Саша Керн – Фанатки тоже пьют кофе на завтрак (страница 57)
Я осторожно поднялась с пола и растерла слезы по щекам, Джонатан стоял, прислонившись спиной к двери, опустив голову, и что-то рассматривая в замысловатых узорах ламината. Услышав, что я поднимаюсь, он поднял взгляд, который царапал, заставляя отвернуться.
– Твоя сумка здесь, – наконец, выдавил он, поднимая сумку с пола и выпрямляясь сам.
– Угу… – это все, на что я была способна.
Преодолевая себя, я подошла к нему, в надежде, что музыка затихнет, но ошибалась, Muse надрывались все громче, обличая все переживания в слова. Мне казалось, что они поют о нас, о наших чувствах:
Я смотрела в глаза Коула, наполненные тоской, и не могла ничего сделать, меня колотило от того, что я там видела. Схватившись за сумку, я расстегнула молнию и нащупала телефон, а Muse все продолжали рвать сердце:
Наконец, я посмотрела на экран и отбросила сумку в сторону, не отрываясь от глаз Джонатана.
– Том, – сказала я.
– Не отвечай, – попросил Коул.
Я нажала на «ответ» и поднесла трубку к уху.
– Том… – прохрипела я в трубку.
– Детка? – услышала я его грудной голос. – У тебя все хорошо?
– Да, Том. Я у Лиззи, проснулась здесь утром и…
– Я знаю, дорогая. Она звонила мне вчера, – объяснил он, хотя это должна была делать я.
Джонатан стоял рядом и слушал, наблюдая за мной.
– Том, нам надо поговорить, – выпалила я. – Это очень важно.
Джонатан напрягся рядом и сжал кулаки, желваки на его лице пришли в движение, эта реакция только подстегивала меня.
– Что-то случилось? – удивился Том. – Ты же знаешь, я сегодня еду на встречу на счет нового проекта.
– Да, я помню, просто хотела кое-что сказать тебе перед отъездом.
– Детка, я думал, ты меня проводишь, но Лиззи сказала, что ты неважно себя чувствовала, так что…
– Том, Том! Сколько у меня времени? Я успею тебя застать?
Коул бросил на меня взгляд, полный отчаянья.
– Приезжай, через час такси меня увезет в Гатвик. Поторопись, – беспокоился Том. – Я тоже должен тебе что-то сказать.
Подумав, что я не успею застать Страуда, я решила сказать все по телефону, как бы это мерзко и низко не выглядело. Но в эту же секунду Джонатан, шагнул ко мне и вырвал сотовый из рук. Я пыталась подпрыгнуть и дотянуться до телефона, который он сжимал правой рукой у себя над головой, но моего роста явно не хватало.
– Хватит, – властно сказал он, и, выключив, отбросил смартфон, попав в нутро сумки.
– Нет, – злилась я, колотив его по груди, говоря о том, что он не может так поступать со мной, что он должен отпустить и все забыть. Я била кулаками, чтобы сделать ему больно, но у меня не было сил, чтобы нанести ему на самом деле сильный удар.
Его куртка отлетела к сумке, а прохладные руки коснулись моего лица, нежно обхватив его, что заставило меня сдаться, опустив руки и разжав кулаки. Он всматривался в мои глаза, а я задыхалась, тонув в дикой глубине его зрачков. Коул гладил большими пальцами мой подбородок и губы, а я целовала их, чувствуя соль на подушечках его пальцев от слез, которые жгли мои щеки.
Когда не было больше не сил, Джонатан уткнулся лбом в мой и прошептал:
– Больше не могу…
И поцеловал меня, сначала легко, просто касаясь, но с каждым поцелуем его губы становились все жаднее и требовательнее. Они терзали и заставляли отвечать с такой же страстью, с таким же отчаяньем, словно, доказывая, как трудно ему было противостоять силе желания. Он целовал долго и мучительно невыносимо, до последней капли воздуха в легких, до головокружения и слабости. И мы оба отдавались власти, которая так долго нас притягивала друг к другу.
Он шептал в шею, зарываясь в волосах, что не может без меня, что сойдет с ума, если я опять исчезну, просил, чтобы я не поступала так с ним. У меня подкашивались ноги, и я хваталась руками за его спину, сжимала в руках его рубашку, гладила родинки на его шее, стараясь успокоить его и себя, но то, что нас, наконец, толкнуло друг к другу, не поддавалось никаким резонам.
Прогнувшись под напором Джонатана, я не могла больше устоять на ногах, тогда он шагнул вперед, прижимая меня к стене холла, к шершавой стене, которая на секунду давала прийти в себя, а потом опять уносила из реальности, когда поцелуи становились слишком глубокими.
Его руки блуждали по моему телу, а губы сводили с ума. Я готова была отдаться ему, хотя понимала, чем это все может закончиться, но была не в состоянии остановиться. Лучше так. Пусть так. Раз, а потом можно все потерять… так можно, так будет лучше.
Я взяла его за руку, слегка успокаивая, нежно гладила пальцами вверх и вниз, не разрывая поцелуя и задыхаясь от его настойчивого и отчаянного напора. Наши пальцы сплелись, и он поднял мою руку над головой, прижимая ее к стене, а второй осторожно стал двигаться, касаясь легонько горячими подушками пальцев к моей коже, вниз по руке, доходя до подмышечной впадины и касаясь груди. Мой гортанный вздох завибрировал между нашими губами.
Он пытался забраться под мою футболку, я то же самое пыталась проделать с его. Мы так сильно распалили друг друга, что не заметили звук домофона, который не переставал звонить.
– Damn… – буркнул Коул и отпустил мои горящие губы, но не вытащил руку из-под майки. Его губы искривились в улыбке, сладкой и довольной, и он поцеловал меня в кончик носа, стараясь немного прийти в себя и восстановить дыхание. Потом дотянулся до кнопки домофона и сказал:
– Кто там?!
В потрескивающем динамике были отчетливо слышны высокие нотки Лиззи:
– Это я! Открывайте быстро дверь!
Она кричала что-то еще, но Джонатан нажал на кнопку и вернулся ко мне, целуя щеки и глаза. Этой минуты мне хватило, чтобы немного одуматься и прийти в себя, понять, что сейчас здесь будет Лиззи, которой придется смотреть в глаза, а дома меня ждет Том, с которым, несомненно, надо поговорить, прежде чем совершать что-то совершенно необдуманное. Я должна была поехать к нему и сказать, что не люблю его и, что все это бессмысленно. Бессмысленно жить на одной территории людям, которые не могут быть вместе, потому что один из них не хочет этого.
Я попыталась вырваться из рук Натана, который вовсе не хотел теперь меня никуда отпускать. Он словно только что понял, от чего собирался отказаться и не хотел больше этого переживать. Но я была бы не я, если бы не чувствовала себя полной решимости закрыть предыдущий гештальт, как говорят умные люди психологи, сбежав с места преступления.
– Что происходит? – спрашивал Джонатан, хватая меня за руки и пытаясь удержать.
– Еду к Тому, – спокойно, на сколько было возможно, ответила я. – Мы должны поговорить.
– Sheet…Ты издеваешься? – в горечах бросил Коул. – Решила свести с ума?!
– Нет, – я заглянула ему в глаза и испугалась того, что там увидела. Я вдруг решила, что недостойна никаких признаний, что вообще не достойна его. Вот сейчас именно сейчас я трусливо бежала еще и поэтому.
– Почему ты бежишь? – он как-то весь поник и засунул руки в карманы, его огромные зрачки говорили о том, что он еще не готов справиться с тем наваждением, которое было несколько минут назад. – Разве не этого ты хотела?
– Нет. Я не могу так. Я не сбегаю… Я просто… – а сама, пользуясь его замешательством, схватила висевшую на крючке куртку, сумку и, открыв дверь, выпрыгнула в реальность.
Я, как бешеная, бежала по лестнице, спускаясь вниз, стараясь убежать от того, чего я так сильно хотела и, сейчас, так сильно боялась. Мне вдруг подумалось, а что дальше? И стало так страшно.
Как мы сможем так жить? А может быть, и он так же думал, когда отказывался от меня? Как же поздно я это поняла. Но я понимала его, а это было самое главное. Я понимала его, а он меня. Мы были как половинки одного целого, которые никак не могли воссоединиться. Я обернулась, услышав шаги…
– Стой, Стася! – крикнул он, и несколькими шагами подпрыгнув ко мне, удержал за плечо. – Подожди…
Он прошелся языком по пересохшим, алым от поцелуев губам и схватился второй рукой за перила в подъезде.
– Что у вас тут происходит? – возмущалась Лиз, поднимаясь к нам.
– Ничего, – ответили мы в один голос.
– Пусти меня, – попросила я.
Коул отпустил, посматривая на сестру, и я понеслась вниз.
– Джонатан, что происходит? Что ты опять натворил?! – ворчала за моей спиной Лиззи.
– Не сейчас, Лиз, – бросил он, и я услышала приближающиеся шаги.