Саша Готти – Влада. Восход Темных (страница 9)

Но сейчас, в остатках растерзанной одежды, с раной в груди и глубокой ссадиной на скуле, веселый кумир носферонских студентов выглядел поверженным и печальным. Левая рука была прижата к ране, вокруг которой на черной ткани толстовки отблескивало мокрое пятно, а на груди между ключицами сверкал тяжелый медальон с пауком, знаком принадлежности к могущественной семье.

«Удивительно, что таких, как он, – тоже бросают, – напряженно размышляла Соня. – Верховная ведьма так жестоко обошлась с ним у всех на глазах. Я знаю по носфераторике, что слезных желез у вампиров нет и они никогда не плачут. Но мне почему-то кажется, что он сейчас близок к этому. Вспомнит ли он меня, как предложил мне эту работу, или заговорит о моих письмах?»

Пауза размышлений и колебаний слишком затянулась. Соня, уже зная, что бывает, если без разрешения дотронуться до существа с молниеносной реакцией, тихо кашлянула.

– Я ждал, что вы тактично уйдете, – послышался раздраженный голос вампира, который слегка приоткрыл глаза, но смотрел при этом не на девушку, а в сторону. – Хочу побыть один, сделайте мне такое одолжение.

– Разрешите, я перевяжу вашу рану? – Голос вдруг предательски дрогнул, настолько неожиданно обидным было такое начало разговора. – Вам же будет легче.

– Не стоит беспокоиться. Со мной полный порядок.

«Да, и об этом я тоже слышала. Болевой порог у вампиров гораздо выше, чем у людей, человек бы давно потерял сознание или умер. А у темных бравада как защитная реакция», – вспомнила Соня.

– Что там летучий, как он? – тихо спросил Алекс.

– На мансардном этаже спит, есть ожоги на крыльях, но не ранен, – быстро заговорила Соня. – Но вот ваша рана пока не перевязана, и это плохо. Я настаиваю, что нужно…

– Мне ничего не нужно, – оборвал ее Алекс ледяным тоном. – Все, что требуется – чтобы никто не приходил и не пытался помогать. Темный Деп дал вам все инструкции, неужели не прочли?

– В инструкции об оказании помощи вампирам стоит прочерк, так быть не должно. Вам ведь плохо, должен быть способ облегчить вашу боль…

– Как вас вообще взяли на эту работу? – неожиданно вспылил раненый. – С темными нужно очень жестко и осторожно себя вести. А у вас дрожит голос, колотится сердце, адреналин до небес, в чем дело? Не знаете основ субординации работы с нечистью?

– На мою работу жалоб за все время не было! – вспыхнула Соня, вскочив со стула. – И если я не жестко… то только в одном случае! Да! Есть одно исключение.

– М-мда?

Вампир вскинул на нее вопросительный взгляд, впервые посмотрел ей в глаза с насмешливым интересом. Соня, встретившись глазами с Мурановым, вдруг поняла, что случайно допустила излишнюю откровенность.

Смотрел молодой кровопийца внимательно и оценивающе, слегка прищурившись и раздув ноздри, будто считывал только одному ему понятную тайную информацию. Поскользил красноречивым взглядом по шее девушки, рассматривая белоснежную кожу, смерив взглядом фигуру, и Соня смутилась, непроизвольно сделав шаг назад от кровати раненого.

– Облегчить мою боль хочешь, да? – усмехнулся Алекс со слегка издевательской усмешкой, неожиданно перейдя на «ты». – А как это сделать, догадаться очень сложно. Нужна масса инструкций.

– Кровь человека, – прошептала Соня. – Да, я задавала неуместные вопросы, простите.

– Я бы кровью не ограничился, – Алекс одарил девушку белозубой улыбкой в лучшем стиле Мурановых, но в глазах сквозила непривычная для него жесткость.

Соня молчала, не зная, что ответить на такой неожиданный и грубоватый флирт.

– А люди все одинаковые. – Глаза Алекса сощурились, и огонь, который в них полыхал, был недобрым. – Сначала ты нужен… а потом тебя сбрасывают в ад. Не надо меня бояться, домовое право никто не отменял. Убирайтесь прочь и не появляйтесь тут больше!

Второй раз повторять не пришлось: Соня буквально вылетела из палаты, а Алекс резко отвернулся, только отсветы глаз полыхнули красным заревом в отражении темного оконного стекла.

Что ж, теперь оставалось ночное дежурство за столом в коридоре, чтобы иметь хороший обзор и слышать, что происходит на этажах, как это обычно делали дежурные медсестры в обычных больницах. Заполнять ночью отчеты о поступивших пациентах – не слишком веселое занятие, но Соня так нервничала, что рьяно принялась за работу трясущимися пальцами. Нужно было описывать подробно ситуацию с крылатым чудовищем из Тьмы, которое спало в мансарде, с перепуганным водяным и вурдалаками, а главное – с тяжелораненым вампиром.

И очень раздраженным и злым вампиром, которому она додумалась ляпнуть «есть одно исключение» и выставить себя в идиотском свете. И он, даже раненый и ослабевший, прекрасно расслышал ритм ее сердца, дыхания и учуял уровень адреналина!

«Сама же хотела обратить его внимание на себя, писала ему письма, мечтала о нем. И вот он, брошенный ведьмой, раненый и слабый, и вы с ним одни. О вампирских душах я ничего не знаю, но в нем сейчас столько ярости и боли, на сотню человек хватит. Ко всем чертям полетели мои мечты про нашу с ним встречу, с задушевными разговорами, романтикой и свиданиями. И он прав, лучше мне не подходить сейчас к нему…» – лихорадочно раздумывала Соня, продолжая заполнять ведомости.

Потом Соня заметила, что написала в ведомости фразу: «Вурдалаки, поступившие в медпункт в ночь на первое ноября, полетели ко всем чертям и выставили себя в идиотском свете…» Смяла лист и швырнула его в ящик стола, как вдруг услышала в коридоре тихий шорох и тоненький звон.

Маленький паучок, один из мурановской нежити, бегая по полу, возил лапками что-то звенящее. Да это же выброшенный ведьмой браслет, который так и остался валяться в коридоре! Теперь паучок поигрывал им, подбрасывая и вычерчивая на полу какие-то знаки. Пару раз нежить швыряла браслет в сторону Сони, и ей приходилось отталкивать эту вещицу носком туфли от себя подальше. Соня напряженно наблюдала за этими маневрами, пока несколько пауков не промчались прямо через ее письменный стол и по ней самой, зацепив за рукава и за волосы.

Лежащий в полутьме вампир будто нехотя повернул голову, когда силуэт девушки появился в проеме распахнутой двери.

– Вы!!! – Соня заставила себя сбавить тон и несколько секунд помолчала, продолжив уже спокойнее: – Вы сказали мне убираться и не приходить больше, но ваша паучья нежить бегает вокруг меня по стенам и по моему столу.

– Не я же бегаю, – возразил Алекс уже совсем не таким раздраженным тоном. – Армия нежити вампира – не сам вампир. Скорее, это его подсознание.

– Тогда ваше подсознание, Алекс Демидович, стащило авторучку с моего стола, и мне заполнять ведомости о пациентах теперь нечем. Отдайте, пожалуйста.

– Как официально, по имени-отчеству. – Алекс свободной рукой держал авторучку, играя ею в пальцах. – Я, как агент Темного Депа, знаю всех питерских волонтеров. Софья Меркулова, девятнадцать лет, заведует медпунктом для темных, после года работы считается надежной и благоразумной, имеет выдержку в общении с нечистью, пытливый аналитический ум… – Алекс сделал паузу, недолго помолчав и тяжело дыша, будто пережидая приступ боли. – А оказалось, что такая отличница втайне мечтает обо мне, как же я могу такое упустить?

– Зря вы не хотите перевязку, вам же станет легче. – Соня решительно прошагала вглубь комнаты и потянулась за своей вещью. Отнять ее удалось только с третьего раза – вампир отводил руку и изучающе разглядывал девушку.

– А еще Меркулова подала прошение в деканат Носферона, чтобы поступить на заочное обучение для посвященных людей, так сказано в досье, которое есть у каждого волонтера. О чем может мечтать такая целеустремленная девушка? Дай-ка угадаю. Стать вампиршей, танцевать на балах Темнейшего, жить во дворцах и войти в бомонд нечисти…

– Ошибаетесь, – сухо отозвалась Соня. – У некоторых есть другие цели в жизни.

– Да ладно, не надо врать насчет целей, – грубо оборвал ее Алекс. – Люди все одинаковы, просто не хотят говорить правду.

– Хотите правду? Пожалуйста! – не сдержалась Соня. – Вас бросила девушка, и вы срываете это на мне.

И сказав это, сразу же пожалела – настолько лицо раненого парня исказилось болью, будто его пронзил сейчас десяток железных ножей.

– На сегодня ваше дежурство закончено, волонтер Меркулова, – глухим голосом выдавил Алекс. – Я вас увольняю, убирайтесь вон.

– У вас на это полномочий нет, и не грубите мне! – возмутилась Соня. – Меня может снять с работы только указ Темного Департамента, и за серьезный проступок. Я свои права знаю.

– Так, понял. Сам уйду.

Алекс с усилием приподнялся на локте, потом рывком встал и даже секунду качался на ногах, но рухнул на колени около кровати. С ладони, которую он прижимал к ране, на пол хлынул ручей алой крови. Ссора, резко вспыхнув, тут же прекратилась сама собой: Соня, ахнув и схватив бинты, начала метаться.

На этот раз Алекс не сопротивлялся суете и перевязке, и Соне удалось стащить с него остатки рваной толстовки и уложить обратно, после чего она принялась обматывать рану бинтом, пропуская его через спину и перехватывая на груди. Смешно, что она в этот момент несла чушь и ерунду, как это было однажды в ее родном Рыбинске, когда ей было еще тринадцать лет. Мальчишка-сосед упал с велосипеда и в клочья разодрал колени, а Соня, ужасаясь внутри, прикладывала к ним листья мокрого подорожника, а сама рассказывала о регенерации тканей у живых существ, чтобы только отвлечь беднягу от боли.