Саша Хеллмейстер – Большая охота Крика (страница 4)

– Поздравляю тебя с этим,– буркнула я.– Иди и побеседуй с ним. При чем тут я?

– При этом,– невозмутимо сказал Вакхтерон и из-за пазухи своей накидки достал что-то.

Он протянул мне предмет, завернутый в тряпицу, и я, метнув в бесстрастную кровавую маску осторожный взгляд, замешкалась.

– Что это?

– Сувенир. На память обо мне. Может, он что-то подскажет.

Оно было размером с мою ладонь, жестким и тонким. Я убрала кусочек накидки, которым Вакхтерон жертвовал, чтобы это сберечь. Не ожидала от убийц Овхары такой сентиментальности. Но потом язык отнялся, а перед глазами потемнело. То была искусно вырезанная из дерева фигурка меня самой.

Слишком узнаваемые черты, образ, фигура, волосы… Даже лицо. Вакхтерон стремился придать ей схожесть, и я не могла поверить, что это сделал он. Я отшатнулась:

– Что за черт?

Он мрачно отвел взор.

– Сам я не помнил, кем ты была, но руки мои помнили. Я не видел тебя до этих пор на этих же землях, но знал, что ты здесь. К тебе меня привел ворон. И я не думаю, что это случайность.

– Птица захотела, чтобы мы встретились и помогли друг другу вспомнить все?– Я с иронией улыбнулась.– Звучит слишком странно. Может, лучше просто прикончишь меня, мы разойдемся по исходным точкам и сделаем вид, что этой неловкой беседы не было? Ты явно не в себе.

– Чего тебе стоит немного помочь?– покачал он головой.– Я прошу о столь малом. Если я помнил тебя до того, как увидел, быть может, вовсе не обязательно убивать для этого? Кто знает, вдруг мы вспомним все вместе, потому что, я чувствую, чем-то мы связаны. А взамен я отведу тебя к ручью Кикапо: ведь ты же этого хочешь? Хочешь покинуть это место и пройти дальше? Чтобы никто не причинил тебе боли. Никто не заставил страдать.

Он смолк и сощурился и бросил на меня пронзительный взгляд. В прорезях маски я видела его темные холодные глаза. Они видели меня насквозь, по-настоящему видели, будто каждая смерть и рана, которые претерпевало это тело в Овхаре, были оставлены на коже шрамами. И хотя Паучиха делала так, что любые наши раны зарастали без следа, но кажется, Вакхтерон видел мир иначе, своим особым, странным, пугающим взором.

– Я мог бы провести тебя и до дальнего предела, до конца прерий,– тихо продолжил он.– Туда, где начинаются Топи, мимо двух остальных убийц.

Я ушам своим не могла поверить: он это всерьез?! Я хмыкнула, конечно, ни секунды не доверившись ему, но разве теперь у меня был какой-то иной выход?

– Взамен ты просишь только…

– Разрешить мне пройти этот путь с тобой.

– И все?

– И все,– сказал он тише.

– Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

– Ниоткуда.

Вакхтерон протянул мне руку, словно намереваясь договориться,– и было это так просто и так по-человечески, что я оторопела. Не желая лишний раз притрагиваться к нему, я с опасением посмотрела на ладонь, однако он не двигался – и, видимо, не собирался даже шагу сделать прежде, чем я не пожму ему руку.

И тогда я пожала.

– Лесли,– медленно представилась я. Он стиснул мои пальцы.– Большего сказать не могу: не помню.

– Лесли…– повторил он, смакуя, и снова задумчиво склонил голову вбок.– Это уже что-то. Да… Да. Ты – Лесли. И как только я мог это позабыть?

– Так что же ты, просто вырезал мой облик по наитию?

Он пожал плечами, идя со мной бок о бок. Одна туманная улица сменялась другой, и декорации Хэллоуина становились все страшнее и мрачнее, а дома выглядели более и более запущенными, брошенными, неприветливыми, будто были живыми чудовищами, выжидающими, когда сумеют заманить нас поближе, чтобы поглотить. Поверить в то, что я неспешно брела по заброшенному туманному городу этого затерянного мира вместе с одним из страшнейших его убийц, было трудно, но мне пришлось взять себя в руки и принять как данность: это все взаправду, и сейчас от моих действий многое зависит.

Например, выживу я в эту Жатву или нет.

– Не знаю, насколько откровенным могу с тобой быть,– уклончиво сказал Вакхтерон.

– Боишься довериться, но меня принуждаешь к честному разговору!– возмутилась я.– Разве это правильно?

– Так откажись,– невозмутимо сказал он.– Правда, такого отказа ты физически не переживешь.

– Как-то это двулично, не находишь? Да какая мне тогда разница, когда и как…

Но договорить не успела, потому что Вакхтерон вдруг метнулся ко мне. Быстро зажав мой рот ладонью, он вскинул голову, чутко вслушиваясь в тишину безмолвного города. Ни звука не издав, он оттащил меня в сторону. Мы притаились за углом старого дома, в тенях террасы с низкой крышей, поросшей диким плющом.

Первая моя реакция была справедливой. Я от души укусила Вакхтерона за ладонь, но он лишь вздрогнул, и выше поднялась грудь, к которой он так крепко меня прижимал. Внезапно я услышала почти незаметный шорох над нашими головами. А затем на дорожку упало множество длинных теней, и фонари, едва горевшие по обе стороны улицы, потускнели, и свет в них задрожал.

Вакхтерон медленно пятился все ближе к стене мертвого дома, неотрывно наблюдая за небом, в котором послышался шелест могучих крыльев. А затем осмотрелся и быстро забился вместе со мной под крышу террасы. Тогда он осторожно убрал руку с моих губ, хотя тут же прижал к ним указательный палец. Это было немое предупреждение: молчи.

Я понятливо кивнула, не собираясь шуметь. Встретиться с тем, кто сейчас охотился в небе, мне хотелось меньше всего, ведь если выбирать из двух зол, то Вакхтерон – объективно меньшее. Огромная тень скользила по земле, тень темнее сгустившихся багровых сумерек, и Вакхтерон едва слышно шепнул мне на ухо, склонив к нему маску:

– Иди за мной.

Он скользнул вбок, глубже в тени, и потянул меня следом, неотрывно глядя на нечто, что скользило в небе над городом. Тогда я поняла: вот он, мой шанс сбежать! Я выжидала. Выжидал и он. Едва тень, скользящая в пелене тумана, исчезла, я попробовала сбежать, но как бы не так. Вакхтерон крепко стиснул мое запястье.

– Мы ведь пожали руки!

– И ты думал, это что-то значит?!– Я огрызнулась.– Да ты такой же кровожадный беспринципный ублюдок, как все остальные, и считаешь, я не воспользуюсь моментом, чтобы спастись?! По непонятной мне причине вы убиваете нас, хотя могли бы помочь.

– Помочь?!– улыбнулся он.

– Да, помочь! В конце концов, все мы в этом чертовом мире пленники, притом – в одинаково паршивых условиях, только вы вооружены, вы быстрее и сильнее нас – так уж здесь это устроили, и если бы я была на твоем месте, то…

– Но ты не на моем,– зловеще напомнил Вакхтерон, и я смолкла.– Еще одна попытка от меня улизнуть, и я подрежу тебе связки на ногах, так, что ни шагу не сделаешь весь остаток Жатвы, и оставлю лесным убийцам на поживу. Тебя найдут и будут мучить, пока не начнешь умолять их о смерти. Это я веду себя как джентльмен, а они не станут.

Так легко, как если бы я ничего не весила, он притянул меня ближе, и я ощутила жар, исходящий от его тела:

– Только попробуй выкинуть еще какой-нибудь финт. Если потребуется, исполню обещанное и на руках тебя понесу: сил-то мне хватит. Хотя и не хочу…

Он поджал губы, смолк, и я непонимающе сузила глаза. Я смотрела в его маску, как если бы это было настоящее лицо. Схватив губами воздуха, не нашлась что ответить. Не хочет чего именно? Ранить меня? Сердце стучало как бешеное, кровь пульсировала в висках. Еще немного – и я просто разорвалась бы от всепоглощающего страха пополам с чем-то другим, чем-то для меня новым, чего я еще не испытывала в этом мире. Если ему меня жаль, может, стоит надавить и воззвать к этому чувству?

– Ты должен меня понять…– тихо взмолилась я, но какие эмоции ожидала увидеть на маске?

Ни единой больше, кроме безразличия. Нет, он все же сущий дьявол. На его белом подобии лица, раскрашенного кровью, не было ничего, кроме зияющих пустот глазниц и плотно сомкнутых черных губ, а еще – кровавых слез, и я знала, что кровь эта принадлежала таким же несчастным жертвам. И, полная гнева, тогда шепнула:

– Хорошо, хорошо… ладно. Будь по-твоему.

Он расправил плечи и свысока взглянул на меня. На фоне хмурого неба и слабого света от тусклых гирлянд, оплетших ветви корявого черного тополя с опавшими листьями, он показался мне призраком этих мест, грозным и зловещим, неизвестно отчего избравшим меня своей временной спутницей.

– Разумно. Что ж. Тогда пойдем.

Обождав еще немного, вместе мы скрылись в зарослях дикого шиповника, примкнувшего к обрушенной старой изгороди, и все кругом снова поглотил туман.

Я старалась поспеть за Вакхтероном, потихоньку выравнивая дыхание и пытаясь понять, во что ввязалась; пульсирующий ужас медленно отступал, и на место ему пришла мысль: неужели я все же поддалась этому душегубу?! Однако мне почудилось, что мы бежали – теперь уже вдвоем – от кого-то. Но от кого, если та страшная небесная тень осталась далеко позади? Вакхтерон не сбавлял шага. Более того, поняв, что его жертва способна шевелиться быстрее, он перешел с широкого шага, за которым я едва поспевала, на рысь. Я знала, что охотники были быстрее и выносливее нас, и это казалось страшно несправедливым. Этакому здоровяку, как он, ничего не стоит промчаться через половину леса или равнины и даже не запыхаться, но у меня-то силы ограничены человеческими возможностями!

Наконец, когда ноги уже ломило от усталости, он остановился возле двухэтажного дома, выстроенного в колониальном американском стиле. Высокая башенка выступала флигелем, вход и терраса были украшены ловцами снов. Подъездные дорожки – заставлены фонарями-тыквами: их пряный сладковатый аромат, смешавшись с тяжелым могильным запахом земли и гниения, повис в холодном воздухе. Сырость взрезала легкие, уставшие от быстрого бега, не хуже ножа. Я внимательно смотрела на переливающиеся огоньки фонариков в деревьях и кустарниках: в окнах горело несколько свечей.