Саша Керн – Фанатки тоже пьют кофе на завтрак (страница 78)
– Насть, ты на меня не обижайся, но не твоего полета была птица. Чего тебе с Томом не жилось? Сейчас бы сидела у него под бочком.
– Я не уверена, что я ему вообще была нужна, Надя. Месть и все такое…
– Нет, – остановила она. – Может, сначала месть, но я видела, как он на тебя смотрел. Такое не сыграешь.
Я прикрыла глаза, переводя дыхание и обдумывая то, что собиралась сделать. Об этом я не намеревалась разговаривать с Надей, но ее выслушала с осторожностью и вниманием. А еще я рада была опять услышать то, что она меня поддержит, что бы ни случилось, что бы я не надумала предпринять. Поэтому я решилась, отыскала один важный номер телефона и, смотря в окно на начинающий окрашиваться в желтые цвета парк, слушала гудки в трубке.
«Я помогу тебе», – схватилась я за мысль в голове. – «Я помогу забыть и вернуть то, что ты мог потерять».
Ветер гнул ветки и срывал одинокие листочки, против воли, они кружились и неуверенно падали. Так же и меня жизнь срывала против воли, только падать было больнее. И все же, когда длинные гудки прервал неприятный женский голос, я была готова к разговору.
– Райли, – услышала я в трубке.
– Это Настя. Настя Щербакова, – уверенно произнесла я.
– Я слушаю Вас, Настя.
– Я согласна на Ваше предложение. Что мне надо делать?
***
General Juan N. Álvarez International Airport. Мексика. Семь часов утра.
Три дня я не видела и не слышала Джонатана после его отъезда, в районе груди пустота, в голове сумбур из всяких предположений и выводов. Я все и так понимала, раз он уехал, ничего конкретно не объяснил, оставил одну, а обещал, что будет рядом, то вывод напрашивался один – он меня не простит. Таких сложно любить, которые никого не слушают, и все знают лучше всех. Да и возможно ли любить меня? Любить такую, какая я есть? Я совсем не ценю то, что имею, а, если ценю, то не могу сохранить. Как тут оставаться оптимистом и не поддаваться панике? Никак.
Совершенно вымотанная после двенадцатичасового перелета, я выходила в зал ожидания аэропорта и искала глазами табличку с моим именем. Оказалось, здесь, в Мексике, меня встречала сама Райли Джонс, как она представилась. Ее строгий и уверенный взгляд пронизывал до самого сердца, она выглядела так, как я ее себе представляла: строгий серый брючный костюм, лодочки на низком каблуке, короткая стрижка а-ля мальчик, минимум косметики или умелый макияж и ярко-красные губы. Эта дамочка знала, чего хочет, и вряд ли собиралась помогать именно мне. Весь ее вид говорил о том, как она меня презирает и готова сделать все, что угодно, лишь бы избавить от моего присутствия Джонатана.
– Мисс Щербакова? – Райли протянула руку для рукопожатия, но я проигнорировала ее жест. Не дружиться я прилетела сюда.
– Просто Настя.
– Окей, Настя. Мы немедленно должны вылететь в Лос-Анджелес. Планы неожиданно поменялись, поэтому времени не так много, чтобы успеть на наш рейс. Пресса будет ждать там.
Еще перелет. К этому я была не готова, но сейчас я просто слепо следовала указаниям, отдавшись в руки агента Джонатана, продолжая, как в детстве, быть послушной и хорошей девочкой.
Как ни странно, здесь нас не встречали папарацци, отчасти поэтому я не нервничала, а, может быть, за двенадцать часов уже просто смирилась с тем, что собиралась предпринять. Все, что мне хотелось, это чтобы все быстрее закончилось, и Натан стал свободным и счастливым. Без меня…
– Всего каких-то пару часов и мы приземлимся в Калифорнии. Не переживай, это хорошие авиалинии, и мы полетим с комфортом в бизнес-классе, – говорила Райли, пока я старалась не отставать от нее, перебирая ватными ногами по мраморному полу.
Сердце сжалось от жесткого и равнодушного обращения ко мне этой женщины. Неужели она думала, что сейчас я могу переживать за то, в каком самолете мне придется совершить перелет, чтобы провалиться в бездну? Но, скорее всего Джонатан являлся для нее всего лишь средством зарабатывать себе на вот эту огромную сумку Вуитона и очки Rayban.
– Простите, – чуть не споткнувшись и врезавшись в нее, начала я. – Райли, вы были влюблены?
– Что? – снисходительно и с некоторым удивлением спросила она, останавливаясь. – Милая, у меня нет на это времени. Любовь…
Она фыркнула, повторяя это слово, потом задумалась, и мне показалось, что внутри у нее в глазах что-то затеплилось, но это только показалось, потому что ее ответ отверг все мои предположения.
– Любовь – это пшик, – и она щелкнула пальцами. – Сегодня она есть, а завтра… Завтра только боль и одиночество. Любить слишком большая роскошь для меня. И для Джонатана тоже. У него сейчас в работе столько проектов, что…
– Да, роскошь… – как под гипнозом, повторила я. – Проекты…
Какие чувства. Нам с ней не о чем было разговаривать. Она бы никогда не смогла меня понять.
В машине, после перелета до Лос-Анджелеса, я продолжала дремать, не думая о том, в каком виде предстану после всех перелетов и бессонных ночей перед журналистами. Хотя, сейчас было уже все равно, что и кто про меня подумает. Я столько прочитала про себя интересного в сети и СМИ, которые на пустом месте могли сотворить статью, что какой-то внешний вид мог даже не беспокоить. И все же я думала о том, чтобы и здесь лишний раз не было проколов, и Коула бы не смогли осмеять за страшненькую девушку.
Черный БМВ затормозил, заставляя выбираться из невнятного сна.
– Мы на месте, – сообщила Райли с переднего сиденья. – Готова?
– Да, – упавшим голосом ответила я, растирая лицо.
Райли ждала у двери, когда она открылась передо мной, и водитель протянул руку, чтобы помочь выйти. Выбравшись из машины, я сощурилась от яркого калифорнийского солнца, закинула рюкзак за спину и поспешила за все так же великолепно выглядевшей Райли к высотному зданию.
– Не переживай за внешний вид, с тобой поработает визажист, – успокоила она, мило улыбаясь, когда мы попали в прохладу высотки. – Не может же наш секс-символ встречаться с кем-то, кто хоть отдаленно будет напоминать тень умершего Гамлета.
Даже на американском континенте меня сравнивали с Гамлетом, это был знак, оставалось только понять, знак чего мне преподносит вселенная.
Поджав губы и не собираясь отвечать на язвительные замечания агента Коула, я молча следовала за ней к лифтам, который должен был поднять нас на пятнадцатый этаж. Кабина плавно поднималась вверх, а мы через прозрачную стену наблюдали, как люди внизу становятся все меньше и меньше в размерах, хотя я сама и так уже чувствовала себя бесполезной мушкой, которая случайно залетела не туда.
– Волнуешься? – продолжала ухмыляться Райли.
– Нет, – уверенно ответила я. – Из-за чего?
– Не понимаю… – она смотрела пристально, изучая мое лицо. – Что он в тебе нашел? Ты и разговор-то поддержать не в состоянии. Любая кукла из глянцевого журнала выглядела бы лучше.
– Может, устал от кукол? – наконец бросила я.
– Это вряд ли. Все его девушки выглядели шикарно.
– Вы его ревнуете, – я скорее утверждала, чем спрашивала.
В ответ она скривилась и промолчала, потому что я, скорее всего, была права. Возможно, любая бы на моем месте не соответствовала, по мнению Райли, ее подопечному. Но она никому и никогда бы об этом не сказала.
Наконец, двери лифта открылись, и перед нами предстал холл с его неотъемлемой частью –высоким ресепшеном и миловидной блондинкой-секретарем, куклой, которая могла на все сто подойти Джонатану Коулу.
Райли продефилировала к девушке и стала с ней что-то обсуждать, потом разразилась смехом, от которого меня покоробило в очередной раз, и, махнув мне рукой, направилась к стеклянным дверям, за которыми шел длинный коридор.
Я слегка подтянула за шлевки джинсов, расправила полы хлопковой рубашки в полосочку, подкинула рюкзак и последовала за ней, надеясь, что теперь-то уж все решится быстрее.
– Нам сюда, – уверенно произнесла она, указывая на вторую дверь справа, не считая двух таких же серых гладких, как сталь с металлическими ручками, слева от нас. – Сначала к визажистам.
– Хорошо, – послушно согласилась я.
Мы вошли в светлую комнату, где по левую руку от меня располагались зеркала, доходящие до половины стены и разделяющие ее на две части. Над зеркалами висели яркие светильники, на столах валялись всевозможные баночки с тенями, кремами и пудрами. У ближнего к окну зеркала в кресле сидела девушка и мило болтала о чем-то по телефону, пока на ее лицо наносили грим.
Я разглядывала эту картину, представляя себе, как, возможно несколько минут назад, здесь мог сидеть Джонатан, но это происходило только в моих мыслях, я вообще могла его больше никогда не увидеть. В груди защемило. Все же хотелось как-то попрощаться или хотя бы сказать «прости». Но теперь я не знала, как смогу это устроить. Все рушилось слишком быстро.
К нам подскочила полненькая брюнетка, с четкими контурами лица и яркой латиноамериканской внешностью.
– Эйприл, – обратилась к ней Райли. – Помоги нам, пожалуйста, создать свежий вид.
Она ухватила меня под локоть и подтолкнула к приятной пухляшке. Но выглядело это так, словно, она меня пихнула, отчаянно прося: «Боже мой, сделайте с ней что-нибудь!»
Я молчала, вспоминая, зачем я здесь нахожусь и ради кого терплю все это. Его образ и мысли о нем помогали мне успокоиться и собраться. Я верила в том, что смогу исправить все это, хотя бы для него.