Саша Ино – Письма в пустоту (страница 17)

— Ирония неуместна.

— Не обижайся. Я даже соболезную тебе в связи с потерей глаза.

— С чего ты решил, что я его потерял?

— Ты же в повязке, — ничуть не смутился Джордж.

— Ничего не значит. Я могу видеть… Просто пока глаз в плохом состоянии.

— Бедный Саламоныч, оставил он тебе знатный подарочек перед смертью, — мечтательно протянул американец, будто бы вспоминая, как самолично прикончил товарища по организации.

Альентес отвернулся к окну и замолчал.

— Закажешь что-нибудь? — неожиданно спросил Джордж.

— Чт-что? — встрепенулся парень, нечаянно выронив сигарету на стол.

— Да, не нервничай так! Я просто спросил, — американец засмеялся реакции противника.

Альентес потупил взгляд, на его щеках властвовал едва заметный румянец. Смотря на мальчишку-монаха, Гленорван поймал себя на мысли, что его умиляют юношеские реакции еще неопытного розенкрейцера, который только и знал, что учение братства, а к самой жизни приспособиться не успел.

— Я не умею есть японскими приборами, — виновато признался Альентес.

— Мы возьмем тебе вилку. Не скромничай, ты следил за мной весь день, и, должно быть, проголодался.

— Я… Нет, — Альентес замотал головой.

— Ну, раз ты не хочешь решать, я сам выберу, — на этих словах Джордж подозвал официанта и сделал заказ, не обременяя себя изучением меню. Кажется, он в совершенстве знал тонкости восточной кухни.

Когда американец вновь взглянул на своего сеттелита, то с удивлением обнаружил его полное замешательство. Альентес сидел, понурив голову, с пылающими от стыда щеками.

— Тебе здесь неуютно? — скорее сделал вывод Джордж.

— У меня не хватит денег на здешнюю еду, — признался монах.

Американец заливисто рассмеялся.

— Это точно! — подтвердил он, — Я и не думал, что ты будешь платить сам. Откуда у роз столько денег?! Вы же не люди, вы слуги интересов верхушки братства, поэтому на вас не станут понапрасну тратиться. Я заплачу за тебя, Альентес.

— Я не стану есть твою еду…

— Она не моя, она японская. Люблю, знаешь ли, восточную культуру.

— И?

Джордж не ответил, он сам закурил и принялся рассматривать лицо молодого монаха. Тот сидел молча, не поднимая глаза, и казался смущенным.

— Не надо переживать из-за того, что подумают о тебе все эти люди, — американец демонстративно окинул презрительным взглядом людей вокруг, — Они ничтожества. Ты их сильнее, к тому же сидишь с самым желанным мужчиной двух континентов.

— А чего не всего земного шара? — съязвил Альентес, поднимая колючий взгляд на своего врага. Теперь Джордж прочел в нем закоренелую ненависть. И в тот самый момент в голове Гленорвана родилась мысль, во что бы то ни стало изменить взгляд этого мальчишки. Новый вызов судьбе сулил путешествие по волнам жизни полное неожиданностей и сюрпризов. Джордж улыбнулся, он обожал намечать себе интересные цели и добиваться их.

Принесли еду.

Альентес даже не посмотрел на нее и естественно не прикоснулся.

Но Джорджу было наплевать.

— Странный цвет глаз, — проговорил он, изучая лицо Альентеса.

Тот промолчал.

— У альбиносов бывают такие глаза.

— Я не альбинос.

— Я вижу…

— Не о чем говорить, — Альентес поднялся, — Напрасно я с тобой пошел.

— Брось, — Джордж тоже встал, — Я заметил тебя еще в отели. К чему выдерживать излишнюю конфиденциальность, если тебя уже рассекретили?

— Моя ошибка, — розенкрейцер нахмурился.

— Не спорю, но раз так, то какой смысл делать вид, что ничего не произошло?

— А что предлагаешь? Пойти за руки в парк или вести долгие диалоги о превратностях судьбы?

— За руки? Милый мальчик, я предпочитаю женщин, — рассмеялся Джордж и снова уселся на место, поблескивая на Альентеса лукавым взглядом полным высокомерного снисхождения.

Мальчишка покраснел, как-то неестественно дернул плечами, испуганно огляделся, и хотел было кинуться к выходу, но вовремя взял себя в руки.

— Я ничего такого не имел в виду. Но я не удивлен, что твое сознание развращено, иного от Акведука я и не ожидал, — произнес он, и, наградив Джорджа укоризненным взглядом, спокойно вышел из ресторана.

— Ясно, — тихо проговорил Гленорван, когда его спутник ушел, — Игнасио постарался на славу.

ВЕРШИНА ДОБРОДЕТЕЛИ

Хоть я и не спал всю ночь, днем мне так и не удалось пополнить истощившийся энергетический запас организма. Как только я открыл холодильник, я понял, что продукты остались нетронутыми. Казалось, что Альентес вообще ничего не ел. Меня это опечалило.

Поэтому, напялив на себя фартук, я принялся за готовку. Сегодня Альентес поест у меня вдоволь! Провозившись у плиты добрую половину дня, я остался довольным. Фаршированная курица, рис, тушеные овощи, — мои кулинарные способности поразили даже меня самого. Вообще я не слишком люблю готовить и вести быт, но ради Альентеса я готов стать домохозяйкой. Бедные женщины… Домашняя работа одна из самых утомительных, я это теперь по себе знаю.

После кулинарного колдовства я принялся драить квартиру. Пыли оказалось немеренно, застарелая грязь чернела по углам, пришлось вычищать. В ванной я два часа стирал и отскребал кровавые разводы, оставленные сутаной Альентеса. После генеральной мойки настала очередь стирки белья.

С этим я справился куда быстрее, благо опыт у меня уже был.

Теперь квартира сияла.

Еще я погладил все вещи Альентеса, которые только нашел в ванной. Я радовался, что могу хоть чем-то помочь другу. Как он там на задании?

Как его раненый глазик? Болит ли? Беспокоил ли его?

Сердце было не на месте. Я страшно волновался за собрата и попросту не знал, куда себя деть. Неожиданно, проходя мимо ванны, я заметил краем глаза белоснежный носок, валяющийся на полу. Должно быть, выпал из кучи белья, когда я переносил ее в комнату. Я нагнулся и поднял вещицу.

Моего носа коснулся родной запах Альентеса. Носок был абсолютно чистым, стиранным, но все равно хранил в себе едва уловимый аромат хозяина.

Мое сердце сжалось, и я прижал носок к носу, жадно вдыхая запах. Я представил, как Аль надевает его на свои маленькие ножки, которые когда-то в детстве я мог уместить на ладони. Конечно, сейчас все изменилось, я понимал это, но образ вырисовался столь яркий, что я никак не мог оторваться от аромата исходящего от носка.

Глупо, наверное, выглядело со стороны.

Но мне было неважно.

Запах заставлял забыть обо всем, окунувшись в сладостные волны воспоминаний об одном только Альентесе. Сердце бешено колотилось, стучало в грудную клетку, и вызывало волну жара нисходящим потоком обрушивающуюся вниз живота. Я не мог понять, что происходило со мной, от чего я так возбужден и взволнован. Но все мое наслаждение концентрировалось между ног, смущая меня столь неожиданным проявлением.

Не в силах выдержать сладкого напряжения, я ворвался в ванную. Прижимая носок к носу, я расстегнул штаны и коснулся своего уже возбужденного полового органа. Я не соображал в тот момент, что я творю. Но в моей голове нескончаемым калейдоскопом рождались картинки нашего с Альентесом детства. Вот я обнимаю его, вот мы лежим рядом на кровати, вот мы раздетые плещемся в воде. Вскоре детские образы заменили фантазии реальности. Я представил Альентеса с распущенными волосами, ясно увидел, как он откидывается на постель, как я касаюсь его тела, как погружаюсь в него…

Голова закружилась, а голос сорвался на стон. Меня обдало раскаленным ветром. И тут я очнулся, отдышался и открыл глаза. Я стоял в ванной, а я с моих рук стекала сперма. Носок был тоже перепачкан моим семенем. Стало жутко стыдно.

Я наспех сполоснул руки и, бросив носок на пол, поплелся на кухню, обещая себе прибраться потом.

Сев за стол, я обхватил голову руками. Меня наперебой разрывали смущение и стыд. Ведь, если вдуматься я сейчас совершил постыдный поступок. Я мастурбировал на образ своего друга, используя при этом его вещи. Говоря проще, я подрочил на носок Альентеса.

Отвратительно.

И как мне к этому относится? Почему я так поступил? Что со мной происходит?

На эти вопросы я едва ли мог дать ответ. По спине пробежали мурашки, я вовсе не хотел оказаться извращенцем, да и раньше со мной ничего подобного не происходило. Если быть откровенным, мне всегда нравился Аль, я любил бывать с ним. Но разве ненормально испытывать приятные эмоции, находясь подле друга???

Вот-вот, мои чувства к Альентесу были обычными чувствами к другу, даже к младшему брату… Но… Недавно, когда я высасывал яд из плеча Аля, я впервые ощутил прилив страсти. Тогда я не предал этому значения. Зато теперь впору задуматься…