Саша Керн – Неидеальный спор (страница 2)

– Может быть, вы пока оденетесь? – предложил Геннадий Алексеевич, но мне было не до этого.

Отправил сообщение: «Ты где? Что случилось? Ответь».

Молчание.

– Потом, – ответил я охраннику. – Сейчас нет времени.

Мне хотелось найти её и объясниться или просто узнать, в чём я виноват. Что сделал не так?

Сидя в машине, отправил чёртову кучу сообщений с извинениями, не понимая, в чём моя вина. Но с ней я привык извиняться за всё, потому что постоянно косячил, совершая тупые поступки, как влюблённый первоклашка.

В салоне работала печка, меня окутало теплом, и я откинулся на кресло. Такси обычно подъезжало к КПП, дальше на частную территорию их без предупреждения не пускали. Она об этом не знала, так что был шанс успеть задержать её там. Но, как назло, по дороге никто не попадался, даже кошка мимо не пробегала.

Мы доехали до пропускного пункта за две минуты, но там все пожимали плечами, смена поменялась. День не задался.

– Может быть, оденетесь? – предложил начальник охраны. – Можно поехать к ней домой. Вы знаете, где она живёт?

– Геннадий Алексеевич!

Он понял мой укор.

– Никита, не кипятись, – наконец он разговаривал со мной как нормальный мужик. – Девушку, конечно, найдём.

– Да, конечно, – согласился я, забираясь обратно в машину. – И я её не обижал. Просто она ушла… сама…

Последнее слово прозвучало практически неслышно, потому что горло неприятно сжалось. Но на жалость к себе времени не было.

Я посмотрел на себя глазами охраны в зеркале – джинсы, вьетнамки и… и всё. В отражении мелькнули взъерошенная шевелюра и осоловелый взгляд, словно вчера я слишком много выпил. Но вчера я не был пьян, а сегодня всё равно наступило похмелье.

Глава 1

Август 2018 г. Вика

Наверное, самое ужасное в жизни – признать собственные ошибки и постараться их исправить. Ведь чаще всего мы совершенно уверены в том, что наши действия не могут ранить. Мы убеждаем себя, что это не наша вина, потому что страшно быть виноватым в чём-либо, брать на себя ответственность за причинённую боль. Но спустя время всё равно понимаем: если бы промолчали или не говорили всего, то могло бы выйти иначе. И ошибка осталась бы всего лишь коварной лишней запятой, которую можно просто удалить.

Правда, иногда за чередой ошибок теряется смысл происходящего. Ты стараешься проиграть у себя в голове варианты ситуаций, где признаёшь, что поступила неправильно, просишь понять, простить, пытаешься исправить всё, что натворила. Но, оказавшись перед тем, кому хотелось бы принести извинения, понимаешь, что во рту огромный сухой ком кошачьей шерсти, который нельзя ни проглотить, ни выплюнуть. Он застрял внутри и мешает не только говорить, но и дышать. И если ты хоть слово скажешь, то шанс задохнуться уже не будет всего лишь шансом.

Это как в детстве в песочнице, когда ты защищаешь свои игрушки, а тебя вдруг просят извиниться и поделиться. А иногда ты действительно виноват, но так привык, что всё сходит с рук, потому что ты малыш, и сказать «прости, я так больше не буду» равносильно тому, чтобы разреветься перед толпой таких же малышей. Так что остаётся только тихо плакать, будучи не в силах что-либо изменить.

Мне ужасно хочется плюнуть на гордость, пойти к парню, которого я обидела, и рассказать, что думаю на самом деле. Но страх и обида останавливают опять, и я всего лишь захожу на его страничку в социальных сетях, убеждая себя, что это в последний раз, что мне просто необходимо знать, всё ли с ним в порядке. Просто зайти, посмотреть, есть ли новые фото, видео, и понять, что без меня в его жизни всё хорошо. Что без меня ему лучше.

Ведь чтобы сделать шаг в бездну, нужна смелость, а у меня, к сожалению, её не осталось. Только вот эта трусливая возможность следить за ним в социальных сетях, забывать о своих обещаниях и писать комментарии от имени @vita_karamel, чтобы получить на них ничего не значащий ответ. Хотя он отвечает, что интересно болтать со мной обо всём и ни о чём. Говорит, что это отличная возможность отключиться от повседневности и загонов. Возможно, для нас обоих это некая терапия.

Если бы только сегодня не так остро чувствовалась осень из-за барабанящего по карнизу дождя, а я не сидела и не рассматривала тоскливые фото с речной регаты, где рядом с ним красовалась сексуальная блондинка, довольная жизнью… Но я вижу, что это постановочный кадр, он просто позирует, недовольный тем, что её локон задевает его лицо. Сам же смотрит чуть в сторону, а брови сходятся на переносице. Для него это всего лишь фото, а для меня – его жизнь, в которой отсутствую я. Ненавижу себя за то, что изучаю эти снимки так досконально, но продолжаю с жадностью разглядывать каждый день, словно это моя ежедневная доза боли, без которой мир выглядит слишком прекрасным.

Именно так и чувствуют себя те мыши, которые едят кактус. Меня саму от себя тошнит, но я не могу оторваться. В наушниках – «Выпускной» Басты2, потому что ты как-то написал, что она на повторе у тебя в плеере. Что ещё надо моей мазохистской душонке? Только ещё одну деталь из твоей жизни.

По телевизору гоняет какая-то ерунда, из кухни падает тусклый свет, едва дотягиваясь до края дивана.

Задумываюсь, рассматривая капли на стекле окна, которые отражают блики уличных фонарей, и то, как эти капли легко превращаются в маленькие ручейки и сбегают вниз. С кухни доносится запах сваренного какао, но я бы предпочла кенийский кофе и плед, в который можно закутаться с интересной книгой, а не сидеть, тупо глядя в телефон на то, как ты обнимаешь другую. Это глупо, но кто сказал, что в чувствах есть логика?

Именно поэтому не останавливаю себя, пишу тебе первый на сегодня комментарий.

Ответ приходит тут же. Но он какой-то безжизненный, словно говорящий: «Мне по барабану».

³ Американская певица, популярная в 2000-х. Самая известная песня – Baby One More Time.

⁴ Американские актрисы, известные по фильмам «Чёрный лебедь», «Очень плохие мамочки» (Мила Кунис), «Мистер и миссис Смит», «Малефисента» (Анджелина Джоли́).

Пытаюсь язвить, скрываясь за такими фразами.

Он не остаётся в долгу, ставя меня на место жёстко, даже жестоко. И я сижу, притягивая к себе колени в растянутых легинсах, кусаю уголок губы, не зная, что ответить, сдерживаю слёзы, пока не приходит сообщение в личку:

У него дурацкий никнейм – так называла их дружную шайку его мать: Атос, Портос и Арамис. Для меня это выглядело мило – герои книги «Три мушкетёра». Наверное, сейчас круче было бы назвать себя Тором или Локи5, а мог бы назваться Гослингом6, что-то в его облике напоминало этого актёра. Высокий, стройный, не качок, но всё на своих местах, сразу видно, что занимается спортом: по выступающим венам на предплечьях и руках, по широкой спине и крепкой груди, по… Но дальше я запрещаю себе вспоминать, потому что будет только больнее. Но от Гослинга в нём определённо только телосложение – крепкое, уверенное; моя мама сказала бы, что слишком худой, для меня – в самый раз.

Ещё раз возвращаюсь к фото, провожу пальцем по сведённым тёмным бровям. Кепка, повёрнутая козырьком назад, скрывает тёмные волосы, а взгляд голубых глаз пронизывает насквозь. Я помню этот резкий ярко-синий проницательно-самоуверенный взгляд. Нет, ноги не превращаются в желе, как у героинь из романов, но сразу хочется вздёрнуть подбородок и ответить таким же.

Открыв комментарии, раздумываю над тем, что написать, чтобы диалог не так быстро угас, хотя совершенно не имею права столь резко реагировать на фото со всякими блондинками – кто я ему, чтобы давать советы. Пусть думает, что это плохое настроение.

Кажется, в этот момент я даже перестала дышать, сжимая в другой руке ткань легинсов.

А вдруг правда надоела ему? Надоела своими выходками, грубостью и шутками, которые будто специально предназначены для того, чтобы цеплять. Надоела, и он отправит меня в бан. А ведь я вовсе не хотела прерывать наше недообщение.

Вся эта ерунда с перепиской закрутилась в начале лета. Я сама написала. Это были тупые комментарии под фото, чтобы привлечь его внимание, потом мы перешли в директ. И теперь день был не день без этих его мемасиков и приколов. Он юморил, я цепляла и подкалывала. Не помню, кто первый решил переписываться в личке, иногда я писала первой, но в последнее время всё чаще беседу начинал он, и это ужасно радовало.

Интересно, чем для него были наши милые пикировки на грани флирта и поддёвок? Для меня – отдушиной и мнимым принятием того, что мы общаемся как раньше. Для него, наверное, наше общение было чем-то другим, но тоже приятным. Мы раскрывались немного друг перед другом, рассказывая о том, что переживаем, но не доверялись полностью. С ним было легко не вдаваться в подробности, ведь он и сам не сильно откровенничал в ответ. Между глупых шуточек проскальзывали и грустные эпизоды. Так что жизнь для него была не вечным летом на Лазурном Берегу. Почему-то меня это утешало.

Он не видел меня, не знал, как я выгляжу, но всё равно писал и поддерживал общение. Когда не видишь и не знаешь собеседника, проще поделиться тем, что тебя волнует. А мне очень хотелось знать, что его волнует. Поэтому на моей странице он не мог найти селфи и личных фото, там было много фотографий кофе, милых ресторанчиков, атмосферных кофеен, книг или языковых постов. Всё, что я хотела бы скрыть, оставалось за кадром. Всё, что должен был скрывать он, всегда присутствовало на его фото. Это напоминало какую-то игру, название которой я забыла, да и вспоминать не очень-то хотелось. Единственное, что понимала, – мы фишки, которые пытаются двигаться по клеткам в той самой игре, то обгоняя, то пропуская ход.