Саша Керн – Завтрак для фанатки (страница 52)

Позади послышались шаги, конечно, я знала, что это Коул. Знала, что он сейчас подойдет и встанет рядом, скажет, что все хорошо, что такое бывает, что все решится, станет успокаивать, жалеть… Я сглотнула комок в горле.

Но он не встал рядом, а остановился за спиной, так близко, что я могла чувствовать бешено вздымающуюся грудь, почувствовать его клокочущее сердце, тепло, ауру, его… Натан подошел очень близко, обнял за плечи, словно заковав в кольцо рук, и прижал к себе. А я боялась вздохнуть, чтобы не повредить кольца.

И мне было понятно, что он просто-напросто жалеет меня, непутевую, глупую, запутавшуюся девчонку, которую обижают раз за разом в этом туманном и непонятном для нее городе. Но как же, черт побери, приятно было ощущать это объятие, которое согревает и утешает одновременно, которое говорит о том, что вот здесь, рядом с ним, мне спокойно и тепло. И как же хорошо, что он ничего не говорил, что руки говорили за него.

Я чувствовала, как дрожат мои колени и что-то бьется в животе, словно стая стрекоз. Его присутствие отнимало у меня силы, но давало другие, которые заставляли крикнуть, что достаточно лжи, хватит игр, у меня не получается вырвать тебя из сердца. Я хочу любить!

Но я боялась. Боялась показаться глупой провинциальной девочкой, боялась быть отвергнутой тем, кто слишком дорог для меня, поэтому соглашалась держать все в себе, соглашалась исполнять отведенную мне роль в его жизни. Страх… Он всегда идет об руку с принятием решения, после которого ждет только неизвестность. Поэтому я молчала.

И Натан тоже. Лишь его неровное дыхание ощущалось моей спиной и макушкой.

– Все хорошо… – наконец выдавил из себя он.

– Нет, – ответила я, и ветерок унес мои слова…

Сердце клокотало так громко, мне казалось, будто оно стучит у меня в зубах. Я осторожно повернулась к нему лицом и легонько коснулась его губ своими. Словно бабочка на миг села на листок и… тут же упорхнула…

– Что ты делаешь? – прошептал он мне в губы, ища ответа в глазах.

– Целую тебя, болван, – с улыбкой произнесла я. На это моих сил еще хватало.

Глава 9

Обидно, досадно, ну ладно…

Если вы любите двух людей одновременно, выбирайте второго. Если бы вы любили первого, не влюбились бы во второго.

Не знаю, что толкнуло меня совершить этот поступок. Возможно, просто близость Джонатана подействовала так или то, что я просто была слишком расстроена и мне хотелось почувствовать простое человеческое тепло, которое так благородно дарил мне парень рядом. Может быть, именно в тот момент я не хотела ни о чем думать, и руки и губы сами делали то, что им хотелось, опираясь на инстинкты.

– Думаешь, что завтра проснешься и все забудешь? – пытаясь не отвечать на поцелуй, но и не отпуская меня, прошептал Коул, обдавая губы теплом дыхания.

Я сомкнула руки в замок за его спиной и заглянула в глаза, которые, как называли их в прессе, дикие, смотрели на меня с теплом. Натан улыбался и не отворачивался, зато смутилась я и, прижимаясь щекой к его груди, тихо сказала:

– Я ничего не хочу больше забывать.

И его сердце ускорило ритм, оно клокотало под футболкой как раз в том месте, где я к нему прижималась ухом. Руки подрагивали, прижимая меня ближе, его и самого, кажется, потряхивало. Только я не знала, по какой причине. Но все же меня поражал тот факт, что парень, который мог бы быть сейчас с кем угодно в мире, самый известный актер на планете, здесь и сейчас переживал этот миг со мной. Сейчас с вероятностью в тысячу процентов могло произойти только одно, поэтому я прижималась ближе, пытаясь сохранить для себя больше его тепла, больше нас.

– Извини, – наконец проговорил он мне в макушку. – Я так не могу.

– Как так? – Я все еще оттягивала время.

– Так… – Он вздохнул, и легкий ветерок унес его теплое дыхание к реке. – Ты сама сказала. Том мой друг. Ты его девушка. Он…

Коул гулко вздохнул, ослабляя объятия.

– Том… Он любит тебя… – наконец произнес Натан.

Я подняла голову и посмотрела на него. Его взгляд блуждал где-то вдали этого ночного города, города средневековых рыцарей и джентльменов, а мне сейчас хотелось быть с ним в городе цветов и фламенко, в городе рек и мостов, в городе утренней сдобы и шарманки. Мне хотелось быть с ним где угодно, но только с ним.

Джонатан посмотрел на меня, заправил за ухо прядь волос и сказал:

– Прости. Я не хочу огорчать тебя. – Его взгляд пробирал. – Я не хочу причинять боль. Но я не хочу ничего тебе обещать. Я не могу сейчас сделать тебя счастливой, не могу разрушить то, что вы построили с Томом. Ты сама не понимаешь, что это просто… это просто увлечение героями моих фильмов, меня ты совсем не знаешь. Не знаешь, каким вспыльчивым я могу быть, каким депрессивным, замкнутым, угрюмым, не знаешь, что могу рассмеяться твоим проблемам и ненароком обидеть, не знаешь о том, что иногда мне необходимо одиночество. Ты многого не знаешь обо мне. Дерьмо…

Он выругался, словно сбрасывая с себя некий груз, и помотал головой, прогоняя наваждение.

– Прости, я идиот. Я…

Его гримаса отчаянья сводила на нет всю мою злобу за только что сказанные слова, но внутри все жгло, заставляя задыхаться.

– Стейси… – как же он произносит мое имя, – пойми меня. Вы с Томом построили нечто прекрасное, я видел, как ты счастлива. Он счастлив с тобой, а мы… а я сейчас грязной кроссовкой все это сломаю и растопчу. Не сейчас… Я не имею права…

Его взгляд бегал по моему лицу и никак не мог сфокусироваться на чем-то одном, руки прижали меня ближе, и мне казалось, что мы просто слились с ним в одно целое, пытаясь, каждый по-своему, поймать и запомнить этот миг.

– Джонатан…

Он немного ослабил объятие, взял нежно пальцами мой подбородок и прикоснулся своими губами к моим. Раз, еще один, еще. Его рука скользнула вверх по плечу и задержалась на моем затылке. Он говорил мне в губы:

– Зачем ты появилась в моей жизни? Все шло так просто и так легко. Плыть по течению, иногда хватаясь за какие-то ветки, чтобы не утонуть. А теперь, мне кажется, меня выбросило на берег, и я задыхаюсь, но плыть больше не хочу. Почему так?

– Я не знаю, – прошептала я в ответ и тоже поцеловала его.

– Я не подхожу тебе, – говорил он между легкими поцелуями. – Ты слишком доверчивая, открытая и чистая, а я… наверное, никому не стоило бы желать проходить мой путь.

Слушать его было невыносимо, понимать, что это последние секунды нашей близости, понимать, что это все, что он может дать в ответ. Я слушала, стараясь заглушить обиду, которую вызывали его слова.

«Я не подходила ему. Это я не подходила. Я всего лишь одна из тысяч, миллионов, у которой нет ничего выдающегося».

– Думаю, нам лучше остаться хорошими друзьями, – как-то неуверенно произнес Коул.

– Мы не сможем быть друзьями, – холодно констатировала я.

– Тогда просто знакомыми, – заключил он.

Пальцы рук похолодели, я вдруг осознала, что он прощался со мной. Прощался, чтобы больше никогда не прислать глупой маленькой эсэмэски, чтобы уехать и оставить нас с Томом в покое. Руки опустились, и я пыталась высвободиться из его объятий, поднырнув под его левой рукой, но он поймал меня за руку, развернул к себе и опустился к уху, собираясь что-то сказать, но не успел.

– Натан, у тебя звонит телефон! – услышали мы за спиной.

В проеме балконной двери стояла Мишель, держа в руке светящийся смартфон.

– Наверное, он выпал у тебя из кармана, я подобрала его с дивана… – Она сконфуженно улыбнулась, чувствуя неудобство от того, что помешала разговору, и протянула телефон, разворачивая экраном к нам. На экране было фото Скарлетт. Я закусила от злости щеку изнутри.

«Вот кто тебе подходит?! – думала я. – Вот кого ты хочешь видеть рядом с собой?!»

– Алло, – серьезно произнес Коул в телефонную трубку.

– Ну как там твои лондонские дела? Решились? – насмешливо интересовался голос на том конце.

– Решились, не сомневайся! – буркнула я, не думая о том, что она могла услышать.

Мы встретились, а точнее, схлестнулись взглядами с Коулом, и теперь я не знала, чей был более диким.

Он ничего не успел сказать, так как отвечал на звонок, пока я обходила его, направляясь в комнату. Но, держа трубку одной рукой, он задержал меня, перекрыв проход рукой, упираясь в косяк двери балкона изящными пальцами. В этот момент мы оба выглядели как неразумные дети, хотя давно ими не были. Я пыталась вырваться и подлезть под рукой, а он пытался меня оттолкнуть. Детский сад, группа «Колокольчик».

– Нет! Я тебя не отпущу, – прошипел он, прикладывая трубку к груди, чтобы заглушить звук. Молодец, не хочет, чтоб леди слышала, что он здесь с другой леди.

– Пусти! – Я не стала сбавлять тон.

В ответ Джонатан извернулся, ухватил за талию и своим телом прижал меня к стене балкона, продолжая отвечать Скарлетт и сверля меня диким взглядом.

И тут я услышала эту фразу:

«Я скучаю».

– С меня хватит. – Мой голос дрогнул, выдав все чувства, которые я пыталась сдержать. Я уже не обижалась и не злилась, а просто жалела себя во всей этой ситуации.

Я протолкнула ладони между нашими телами и легонько толкнула его. Этого момента хватило, чтобы я ускользнула в комнату.

Помнится, еще мама говорила, что за двумя зайцами побежишь, сами знаете, плюхнешься в лужу. И мне не хотелось оказаться мокрой и грязной, сидящей в луже и не понимающей, что происходит. Поэтому, мазнув взглядом по тем, кто был в комнате, я выдохнула и бросила им ничего не значащее: