Саша Керн – Завтрак для фанатки (страница 31)
Коул сохранял невозмутимость до тех пор, пока я не сказала про унитаз, будь он неладен. Сравнить звезду с керамикой, – наверное, это не хилый удар по самолюбию. Но, черт возьми, я была пьяна, я забыла. Возможно, моя память просто пыталась уберечь меня от других ошибок, которые я могла бы совершить, если бы вспомнила, что произошло. Он наверняка понимал и видел, что я чувствую рядом с ним, это мое затмение, влюбленность. Только самые черствые и глупые не замечают признаков влюбленности, даже Том и тот постоянно говорил мне об этом. Может быть, именно он и открыл глаза Коулу на влюбленную фанатку. Ох, Страуд, возможно, отговорил и посоветовал не рассказывать мне. Почему? Защищал? Кто его просил?
Слезы покатились по щекам.
В дверь постучали.
– Сейчас, сейчас, – заторопилась я, стирая дорожки со щек.
Что делать? Ничего. Я сама все испортила. Мне не хватило одного дня, всего лишь одного последнего дня.
Я открыла дверь и вышла в салон. В основном все пассажиры спали, разложив кресла и вытянув, насколько можно, вперед ноги. Мой красавец-сосед мило улыбался, не спалось ему после такого. Я заняла свое место и прикрыла глаза, чтобы не видеть это чудовище, которое будет сопровождать меня до самой Москвы.
Почему Коул не остановил меня? Почему не побежал за мной? Да, кто меня остановит, если я уж что-то решила? Даже Тому это оказалось не под силу…
– Я хочу быть с тобой…
Что я могла ответить ему на это? Мы так мало были знакомы, он не знал, где я родилась, кто мои родители, что я люблю есть, что не люблю, почему я знаю язык, зачем я приехала в Лондон. Он вообще меня не знал. Я молчала, чтобы решиться сказать ему все, что я надумала.
– Том, – начала я. – Ты меня совсем не знаешь.
Он улыбнулся и, загадочно прищурив васильковые глаза, сказал:
– Я знаю, что ты Настя. Знаю, что ты из России. Знаю, что ты можешь водить мотоцикл и много шутить…
– И тебе этого достаточно? – пыталась вразумить его я.
Да, мы неплохо ладили, ему удавалось меня рассмешить, а в тот вечер я, кажется, даже почувствовала себя счастливой, желанной и красивой. Но это всего лишь один вечер, вот так вот не решают что-то в жизни. Или решают?
– Да… – осторожно ответил парень.
У меня была виза на шесть месяцев, и я не видела смысла в том, чтобы оставаться здесь до лета, а потом возвращаться в летние каникулы, когда не найти работы совсем. К тому же у меня институт и мне необходимо было получить диплом. И я приезжала в Лондон не к нему, а к тому, кто меня почти что выгнал из дома, но внутри у меня еще теплилась надежда на что-то, что не давало возможности ответить взаимностью Тому.
– Послушай… – Я задумалась, решая, что ответить. – А как ты узнал, что я уезжаю?
Задав наиглупейший вопрос, я попыталась сменить тему и выиграть еще время, чтобы сразу не отвечать отказом.
– А это так важно? – Его тон переменился, в голосе послышались стальные нотки, теперь я видела, что у него был характер, с которым мне тоже пришлось бы мириться, если бы я сказала «да».
Я пожала плечами. Конечно, все это не было таким важным, если бы не тот факт, что мне хотелось услышать хоть что-то о Коуле.
– Джонатан позвонил мне, как только ты скрылась за дверью их дома, сказал, что не знает, что делать.
– М-м-м… Не знает, как просить прощение? Или просто ему наплевать на меня? Им всем на меня наплевать! – выпалила я.
– Стася, подожди, – Том осторожно взял меня за руку и посмотрел в глаза. – Натан попросил меня, потому что ты не хотела никого слушать. Ни его, ни Клер. Она и Ричард хотели за тобой пойти, но он их остановил. Сказал, что ты не послушаешь.
«Я бы и не послушала», – подумала я.
– Ему-то откуда знать. С чего он решил, что я послушаю тебя?
– Мы вроде как… друзья, – неуверенно произнес Том.
Заманчиво звучало, забыла, что у меня так мало друзей, что не хватало еще одного.
– Вроде как друзья?! – передергивала я.
– Ну-у… – протянул он. – Немного больше…
– Нет, Том, – наконец ответила я. – «Вроде бы» меня уже не устраивает. Пусть теперь судьба решает за меня эти вопросы. Если ты моя судьба, то мы еще обязательно встретимся.
– А если нет? – настороженно поинтересовался он.
– А если нет, то нет. – Я высвободила руку, все еще находившуюся в его теплой ладони. – Прости. Я не хотела оставлять после себя здесь только плохие воспоминания, не держи на меня зла.
Страуд все еще не понимал, что я сейчас уйду, он просто окаменело пялился мне куда-то в подбородок, пока я, улыбаясь, прощалась с ним по-русски:
– До свидания, Том.
Потом я развернулась и зашагала к стеклянным дверям зеленого коридора.
Может быть, я поступала слишком самонадеянно, но мне просто хотелось, чтобы я что-то поняла в жизни, а люди, которые окружали меня в Лондоне, поняли меня. И не важно сейчас было, что у меня все же есть «загадочная русская душа».
Глава 17
Время лечит
В жизни всегда есть две дороги: та, о которой ты можешь всю жизнь потом сожалеть, и та, по которой пошла ты. Я для себя выбрала дорогу, теперь нужно было придумать план, следуя которому я смогла бы как можно быстрее забыть все, что со мной приключилось в рождественскую ночь и первый месяц нового года, чтобы можно было жить без оглядки.
Самолет приземлился в аэропорту Домодедово через четыре часа полета, и я почти сразу покинула борт, чтобы вздохнуть полной грудью и понять, что я вернулась домой.
Солнце только-только начинало выползать из-за горизонта. Рассвет… Рассвет моей новой жизни. Без всех этих мечтаний, розовых очков, работы и денег.
«Так себе рассвет, скажу я вам. И так себе выбор».
Спустившись по трапу, я зашла в автобус, который, как предполагалось, отвезет нас до здания аэропорта. Забившись в какой-то уголок в надежде тихонько пострадать о неправильно сделанном выборе, я отвернулась ото всех, всматриваясь в даль. Хотелось оказаться на продавленном диване в своей маленькой съемной комнатке на Варшавском шоссе. Там в старом потрепанном годами доме еще сталинской постройки, с окнами на проезжую часть, где всю ночь мелькают огнями муравьи-машины, можно было задохнуться от жалости и слез.
– Настя! Настюха! Привет! – услышала я за спиной.
Поразительная штука – жизнь. Именно тогда, когда ты больше всего хочешь остаться наедине с собой, кто-то все равно нарушит твое тоскливое уединение. И немного взбодрит.
Обернувшись, я увидела Глеба, в серых глазах которого тоже светились рыжинки.
– Привет, – пришлось заставить себя улыбнуться.
Глеб был моим сокурсником, и мы часто встречались с ним на смежных лекциях, когда в одной аудитории собирали несколько групп. На вид он выглядел ровесником или чуточку постарше – невысокий, коренастый, с взлохмаченной кудрявой шевелюрой. Он всегда говорил с серьезным видом, что покорит Москву. Сейчас в потертых серых джинсах и куртке-аляске он выглядел менее представительно, чем в институте, но не менее дружелюбно, чем обычно. А еще он так редко посещал лекции, так часто стрелял лекции, что мы не могли не сдружиться.
– Что ты тут делаешь?! – удивилась я.
– Я был в командировке в Лондоне. Ты тоже? – улыбался он.
– Типа того. Только не по работе. Меня сократили, – пожаловалась я.
– Оу… Непруха, – сочувственно надул пухлые губы он.
– Да, – подтвердила я.
– А ты контрольные уже написала? – перешел он сразу к делу.
– Нет, – закатила я глаза. Какие контрольные? Не до них пока.
– Я тоже еще не приступал, – обреченно сообщил он. – А пора бы начинать.
Он так говорил всегда, а потом приносил контрошки только перед экзаменом, но ему прощали это из-за его представительного и занятого вида. А еще за эту его добрую улыбку, которой он сиял всю поездку до здания аэропорта, пока мы болтали о Лондоне. Он восторгался его старинными постройками и мостами, и мне пришлось согласиться с ним, потому что они выглядели великолепно и давали возможность отправиться в прошлое, чтобы почувствовать дух той эпохи.
Глеб болтал без умолку, рассказывая, где он был и что видел, и эта его болтовня успокаивала меня, постепенно возвращая к реальности. Потому что все, что было со мной там, до самолета, это все сейчас казалось сном. Хорошим, добрым, иногда грустным, но сном.
Однокурсник повел себя как джентльмен и помог мне с чемоданом. Ну да. Он ведь не англичанин. В метро мы разошлись по разным веткам, но обещали созвониться и поболтать о том о сем.
Я доехала до станции «Нагатинская», которая встретила меня потоком спешащих на работу пассажиров. Люди, как всегда, торопились и не обращали внимания на того, кто плетется с огромным чемоданом, но мне теперь было наплевать на это, потому что я почти добралась до дома и потому что меня окружали привычные унылые русские, которые все равно помогут мне затащить моего «гиганта» по лестнице вверх.
Выбравшись из этой толпы, я покинула подземку и попала в облако запаха, пробуждающего мой желудок, который тут же подал голос громким улюлюканьем. Запах шавермы заставил достать деньги из сумочки и как в забытьи купить ролл. Теперь, наполняясь вредной едой, я чувствовала себя немного счастливее.
Дом находился в десяти минутах от метро, поэтому я даже не заметила, как очутилась в своем подъезде, где меня встретил старый, с решетками на дверях, лифт. И вот я уже на четвертом этаже растерянно копалась в сумке возле двери моей съемной квартиры, точнее комнаты. Дверь, не дожидаясь меня, открылась, и на пороге с выражением лица «не ждали» появилась хозяйка. Милая и радушная женщина. Вру!