Саша Ирбе – МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ №3, 2015(14) (страница 37)

Внезапно из открытого иллюминатора позади него донеслись голоса двух мужчин, беседующих в гостиной.

– Вот так-так! А ведь у меня в Дубьюке живет брат, занятый в малярном бизнесе.

И ответ:

– Ты погляди! До чего же тесен этот мир!

Такой неожиданный отклик на его мысли заставил Боба Меррилла откинуться на спинку кресла и громко расхохотаться. И маленькая седая леди, похожая на портниху, которая совершала на палубе свой ежевечерний моцион, вдруг остановилась и уселась на соседнее кресло.

– Как приятно слышать такой смех! – сказала она. – Может, расскажете, что вас так развеселило?

Он рассказал ей о подслушанном разговоре, и она посмеялась тоже.

– Мир тесен? – насмешливо уточнила она. – Боюсь, что нет. Уж я-то знаю. Я брожу по белу свету больше тридцати лет. Без остановок. Беспокойная женщина, сынок, – вот она перед вами.

– Думаю, вам опасно сейчас путешествовать по Европе, – сказал Меррилл.

– Вот и хорошо, – ответила она. – Меня опасность только радует. Мы с сестрой были вне себя от восторга в Испании во время испано-американской войны. Ах, как Нелли любила захватывающие приключения! Мы всегда с ней путешествовали вместе. Да вот умерла она в прошлом году в Австралии, бедняжка. Я привезла тело домой и снова отправилась в путь. Без нее мне одиноко, но и остановиться уже не могу. Привыкла все время куда-то ехать. Россия, Турция, Китай, Филиппины… Назовите любую страну – и я скажу, что была там. Не могу остановиться. Такая уж я беспокойная. Я и умру в дороге.

Боб Меррил, робкий новичок, с удивлением слушал эти слова, недоверчиво разглядывая хрупкую маленькую женщину, сидящую рядом. А она наклонилась к нему и продолжала:

– Я бы хотела сообщить вам кое-что. Только не посчитайте меня за старую сплетницу, сынок. Вы сказали, что это ваша первая поездка за океан. И я хочу оказать вам услугу. Я уже повидала всякого. Так вот, этот Генри Говард Фишер, как он себя называет, – вы, кажется, с ним крепко сдружились?

– Прикидываю, да, – согласился Боб Меррилл.

– Он тоже давно уже бродит по свету, – сказала маленькая женщина. – И называет себя самыми разными именами. Я их даже не запомнила. Но встречалась с ним в пути много раз. Какой острый, какой изобретательный ум! Какой замечательный мошенник!

– Мошенник? – выпрямляясь, откликнулся Меррилл.

– Совершенно верно, – ответила женщина. – Трудно поверить, да? Моя подруга миссис Маркхем так и не поверила этому, даже когда он выманил у нее десять тысяч. Она же читала его стихи. Я их тоже читала. Верно, стихи замечательные. И Джо Деминг тоже не мог этому поверить. Джо был консулом Рио и отдал Фишеру все свои сбережения – пять сотен. Почему? Да просто Фишер попросил, причем так убедительно… – Она засмеялась. – Я видела много таких в деле, – заметила она. – И Фишер лучший из них. Продолжайте с ним дружить, если хотите. Знать таких, как он, полезный опыт. Но денежки, сынок, держите под присмотром и только смейтесь, если он заговорит о бизнесе. Если будете так действовать, то почему бы и не пообщаться с самым очаровательным человеком на свете без особых затрат со своей стороны? Ну, ладно, мне пора…

– Погодите, – воскликнул Меррилл. – Спасибо за предупреждение. Я…

– Не надо меня благодарить. Лучше подумайте хорошенько, – сказала маленькая пожилая леди и удалилась.

Меррилл задумался. Если бы его нового друга так очернил мужчина, он бы, не задумываясь, горячо встал на его защиту. Но в глазах этой странной пожилой леди он не увидел ничего, кроме честности и откровенности. Так что она, похоже, была права. Она немало повидала. И много знала. Значит, его обаятельный сотоварищ и на палубе, и в салоне был никем иным, как прохиндеем высшего класса.

В тот же вечер во время приятной беседы с Фишером в курительной комнате пришел черед вспомнить полученное предостережение. Фишер наблюдал, как скотовод прихлебывает хайбол, но сам, как всегда, воздерживался от спиртного и табака. Внезапно он наклонился вперед с таким постаревшим и озабоченным лицом, какого Меррилл еще у него не видел.

– Боб, – сказал он, стараясь говорить беззаботным тоном, – не могу не поделиться с вами своими заботами. Из-за этого участка земли около Неаполя я попал в пиковое положение. Они установили высокий налог на него – несколько тысяч нашими деньгами, а у меня таких денег нет. Земля стоит куда больше этой суммы, но если я сейчас не рассчитаюсь с ними, то потеряю ее. Вы не можете одолжить мне денег на первую выплату в счет налога? Как только мы прибудем в Неаполь, то можем съездить и посмотреть участок…

Он умолк, увидев, что на простодушном лице скотовода появилась язвительная улыбка. Такого Фишер явно не ожидал.

– Послушайте, Генри, – сказал Меррилл. – У нас с вами наладились дружеские отношения. Не надо их портить. Не стоит предлагать мне покупку Везувия или просить денег на первую выплату налога за мертвый город Помпеи.

– Что вы имеете в виду? – деланно смеясь, спросил Фишер, но лицо у него слегка побледнело.

– Именно то, что сказал, Генри, – дружелюбно ответил Меррилл. – Друзья? Да! Но если речь о бизнесе, Генри, то табачок врозь. Табачок врозь!

– Вы ставите под сомнение мою честность… – разгорячился было Фишер.

– Конечно, ставлю, – ответил Меррилл. – И не стоит злиться. Лучше выпейте, раз уж вам не удалось меня облапошить. Выпейте – и поговорим об искусстве, скотоводстве или стихах. А что касается недвижимости… Скажите, Генри, за чью землю вы предлагаете мне внести денежки?

Довольно долгое время Фишер сидел, уставясь на собеседника. Потом, видимо, принял решение и – расхохотался.

– Ей-богу, вы мне нравитесь, Боб, – сказал он. – Я даже рад, что вы в курсе. Теперь мне не придется проверять вашу платежеспособность. Я-то считал, что сумею это сделать – и вот на тебе! Опростоволосился…

– Вот так бы сразу, – улыбнулся Меррилл. – У меня в кармане аккредитив на две тысячи долларов, это вся наличность, ну и вдобавок билеты и все такое прочее. Вы все время старались выведать, сколько у меня с собой? Это все… А теперь, Генри, бросьте это дело. Давайте будем просто друзьями.

Фишер с восхищением взглянул на него.

– Вы настоящий мудрец, – сказал он. – Я сделал на вас ставку. Меня обманул ваш внешний вид. Никто не сумеет обвести вас вокруг пальца. Мне бы следовало самому догадаться. Вы настоящий мудрец.

– Вы мне льстите, – ответил Меррилл. – Но было бы глупо отрицать, что ваши слова для моих ушей – как сладкая музыка. А теперь, когда карты выложены на стол, мы можем остаться просто друзьями. Верно, Генри?

– Конечно! – горячо согласился Фишер. – Я выпью, если вы настаиваете. Да, Боб, вы меня разглядели насквозь. Вы здорово разбираетесь в людях, Боб. Вы нигде не пропадете… – Он на секунду задумался. – Большинство людей легковерны, как дети, но вот вы…

Позднее эти сладкие речи продолжались вновь и вновь. Разговорившись, Фишер рассказал несколько историй о своих ловких проделках по всему миру от Рио до Доусона, от Гонконга до Гибралтара. Меррилл сознавал, что, как и предсказывала старая путешественница, он приобретает полезный опыт.

Между тем лайнер по-прежнему плыл в сторону мира солнечных дней и лунных ночей. Для тех, кто жил в этом мире, мысль об истекающей кровью Европе казалась кошмаром и бредом. Палубы, гостиная, курительная комната – все это было заполнено множеством людей, путешествующих с самыми разными целями. Честный гигант-скотовод и герой множества сомнительных дел ежедневно знакомились с самыми разными компаниями. Фишер больше не вспоминал о своих мифических акрах в Италии. Его язык изливал мед и елей, прославляя Меррилла как знатока людей, но чаще всего рассказывая захватывающие истории о своих приключениях на суше и на море. И Меррил, который на берегу подумал бы о полиции, только слушал и наматывал на ус.

Однажды вечером судно пристало к берегу, приняв на борт нескольких человек, пару которых Фишер явно знал. Ночью, когда луна стояла уже высоко, они поплыли дальше. Четыре дня ушло на пересечение Средиземного моря, воды которого то синели, то зеленели, то покрывались пурпуром, но всегда выглядели великолепно.

Хотя в Италии Меррилла ждали радостные события, его все больше тревожил тот день, когда придется сойти на берег. Небольшой лайнер с его пропахшими резиновыми половиками коридорами казался ему теперь родным домом.

Утром на четырнадцатый день путешествия Фишер попросил Меррилла показать листок бумаги с отпечатанными на машинке указаниями Кука и несколько минут внимательно его изучал.

– Возможно, наши пути еще пересекутся, – пояснил он, возвращая листок. – Я в самом деле рад, Боб, что познакомился с вами. Вы настоящий друг… Один из немногих, которых я знаю. Если бы мне встретился такой в самом начале жизни, я бы, наверно, никогда не ввязался в грязную игру.

Меррилл сунул листок в карман, но ничего не сказал относительно встречи с Фишером на берегу. Хотя его и пугала мысль о незнакомой стране, в которой он вот-вот окажется, он предпочел бы расстаться с Фишером на пристани навсегда. Он был уверен, что Селии вряд ли понравится его новый друг. Да там, на берегу, он и сам вряд ли одобрил бы такую дружбу.

Ближе к вечеру облачка, которыми Меррилл любовался на сияющем небе, превратились в вершины гор, и бухта, являвшаяся, так сказать, целью человеческих устремлений, замерла впереди. Жизнь на открытом воздухе сделала Меррилла восприимчивым к красоте гор, неба и воды, и он, затаив дыхание, стоял у бортового леера. Италия в этот момент возбудила у американца тот же восторг, какой испытал некогда Колумб при виде скалистого берега нового континента.