Саша Готти – Суперлуние (страница 4)

– Строение нашей Солнечной системы… – бормотал голос астрономички. – Дальний космос – это бесчисленное количество галактик. Погрузитесь в созерцание этой огромности, представьте только масштабы…

Тая была бы и рада погрузиться, но сейчас ей активно мешала Ирка, которая произошедшее утром уже переварила и выдала совершенно неожиданный результат.

– Таська… – шепотом пытала она. – Слушай, а чего срыв-то такой? Ты же всегда такая скрытная, мы-то откуда знали?! Что, из-за того, что Вероника подкатывает к Максу?

– Да при чем тут это, – так же шепотом отбивалась Тая. – Я разве хоть слово сказала?

– А мы типа не понимаем, – фыркнула с соседней парты Дашка. – Ты же как партизанка! Нет чтобы сразу правду родным подругам сказать…

Это было и смешно, и глупо: ее панику по дороге в школу и странное поведение на литературе истолковали как ревность из-за Макса. Хотя о какой ревности речь, если их с Громовым роман еще даже не успел начаться?

Тая бросила заинтересованный взгляд на сидящего впереди слегка сутулого парня с чуть длинноносым профилем – предмет жгучего интереса подавляющего девчоночьего большинства.

Макс перешел в их школу полгода назад: перевелся из-за каких-то событий в семье или же «личной любовной драмы», как утверждала вечно все знающая Ирка. Всегда спокойный и даже чуть высокомерный, всегда одетый в идеально отглаженную белую рубашку и темные джинсы, Макс Громов покорил все женские сердца на первом же уроке физкультуры, показав, как надо играть в волейбол. Несмотря на то что Макс выглядел худее и щуплее остальных парней в классе, он вел себя увереннее. Да и учился без усилий на «отлично». Легко завоевал уважение у ребят, а сделать это к концу школы, когда отношения уже сложились, было практически нереально. Вообще, в понимании Таи, друзей у Громова было даже слишком много. Они всегда вертелись у школьного двора: то ли компания из прежней школы, то ли знакомые из будущего института.

А вот девушки у Макса не было: этот важный вопрос Ирка с Дашей выяснили на следующий же день после той знаменательной тренировки по волейболу, когда меткие броски новенького произвели неизгладимое впечатление на весь одиннадцатый «А». Прозондировав фотографии и блог Громова в соцсетях, девчонки загорелись надеждой: если парень и сходил с ума, то по спортивным машинам.

Но девушки одиннадцатого «А» напрасно интересовались худощавым таинственным незнакомцем: уже к Новому году стало ясно, что новенький «запал на экзотику», как зло выражалась Кошненкова. Макс подписался на Таин Инстаграм, едко комментировал ее фото с кофейными чашками, здоровался в школьных коридорах и пару раз в столовой садился рядом, пытаясь завести разговор.

Тая же и радовалась, и немного боялась. Радовалась, что впервые за семнадцать лет на нее обратил внимание нормальный парень. И боялась, что не знает, как себя вести, чтобы не оттолкнуть, – ведь даже целоваться ей до сих пор не приходилось. Да и о какой романтике, свиданиях и поцелуях могла быть речь, если, выходя из дома, ей приходилось видеть только противные рожи, слышать свист и вопли вслед? Вот что значит издержки необычной и слишком яркой внешности…

Но завтра должно что-то сдвинуться с мертвой точки: Макс позвал ребят из класса на свой день рождения, и, как говорит умудренная жизнью Ирка Елесина, затевается все это действо с поеданием суши и проматыванием громовских денег только ради Тайки.

– Ну? – Дашка умоляюще впилась в нее глазами. – Таечка, ну колись уже!

– Из-за Макса сорвалась? – шепотом вопрошала Ирка, хлопая круглыми глазами.

«А может, так и лучше, – решила вдруг Тая. – Не выкладывать же подругам всю историю про нервный припадок. Решат, что я свихнулась, если расскажу про кошмар, который мне с утра мерещится…»

– Да, – Тая сдалась, деланно смутившись. – Да, из-за Макса. Позор на мою седую голову. Довольны, мамаши?

– Йес! – Дашка подпрыгнула на стуле и тут же навлекла на себя гнев астрономички.

– Елесина, Романцова и Темнич, я вижу, вам совершенно неинтересно строение Вселенной и дальний космос? – оскорбленно выдала та. – То есть я тут трачу свое время, показываю презентации, а вы даже не желаете меня слушать?

– Темнич выделывается, – хохотнул Бугаев. – Потом в Инстаграм выложит похохмить: «Френды, я рушу основы Вселенной…»

Бугаев получил заслуженный нагоняй от преподши, дальний космос на доске погас, и класс с облегчением вываливался в коридор, радуясь концу учебного дня. На носу были долгожданные выходные.

«Выхи», «отоспаться», «ЕГЭ», «завтра оторвемся» – все это крутилось каруселью в голове, пока Тая в компании подруг добиралась от школы до дома. Отвечала девчонкам на автопилоте, смеялась и месила сапогами талый снег, радуясь, что ни на минуту не останется одна. Только вот старалась лишний раз не смотреть по сторонам и не оглядываться.

К счастью, их больше не преследовали и на лестнице уже никто не сидел: странная компания исчезла в неизвестном направлении.

Дома обнаружились вечерние гости: в прихожей встретил мокрый зонт, под которым сейчас прятался Бандит, а с кухни доносились голоса. Гудел соседский басок Веры Павловны, тетка Рита что-то отвечала. Такие задушевные беседы частенько происходили по пятницам перед выходными, и из чайных чашек попахивало коньяком.

– Ты, главное, не сдавайся, Ритуля! Жизнь бьет – а ты давай сдачи! – увещевала тетя Вера, не уточняя, каким образом можно «давать сдачи» самой жизни.

Сейчас разговор еще не достиг нужной стадии, когда можно задать интересующий вопрос, и Тая решила подождать, встав под дверью кухни и напряженно прислушиваясь.

– Вот у сестры моей, Юльки, чем у нее жизнь лучше? – тетка вздохнула. – Подумаешь, Москва. Питер не хуже этой ее Москвы. Захочу – в Эрмитаж пойду. Захочу – в Третьяковку.

– Да, Третьяковка, – вздохнула тетя Вера. – А разве она не в Москве? Я точно не помню, сама в музее последний раз на школьной экскурсии была. Не помню, правда, в каком…

– Она меня за человека не считает, смотрит как на грязь под ногами, – не слушая подругу, продолжала тетя Рита. – Да, торчу сутками на кассе, перспектив – ноль. По заграницам, как она, не езжу, дорогие шмотки только снятся, машине моей уже пятнадцать лет. Она в такую даже не сядет, ей противно! Она ее называет «это ржавое ведро».

– Не в деньгах счастье, – ответила тетя Вера. – Она-то думала, что ее Дашка вырастет, человеком будет. А вышло наоборот! От рук ее девка отбилась, двадцать лет ей уже, а мозгов нету. Только за своим парнем бегает. Из института ее с треском – БАЦ!

– Вот! – тетя Рита гордо вскинула подбородок. – Как говорится, цыплят по осени считают. Я вот на Таечку очень рассчитываю. С такой внешностью ей одна дорога – хорошо в жизни устроиться. Найдет себе богатого, а Юлька со своей Москвой и деньгами удавится от злости! – в голосе тетки послышалась непреклонная уверенность, и Тая поморщилась. Мечты тетки о деньгах и принцах вызывали аллергию, но спорить было бесполезно: уж лучше этих тем просто избегать.

– Замуж выйдет за олигарха как минимум, – яростно подтвердила тетя Вера. – И тебя вытащит, поможет из нищеты выбраться. Ей по жизни повезет ого-го как. Раз уж в той страшной аварии выжила…

– Не сглазь, – вздохнула тетя Рита. – Как вспомню ту историю, будто вчера все произошло. Да-а…

Вот сейчас – пора.

Толкнув дверь, Тая шагнула в полутемную кухню, где кружевной абажур над столом рисовал таинственные световые узоры на клеенке.

– Здра-асьте. Чай пьете, да?

– Чай-чай, – быстро среагировала тетя Вера, почему-то смутившись, и добавила: – С тортиком. Будешь торт, Таюсик? Ореховый, сегодняшний, пациент один благодарный мне принес и подарил. Попадаются же у меня раз в год нормальные больные со сломанными ребрами…

– Не-а, спасибо. Я фигуру берегу.

– Фигура, хм… – опечалилась чему-то тетя Вера, вздохнув всем своим грузным телом.

– Можно мне еще раз про ту историю послушать? – сразу перешла к делу Тая. – Теть Рит, ты же начала рассказывать про мое спасение, как все было в ту ночь, ну и так далее.

Рассказывать «ту историю» тетя Рита действительно любила, и не меньше, чем проклинать заносчивую сестру или перемывать кости дяде Шурику.

Обычно начав разговор на тему давно прошедших событий, тетя Рита уже с пути не собьется – любимая тема. Историю своего спасения и удочерения Тая слышала тысячу раз, но сейчас можно будет задать несколько важных вопросов, актуальных с сегодняшнего утра.

– Могу и рассказать, лишний раз разбередить старые раны, – с охотой согласилась тетя Рита, сделав выражение лица таким, будто она готовилась сыграть «Гамлета» на сцене БДТ. – Страшно сказать, шестнадцать лет назад это было. Жизнь у меня только начиналась, и все как по маслу шло. Сестра моя Юлька мне в подметки не годилась, она только завидовала, я ведь ее младше на два года. А я в Москву переехала, поступила в театральный, жених у меня московский появился: цветы охапками, конфеты. Маргарет, говорил, ты для меня всё! Любовь всей жизни я для него. Свадьбу мы уже готовили, уже день был назначен. Машину купили, я права получила, обожала водить! И вот в тот день… – тетя Рита обвела медленным взглядом кухню, будто смотрела в зрительный зал со сцены. – Качу по Кутузовскому на машине, ночью. И вдруг… Врезается в меня машина! Не я в нее – она в меня! БАЦ! Только скрежет, грохот!!! Очухалась я… из машины вылезаю – груда железа дымится на асфальте. Женщина ничего сказать не может, а ребенок маленький кричит, надрывается! Она была за рулем, она врезалась – я ехала на зеленый! И что она шептала, ведь до сих пор помню! Точно помню каждое слово. Я ее спрашиваю – что случилось, как зовут вас, кому сообщить о вас? А она имя свое назвать не может, только шепчет – мол, оно идет за мной, оно по яви идет, и мой ребенок… потом что-то неразборчиво… На девочку показывает и говорит: «Тая, Тая…»