посмотри на себя в полный рост.
Я не могла поверить, что это я. Из зеркала на меня смотрела девушка, выглядевшая шикарнее Пенелопы Круз, Шарлиз Терон и Дженнифер Лопес, вместе взятых.
Оказывается, волосы вовсе не представляли собой «дом на голове», а большими локонами просто спускались до плеч. С висков пару прядей было подхвачено чем-то вроде невидимок, создавая эффект детской прически «Золушка». Мои ресницы. Нет, конечно, я понимала, почему они стали такими длинными и роскошными. Но мои глаза! И этот общий облик так менял меня. Или это просто я отказывалась верить в то, что могу соответствовать Джонатану?
Рассматривая себя в зеркале и пытаясь сдержать слезы, я не заметила, как мой любимый бритиш вошел в комнату и остановился, разглядывая меня. Его взгляд менялся с быстротой солнечного луча: доброта, удивление, шок, нежность, желание, чувство собственничества, гордость, что-то еще… Я даже не успевала половины уловить, но просто таяла от его реакции.
Персикового цвета платье оттеняло цвет моей кожи, тонкие бретели переходили в открытый лиф, плавно спускающийся и затягивающий мою талию в удобный корсет. И юбка. Юбка просто чудо, превращала меня в настоящую Золушку каскадом воздушных рюшей, расходившихся длинной ниспадающей юбкой, а разрез вдоль нее открывал миру мою прекрасную ножку в серебристой, почти хрустальной, туфельке.
– Я…
– Можешь ничего не говорить, – усмехнулась я. – У тебя все написано на лице.
Я повернулась к нему и покружилась, приподняв подол платья. Джонатан переборол смятение и преодолел расстояние между нами.
– Ты просто…
– Золушка, – снисходительно бросила Райли, показавшаяся из-за спины парня.
Я постаралась ей улыбнуться.
– Ты и правда выглядишь как героиня прекрасной и волшебной сказки, – пробормотал, сбиваясь, Натан.
Мой стилист замер рядом с нами с блаженной улыбкой, сложив руки на груди в замок.
– Волшебно, – пробормотал он.
– Вам пора, Дэниэл, – поторопила его Райли.
«Надо же, и она все понимает иногда и может быть человечнее все чаще», – подумала я.
– Вы отлично смотритесь вместе. Боюсь, затмите номинантов, – но ненадолго.
– Это вряд ли, – ответила я на ее выпад.
Но тут же вернулась к теплому взгляду Джонатана и забыла обо всем, что ждет нас впереди.
– Целоваться нельзя, – между делом бросил Дэн, который все еще не скрылся из вида.
Мы выдохнули и рассмеялись.
– Макияж испортится, – пояснил он. – Я пекусь и о своей репутации, милашки.
Тогда Джонатан одними губами произнес:
– Я люблю тебя, Sunny…
– Я люблю тебя, fucking British, – так же беззвучно ответила я.
Москва. Варшавское шоссе. Четыре утра. Маленькая двухкомнатная квартира с обшарпанным кожаным креслом в прихожей и старой, но очень доброй хозяйкой.
Здесь, кажется, все осталось таким, каким Настя оставила тут свое прошлое. Доброе, веселое, загадочное, но прошлое…
В одной из комнат пыхтела рыжеволосая полненькая девушка, пытающаяся минут тридцать протянуть провод для подключения интернета. Ноутбук стоял на табуретке напротив дивана, и надо было торопиться, потому что премия уже начиналась, а они с хозяйкой квартиры проспали.
– Надежда?! Мы увидим сегодня нашу девочку или нет? – попивая кофе из огромной кружки еще советского производства и удобно устроившись на диване, в нетерпении спрашивала Тамара Петровна.
Она взбила подушку под головой, отхлебнула кофе и опять поинтересовалась:
– Так когда это чудо техники начнет работать? Ты точно знаешь, как включать?
– Р-р-р… – вырвалось у Нади, которая пыталась просто воткнуть вилку от компьютера в розетку, но споткнулась и уронила на пол огромный картонный постер мужчины в полный рост. Ну, такие, знаете, которые бывают в кинотеатрах. – Черт! Тамара Петровна, зачем вам это?!