Саша Керн – Фанатки тоже пьют кофе на завтрак (страница 65)

– Я хочу… тебя… сейчас… – вырвалось у меня от нетерпения.

– Sunny… – прошептал он в губы, задыхаясь.

И послушно решил выполнить мою просьбу и в этот раз…

Когда уставшие и отчасти насытившиеся, мы лежали в кровати напротив друг друга, сплетаясь все еще ногами, потому что не хотели разрывать этой связи, он вдруг задал вопрос, который, кажется, его сильно волновал.

– Скажи, ты думала обо мне, когда улетела тогда после ссоры домой? – его взгляд блуждал где-то у меня на груди, а рука выводила узоры на моем бедре.

– Натан? – позвала я, и он приподнял подбородок, открывая себя, в глазах царил штиль, но это и пугало. Там был он, весь, открытый и мой. – Я всегда о тебе думала. С того первого дня, когда я увидела этот дурацкий фильм. Тогда ты и поселился в моей голове.

– Нет, – он нахмурился, и маленькая венка разделила его лоб на две части. – Там не я.

Я положила руку на его щеку и вернула к себе взгляд.

– Окей. Я хочу, чтобы ты знал. Ты никогда не покидал мои мысли.

– Никогда-никогда? – он так удивился. А ведь я думала, что все мои чувства всегда написаны на лице.

– Никогда…

– И даже…

– И даже… – я знала, что он когда-нибудь спросит про это.

– Прости.

– Нет, не проси прощения. Просто давай поговорим об этом позже, – я думала о том, что надо как можно скорее закрыть тему с Томом, но старалась оставлять ее где-то там, в другой жизни, как бы это подло не выглядело. Наверное, и он так же старался не думать об этом, но совсем не получалось.

– Знаешь, мне было так хорошо… – я улыбнулась его словам, вспоминая все. И он тоже смущенно приподнял уголки губ.

Свет от догоравших свечей падал на его лицо, делая его таким рельефным и красивым. Ресницы отбрасывали тени на щеки, и я думала о том, что он меня совершенно не было никаких шансов не влюбиться в него. Я и правда считала себя одной из тех, кто готов был сбросить трусики только при одном виде этих глаз и ухмылки.

– Я вот где-то читал, – продолжал Джонатан, – что есть такие черепахи, которые могут часами в таком состоянии просто плавать в море, наслаждаясь и наслаждаясь друг другом. Я бы хотел так же, не преставая… можно даже без моря.

– Ха-ха-ха… – усмехнулась я и запустила руку в его волосы. – Ты неисправимый романтик.

– Да, нет. Я скорее прагматик, – он придвинулся ближе и стал целовать мое плечо. А его пальцы нежно гладили поясницу. Я закрыла от удовольствия глаза… – Мне нравится твоя родинка над правой ягодицей. Она похожа… на сердце.

– А мне нравится твоя, – я дотянулась рукой до его спины и погладила округлую родинку под правой лопаткой.

– Ммм… – промычал он, прикрыв глаза, и его ресницы коснулись щек.

– Ты устал? – шепотом спросила я.

– Немного, – ответил он, не открывая глаз. – Хочешь, скажу, что еще мне нравится в тебе?

Кто ж не хочет. От этих его признаний сердце то замирало, то бешено колотилось, рассеивая все умные мысли в голове.

– Да.

– Мне нравятся твои пальчики… на ногах, – я рассмеялась и перевернулась на спину, смотря на него сбоку. – Что?

– Ты сумасшедший, – я щелкнула его пальцем по носу.

– Нет. Я гребанный британец, – он говорил медленно, словно засыпая.

– Натан? – позвала я, и он встревожено открыл глаза. – Я люблю тебя…

Коул расплылся в довольной улыбке и, обхватив меня, рукой придвинулся вплотную. Наши ноги переплелись и он, уткнувшись мне в шею, прошептал в ответ:

– Я тоже люблю тебя, sunny girl.

***

По спине пробежал холодок, и я, проснувшись, потянулась к простыням. Открыв глаза, я обнаружила, что постель пуста, Джонатана рядом не было. Где-то в глубине дома слышались звуки рояля, одна и та же мелодия начиналась и останавливалась, не находя завершающих нот. Я приподнялась и, обернувшись простыней, пошла на звук вниз.

Спускаясь, я собирала одежду, разбросанную на лестнице, когда услышала звуки Адажио Альбинони. Той самой мелодии, которую, кажется, не исполнял только ленивый и, которую так надрывно пела Лара Фабиан.

Музыка была то нервной, то спокойной, но задевающей все струны души, переворачивающей внутри все и заставляющей вглядеться в исполнителя, которого она задевала не меньше. В огромной комнате с камином, где мерно потрескивали дрова, стоял рояль, который я не заметила раньше. Напольная лампа приглушенно бросала блики на спину того, кто покачивался над роялем в такт мелодии.

Откинув вещи на диван, я подошла ближе.

– Садись, – сказал он, не отрываясь от игры. – Прости, я не хотел тебя будить.

– Я… – он на секунду прервался и протянул ко мне руки. Я подошла ближе, и он уткнулся в мой живот, обдавая его жаром своего дыхания.

– Ты расстроена?

– Немного.

– Прости еще раз. Мне было трудно просто лежать и смотреть на тебя. Музыка успокаивает, – он поднял глаза и, раскаиваясь, улыбнулся. Я тут же простила его. – Садись.

Он похлопал рукой по пуфику рядом с собой, и я присела.

– Красиво…

Джонатан играл, а я просто слушала, чувствуя его тепло и тревогу. Губы упрямо сжаты, а между бровей пролегла складка и выпуклая венка опять разделяла его лоб, сосредоточен и нервн. Я почувствовала, как это настроение передается и мне, отчего сжала сильнее край простыни.

– Тебе не кажется, что секс все усложняет? – неожиданно спросил он.

– Я… – я не знала, что ответить на это, лишь сглотнула подкатившее отчаяние.

– Ох… Настя… Прости… – он прервался и взял меня за руки. –Я болван. Я просто хотел сказать…

Он сжал мою ладонь и вернулся к игре.

– Просто теперь мы стали более уязвимы что ли. Теперь мне есть, что терять…

Я выдохнула с облегчением, но все еще не понимала, о чем он хочет говорить со мной.

– Я… – я пыталась сглотнуть ком в горле, который предательски не покидал его. – Наверное.

Хотелось встать и опрокинуть в себя бокал вина, потому что я понимала, каждый раз я осознавала, что действительно, отчасти, совсем не знала этого человека рядом. Но я отчаянно хотела его узнать, хотела знать все его грани.

– Хочу признаться тебе кое в чем… – теперь он опять искал поддержки у моих ладошек. – Во-первых, я очень неуклюж, с детства.

Маленькая слезинка покатилась по моей щеке, но определить слезы счастья или чего-то другого вдруг нахлынули на меня, я не могла. Джонатан поднял руку и стер дорожки большим пальцем, поцеловав меня в нос.

– Что-то не так? Это я опять что-то ляпнул не то?

– Нет. Просто… Я люблю тебя… И не понимаю, чем заслужила и…

– Настя, я тоже тебя люблю, – он сказал мне это, не отпуская моего взгляда. – Но я боюсь тихих женских слез.

– Тогда почему ты не подошел ко мне у Лиззи? – он поцеловал меня в щеку.

– Я боролся с собой, решил, что все еще могу удержать себя. Боролся, ради тебя. Ради того, чтобы ты была счастлива, чтобы ты могла восстановить все с Томом, потому что я не имел права рушить все это.

Я подняла на него глаза, смотря в его, с отблесками пламени от камина. Его взгляд выглядел усталым и пронзительным.

– Ты верил в то, что я останусь с ним?

– Я думал, но у меня не было никаких шансов устоять перед тобой. И все же, решил, что смогу просто быть рядом, пусть и не в качестве твоего парня. Я был готов вынести все, только не пытку тем, что больше не увижу тебя.

Я повернулась к нему и поцеловала его в губы, Натан ответил нежно и неловко.

– Так вот, – он улыбнулся и прошелся рукой по волосам. – Во-первых, я неуклюж, во-вторых, я никогда в детстве не нравился девчонкам, но сам влюблялся в них с постоянной регулярностью. Придумывал себе чувства…