Саша Ино – Письма в пустоту (страница 30)

— Да. Если раньше им было легко держать себя в руках, разрыв между их «духовной» жизнью и жизнью обычных людей был минимален, то сейчас он стал огромен. В прежние времена возможности, предоставляемые цивилизацией не вызывали столь жгучего желания овладеть ими. В наши дни человек подвергается соблазнительным провокациям ежесекундно!

Джордж оставил джинсы в покое и воодушевленно стал соглашаться:

— Точно-точно. Сейчас столько вариантов воплотить все фантазии в реальность, что нет смысла отказываться от них. Хочешь стать киборгом — пожалуйста, хочешь почувствовать себя героем — легко. Интернет, клубы по интересам, фан-арт, касплей, все, что душе угодно! Живи и воплощай! Вот девиз нашего времени!

— Монахи проигрывают в выдержке, — подтвердил Итон, — Какой смысл вести аскетический образ жизни? Ради чего? Их же юная поросль не разделяет идеалов старших товарищей.

— Да, это факт. Оставаясь столь неисправимо наивными, они не могут адаптироваться к изменчивому миру. А раз так, можно забыть о победе на нашем поле. Мы даем людям удовольствие и иллюзию свободного выбора. Толпа сыта, но попробуй отобрать у нее блага, она сожрет покусившегося на ее мифы. И пусть это все выдумка и иллюзии, люди все равно не видят обмана и отчаянно борются за обладание продуктами потребления.

— Розенкрейцеры не хотят совершенствоваться и меняться под переменчивым ветром эпохи соблазна, — заключил Итон.

— Старик, вот поэтому мне нравится этот мальчишка Альентес, — неожиданно признался Джордж, — Он не обманывается на счет ордена. Оставаясь душой почти ангельски невинным, он напоминает ребенка.

— Гленорван! — изумился Итон, — Твой Альентес лучший убийца братства. Ты ничего не путаешь?

— Нет, — безаппеляционно заявил Джордж, топнув ногой для усиления эффекта.

— Не понимаю…

— Я тоже, — весело отозвался американец, — Но ты его не видел. Честное слово, мышонок, лучше и не скажешь.

— Настолько слабый? — удивился собеседник.

— Ничуть, он умный, он упертый, он решительный, он трогательный и в тоже время податливый человек, полностью подавленный своим наставником. Слуга…

— И что здесь оригинального?

— Обертка проста, но то, что она скрывает, может оказаться восхитительным.

— И как ты собираешься им восхищаться? Да и зачем?

— Мне скучно. Я собираюсь докопаться до истины, понять, почему его выбрал Игнасио, и потом устранить, как того и требуют интересы Акведука… Оголенный душой, Альентес не сможет даже противиться моей воле. Он же привык подчиняться.

— Удачи, Джордж. Только смотри не перехитри себя, — подумав, произнес Итон, — Видишь ли, ты сам мог выдумать эту немыслимую глубину души розы, но на поверку окажется, что он элементарно пуст.

— В теории ты прав, однако я чувствую, любой из братства легко окажется духовным ничтожеством, но только не Альентес.

— Ладно, я понял, у тебя новая кукла. И пока ты от нее не устанешь, бесполезно что-либо говорить.

— Точно. Хотя я не расцениваю его, как игрушку. Мальчик, обычный мальчик, чье сознание не успело обрасти шаблонами и рамками нашего безумного общества. Прелестно!

— У него шаблонов в мозгу не меньше, там Игнасио постарался на славу.

— Угу, я бы с ним пообщался, — усмехнулся Джордж.

— Насколько тесно? — с нотками иронии отозвался Итон.

— Настолько, что мокрого бы места не осталось, — рассмеялся Джордж, — Задолбал штамповать лучших ассасинов ордена. Одни проблемы от него! Назойливое насекомое!

— Эх, повеселил, — Итон тихо посмеивался, — Но все хорошее заканчивается, надо прощаться. У меня, между прочим, куча работы. Это ты дурака валяешь, по магазинам расхаживаешь, а я не могу себе такого позволить.

— Не завидуй! Ты бы все равно не осилил разгуливать, устал бы и ныл, ища скамейку с гамбургером в придачу. Кабан!

— Пока, добрячок! — протянул Итон и отключился.

Поговорив вдоволь, Джордж упал в кресло наподобие трона, служащее магазину с одной только целью — элитного антуража. Сгонять, уставшего посетителя никто не стал. Консультанты, все как одна молоденькие девушки с горящими в поиске богатых любовников глазами, и подумать не смели, чтобы помешать столь шикарному мужчине.

Американец скучающим взглядом окинул магазин и, указав рукой на шарф, кивнул продавщице, чтобы та посчитала. Девушка тут же кинулась выполнять.

Джордж тяжело вздохнул и принялся вновь терзать кнопки телефона.

Абонент соизволил ответить только с десятого раза.

— Я же тебя просил никогда самому сюда не звонить! — разговор начался с недовольства.

— Не пищи в трубку, уши сводит, — равнодушно произнес Джордж, картинно отставляя телефон от уха.

— Чего надо? — голос собеседника стал более спокойным, но все равно в его интонациях сквозили истеричные нотки.

— Справиться, как здоровье! — пошутил американец.

— Ты издеваешься? — взревел собеседник всеми голосовыми связками своего юного голоса.

— Да, чуть-чуть, — спокойно признался Джордж и улыбнулся.

— Змей! — взвизгнул парень.

— Не спорю, но скажи-ка мне, любезный Иуда, можешь ли ты меня проконсультировать?

— Сам ты Иуда, — обиделся парень.

— Хорошо, не Иуда, мишка Гамми, пойдет?

— Отвали! В чем проконсультировать-то?

— Ну, в одном непростом вопросе…

— Давай быстрей, пока я могу говорить!

— Кто-то угрожает твоим оральным способностям?

— Гленорван!!!!

— Молчу, молчу, — шутливо стушевался американец, — В смысле, перехожу к сути.

— Давай же!

— Скажи, my dear информатор, у Альентеса есть хобби? Или что-то, что он любит?

— А тебе зачем? — растерялся парень.

— Изучаю противника во всех, так сказать, тонкостях. Хочу подцепить.

— А-а, не знаю я. Мы с ним не общались. Он был из старшей группы, — отрапортовал ренегат.

— Ну, а если подумать?! Мозгами пораскинуть? — Джорджа решительно не удовлетворил ответ шпиона.

— Да не знаю! Бесит он меня, с чего мне его хобби интересоваться?! И вообще, кроме Игнасио его никто не занимал. Он же его собственность.

— А до того, как он стал вещью наставника, неужели Альентес ничем не выделялся?!

— Нет, — зло буркнул парень, но тут же добавил, — Погоди-ка, кажется, считалось, что пел он неплохо. Хотя по мне ничего особенного.

— Пел? — переспросил Джордж, его глаза вспыхнули хитрым блеском.

— Да, пел. В хоре. Что тут такого? Мы почти все там пели.

— И он выделялся на общем фоне?

— Я так не думаю, но его все хвалили. Только вот после того, как он попал к Игнасио, ему было велено уйти из хора, и он никогда больше не пел. На людях конечно. Подробностей их интимной жизни не знаю.

— Да уж, не повезло.

— Тоже мне цаца. Выжил, не помер, прямо как таракан.

— Смотрю, Альентес тебя здорово задевает… — подметил Джордж.

— Бред! Просто мне не нравится, что ему приписывают кучу заслуг, только потому, что он воспитанник брата Игнасио. Альентес из себя ничего не представляет!!!