Саша Гран – На страницах окаменевшей истории (страница 59)

— Ты что, из дома сбежал? — посмеялся вампир.

— Какое там, наставник Чжи! Я живу на окраине, потому что мне порядком надоела бруярская суета, а этот горе-сын продолжает докучать мне своими переживаниями за мое здоровье! Вот, видишь, Сиг?! Я бодр и полон сил! На здоровье не жалуюсь! Старик Ахлф позавидовал бы мне!

Он тут же осекся, вспомнив, что около него был сын названного им вулстрата. Он повернулся к Вольфгангу с виноватым выражением лица, однако тот лишь улыбался, как дурачок.

— Ха-ха, да, отец бы вам позавидовал. Последние семь лет его жизни были для него очень сложными.

— Хм…даже не семь, последние 11 лет своей жизни предыдущий глава фон Гирш был сам не свой. — Алоис почесал подбородок. — То ли дело в смерти фрау мадам, то ли в чем еще, но он изменился до неузнаваемости. Стал каким-то…одержимым идеей, что кто-то обязательно покарает его за какие-то грехи. Вот и довел сам себя до помешательства. Хотя, наверное, вы не помните об этом, молодой герр. Вам тогда где-то семь лет было, да и жили вы в отдалении от него.

— Ну почему же! Я прекрасно помню, каким был отец до и после! — с улыбкой сказал Вольфганг. — Что тогда, что потом — всегда одинаково хмурый и строгий! Но разве одержимость не у нас в крови?!

— … и правда, вы ведь все так же помешаны на ногтях, молодой герр. — с улыбкой вздохнул старик, с облегчением поняв, что никак не задел чувства вулстрата, да и тот не изменился. — В любом случае, Сиг, это очень важные гости, о которых нас предупреждал Его Величество. Проводи их в город, и не забудь отдать наставнику Чжи ту вещь, которую нам прислали.

— Отец, ты не пойдешь? — с грустью спросил его сын, но Алоис лишь нахмурился.

— Делать мне там нечего, дай старику побродить по окрестностям в тишине!

Он недовольно выдохнул, явно думая, чем же он на старость лет заслужил такого чрезвычайно опекающего сына.

Затем он снова посмотрел на Джека, и тот усмехнулся.

— Алоис, надеюсь, мы еще встретимся. Ты обещал мне, что дождешься того дня, когда Леон станет свободным*.

Старик мягко улыбнулся.

— Да, я сдержу свое обещание, наставник. Надеюсь, вы снова приедете сюда, но еще более живым и радующимся жизни.

С этими словами он свистнул, и стая бруяров побежала обратно к каменному лесу, а сам он, кивнув всем собравшимся, удалился за ними, продолжая свою рутинную прогулку вокруг места, что когда-то было в его руках.

***

Сигард оказался очень добродушным и спокойным бруяром. В перерывах между тем, чтобы беспокоиться о состоянии здоровья своего отца, он тратил время на свой народ — он лично ходил по улицам, общался с жителями, а также контролировал рыночные цены и атмосферу на городских мероприятиях.

Одним словом, он был старательным парнем.

Он разместил гостей в своем поместье, и каждый получил по отдельной комнате, что несказанно радовало Хиро и Вольфганга, которые уже порядком устали от ночных бдений их черноволосого соседа.

Как и говорил Вольфганг, праздник вечной клятвы, который именовался у бруяров праздником Золотой цепи, был на самом пике — вокруг все веселились, выпивали в тавернах, да и вообще чудесно проводили время.

Путники даже были рады, что события, произошедшие в Вульфендорфе, никак не затронули другие города.

Ночь опустилась довольно быстро. В сумерках светящихся белых кристаллов, что украшали верхний свод купола подобно звездам, Хундэхайм казался городом, заснувшим в булыжнике. Было очень тихо, лишь гвардейцы, сторожащие покой на улицах, отточено выстукивали шаг по мощеным дорогам.

Джеку же не спалось. Он сидел на крыше поместья Браунов, молча всматриваясь в белые кристаллы на куполе. Кажется, он уже привык залазить на крыши всех домов, где останавливался.

Внезапно он почувствовал поток ветра за спиной и обернулся. Каким же было его удивление, когда он увидел заспанную Рин, обернувшуюся в одеяло.

— Почему ты не спишь?

Он усмехнулся, услышав ее неестественно глубокий голос, и встал на ноги лицом к ней.

— Я вас разбудил, принцесса? Я вроде старался быть тихим.

Она ничего не ответила и указала пальцем на шею, в место, где была метка. Он не понял, и тогда она ответила.

— Моя метка жжется. Кажется, ты хочешь моей крови.

Его лицо исказилось в испуге.

— Значит, метка и такое может?

— Значит, это правда. — вздохнула она, подходя ближе. — Что случилось, раз ты захотел моей крови?

— Нет, ничего. — он покрутил головой. — Скоро пройдет. Просто вампирская жажда.

— Если тебе нужна моя кровь, я могу дать ее тебе. — сказала она с каким-то…беспокойством в голосе. Он сразу начал смеяться.

— Принцесса, вы хоть себя слышите? Опять предлагаете мне свою кровь?

— Что случилось? — раздался ее вопрос словно гром среди ясного неба. Вампир сразу осекся. — Хоть ты и смеешься, но в голосе ни намëка на веселье.

— … - он промолчал и отвернулся. — Просто мне приснилось прошлое. Вот и нахлынули воспоминания, а с ними меланхолия.

— Видимо, у тебя тоже немало душевных терзаний.

Повисла тишина. Джек снова уселся на край крыши. Жрица же продолжила стоять за его спиной, а затем задала вопрос.

— Джек, ты ведь вспомнил то, что произошло с тобой перед тем, как ты очутился в том амбаре?

Он дернул плечами, и она расценила это как положительный ответ.

— Как ты поняла?

— В какой-то момент ты просто начал вести себя по-другому. — она подошла к нему ближе. — Я не буду спрашивать, что именно произошло. Но если тебе нужно…я могу ненадолго вернуться к обязанностям Верховной Жрицы.

Она намекнула ему, что готова его выслушать и помочь обрести покой. Он как-то странно посмеялся, а затем посмотрел куда-то вдаль.

— Принцесса, вы ведь тоже потеряли немало близких за последние годы? Был ли из них кто-то, кто умер по вашей вине? Возможно, кто-то спас вас ценой своей жизни?

— …конечно, были. — ответила она. — Амира 18 поколения умерла по моей вине. Один из послушников пика умер по моей вине. Многие воины умирали, пожертвовав собой ради меня, во время Северной Облавы.

— Как вы преодолели эту потерю и осознание того, что причастны к их смерти?

— Просто приняла это как часть себя. — ответила она. — Они умерли, спасая меня. Меньшее, что я могу сделать, так это продолжать жить и бороться, чтобы их жертва не стала напрасной. Понимание того, что, если бы не я, они бы возможно выжили, ранит меня, однако…Меголий часто говорил, что на все воля судьбы. Если не меня, так возможно они бы умерли, спасая кого-то другого.

Услышав это, Джек посмеялся так, словно сейчас заплачет.

— Да, в этом весь Меголий…

— Джек. — поняв, что он совсем расклеился, она попыталась коснуться его сзади, однако он подскочил и отошел от нее в совершенно другом направлении. Тяжело выдохнув, он поднял глаза вверх.

— Боюсь, принцесса, вы не сможете меня понять. Это все так…сложно. Они все умерли. Они все ушли, а я остался. Я так часто спрашивал себя, почему я просто не могу уйти вместе с ними? Почему я все еще жив? А что если кто-то еще умрет по моей вине?

В нем разжигалось что-то, похожее на истерику. Рин испугалась за него и попыталась приблизиться.

— Джек…

— Ты не понимаешь! Прошло столько лет, а этот груз на моей душе не становится меньше! Он говорил мне, что время лечит, но мне лишь сильнее хочется исчезнуть. Почему я…почему я до сих пор не покончил с собой?!

— Джек, посмотри на меня. — тихо, но настойчиво сказала она. Когда же он поднял на нее глаза, то увидел, что одеяло лежало под ее ногами, а она стояла, подняв руки в стороны.

Ее поза значила одно.

Она хотела, чтобы он подошел и обнял ее.

Он горько усмехнулся.

— Тебе ведь не нравятся чужие прикосновения.

— Тебе это сейчас нужно. — ответила она.

Откуда ей знать? Что она вообще может знать? Она просто девушка, которая не понимает окружающих.

Почему сейчас она ведет себя так, словно что-то знает?

Почему…

Он вцепился в нее, накрывая своим телом. Вампир так жадно сжал ее в своих объятиях, что она чуть не задохнулась. Однако жрица лишь подняла руки повыше и обняла его за спину.