Саша Керн – Завтрак для фанатки (страница 76)

– Пожалуйста, Лиззи, не говори ничего Натану, – попросила все же я. – Он столько лет с ней работает. И я не думаю, что она хотела ему навредить. Наоборот, она искала пути выхода из сложившейся ситуации, в которую, по сути, втянула его я.

– Но не таким же путем?! – возражала Лиз, всплеснув руками и зачесывая волосы пятерней назад.

Ее присутствие, участие и дружба всегда поддерживали меня в этой стране, да и за ее пределами. Я вспомнила о Наде, которой могла позвонить и рассказать все, но понимала, что могу услышать только то, что она про такой исход мне говорила. А я не хотела этого слышать, по крайней мере, не сейчас.

– Я не знаю. У них свои пути. Это, наверное, был самый…

– Ужасный! – продолжила она.

– Нет. Это был самый верный выход. Нейтрализовать причину всего этого сумасшествия. – Я посмотрела в ее глаза, но она не понимала меня, мотая головой.

– Причину? Ты называешь себя причиной? Ты сошла с ума! – Лиз негодовала, она вскочила с дивана, пытаясь убедить меня в том, что я должна все рассказать Джонатану и не подставлять его так. Но дело обстояло так, что я, как обычно, хотела решить все сама, так, как считала нужным, не доставляя ему дополнительных проблем.

– Он любит тебя, он все поймет. Ты должна доверять ему, а он – тебе, – резюмировала она.

– Нет. Я не расскажу ему об этом, – опустив голову и смотря на пальцы, обхватывающие остывшую чашку с кофе, глухо обронила я.

Лиз молчала, изучая меня. Я подняла голову.

– И ты ничего ему не скажешь!

– Я…

– Лиззи, пожалуйста. Я не хочу, чтобы он из-за меня испортил карьеру, чтобы все это рухнуло в один миг. Не хочу, чтобы он потом проклинал меня всю жизнь, что это я виновата во всем. Не хочу…

Поставив чашку на столик, я уткнулась в ладони и расплакалась. Лиззи обняла меня, поглаживая по волосам как маленькую девочку.

– Я ничего не скажу, обещаю. Просто… Как же с вами трудно. Постарайтесь держаться друг друга и доверять.

Я кивала, прижимаясь к ее плечу, расслабляясь в ее объятиях и отпуская все, что я так долго держала в себе.

А потом мы разговаривали с ней о более приятных вещах.

Оказывается, счастье в ее глазах утром было неподдельным: Брендон наконец сделал ей предложение, и они собирались через две недели объявить о помолвке, поэтому она светилась, как огромный бриллиант на солнышке. Я радовалась за нее, а она переживала о том, не выглядело ли это странно: так рано выходить замуж, хотя ей всего двадцать семь, ведь кто-то в этом возрасте только решает попутешествовать, а она вот хочет съехаться с парнем и строить семью. Я могла только позавидовать таким проблемам. Выходить замуж в семнадцать – вот странно, а в двадцать семь кто-то становится уже родителями, хотела сказать я, но промолчала.

Мы смеялись над тем, что часто женщины создают себе проблемы там, где их нет. И над тем, как часто наши проблемы кажутся нам неразрешимыми, но, когда сравниваешь их с чужими, понимаешь, что все это фигня.

И как раз в это время, когда ты ничего не ожидаешь, а просто наслаждаешься моментом, происходит обычно что-то самое неприятное и неожиданное. Зазвонил домофон, и сестра Джонатана пошла открывать дверь. Я же не знала, куда себя деть, понимая, кто там объявился. Ждать спокойно не осталось сил, я то поджимала под себя ногу, то опускала ее и расправляла ткань на коленях, то складывала руки в замок, то на груди, то просто старалась привести дыхание в норму. Боялась я одного, что Джонатан решит, что он не вправе рушить наши отношения с Томом. Или решит, что и правда все эти проблемы не для него. И тогда…

Я слышала голоса и ждала в гостиной. Первым вошел Натан, сердце остановилось, потому что он выглядел подавленным, расстроенным и злым, о чем говорили сжатая в кулак правая рука и напряженные скулы. На секунду наши глаза встретились, и он улыбнулся, но улыбка тут же угасла, уступая место усталости. Он не присел со мной рядом, плюхнулся в кресло и, расставив ноги и сложив руки в замок, уставился в пол.

Вошедший за ним Том вел себя более энергично и весело, он был в своем репертуаре. Перекинулся парой слов с Лиззи, чем-то пытался ее рассмешить и попросил сварить кофе.

Я занервничала, понимая, что там произошло что-то серьезное, что может изменить все между нами.

– Поговорили? – встревоженно поинтересовалась я, пока Том и Лиззи решали, какой он будет пить кофе, а Джонатан молча сверлил взглядом ковер.

Он поднял голову, услышав вопрос, кивнул и стащил с головы шапку.

– И что? – запинаясь, выговорила я.

Мне хотелось кричать на всех, вытрясти из них правду, хотелось знать, что происходит, но все вели себя так спокойно и так отстраненно, что я готова была просто взорваться от напряжения, как перегоревшая лампочка.

– Да ничего, – ехидно заметил Том, вальяжно усаживаясь на диван рядом со мной. Я отодвинулась ближе к подлокотнику, на что он криво усмехнулся.

Мой взгляд метнулся к Коулу, а потом я нерешительно взглянула на Страуда, который все еще расплывался в ехидной улыбочке.

– Мы хотели… То есть Натан хотел сначала прояснить один момент, – наконец сказал он, пристально смотря мне в глаза.

– Какой момент? – Я повернулась к Джонатану. Он откинулся на спинку кресла, но ничего не говорил, предоставляя право излагать свою версию Страуду.

– Спроси ее, – бросил снисходительно Том.

– О чем? – встревожилась я, хотя и так сидела как на иголках.

Где-то на кухне что-то брякнуло, я вздрогнула, но продолжала смотреть на Джонатана, который словно решал, что сказать или не говорить сегодня совсем. Он сжал подлокотник кресла, на лице заходили желваки, его глаза встретились с моими, и у меня по спине пробежал холодок.

– Что случилось после благотворительного вечера? – гулко спросил он.

Я сглотнула подступающий ком в горле и метнула взгляд на Тома, который счищал невидимую грязь с колена, делая вид, что он здесь ни при чем. У меня вдруг опять пересохло в горле, а слезы подступили так близко, что я не знала, смогу ли с ними справиться. Повернувшись к Коулу, я попыталась улыбнуться, но не смогла.

– Я все тебе рассказала… – осторожно проговорила я. – Ты все знаешь.

– Оказалось, не все, – холодно возразил Джонатан и сложил руки на груди. От серьезности и внутренних переживаний у него на лбу проступила жилка, которая пульсировала в такт сердцебиению, часто и нервно.

– Я…

– Хватит ломаться, Настя. Расскажи о том, что мы занимались сексом той ночью, – грубо бросил Том.

Было заметно, как Коул вжался в кресло.

– Секс? – повторила я.

Мне захотелось провалиться сквозь землю от этого абсурдного заявления. Я смотрела на Тома как в тумане.

– Но ведь ты же сказал, что ничего не было? – слова давались с трудом.

Том улыбался, получая удовольствие от того, что теперь он растаптывал то, что мы пытались создать с Джонатаном. Он наслаждался своей местью, словно десертом с вишенкой.

– А что я должен был сказать?

– Я… Нат?..

– Просто расскажи, что произошло, – так же сухо повторил Коул.

– Я выпила много шампанского, потому что чувствовала себя не в своей тарелке на этом приеме. Потом в последнем бокале, наверное, было снотворное? – Я обратилась к Тому. Он пожал плечами. – Как? Ты же… Это ты мне его принес.

Я развернулась к Тому и взглянула на Лиззи, которая ставила поднос с кофе на столик. Она покачала головой, предупреждая меня взглядом. Но я лишь хотела сказать, что ни в чем не виновата.

– И потом… Потом этот поцелуй, который напечатали в журналах. И потом я уснула в такси… Это все, что я помню.

По щеке вдруг скатилась слеза, но я вытерла ее и другую тоже, поднимая глаза к потолку, чтобы остановить поток моей слабости. Голос дрожал, я подтянула к себе колени, ища опоры, и продолжила:

– Я уснула в такси, и мне снился Джонатан.

Он поежился и сложил руки в замок.

– Мне снилось, что ты меня несешь на руках, и мы… Я думала… Это просто сон. Ведь это сон?

Я посмотрела на Тома, но он только усмехнулся.

– Натан?

Он поднял на меня глаза, но тут же опустил взгляд, разглядывая руки.

– Прости… Я ничего не помню… Я думала, это просто сон… там был ты… и…

– Ладно, – Том хлопнул себя по коленям. – Цирк окончен. Конферансье покидает вас.

Он встал и направился к двери, но потом остановился, повернулся и с победной улыбкой произнес:

– Желаю счастья, голубки.

Довольный, он вышел из комнаты, открывая дверь квартиры, она хлопнула, и наступила тишина. Я, кажется, даже перестала дышать, потому что то, что сделал Том, меня просто убило. Он не то что засунул свою грязную кроссовку, он просто там растер все ею.

– Я, пожалуй, пойду в спальню. Мне там кое-что надо сделать, – быстро заговорила Лиз. – А вы тут…

И она молниеносно скрылась, прикрыв за собой дверь.