Саша Фишер – Звезда заводской многотиражки (страница 6)
И свет я так и не выключил… Хотя и хрен с ним.
Я снова рухнул на кровать и провалился в сон.
– Веник, ну какой еще оживший труп, что ты мне голову морочишь?! Опять собутыльника притащил, а выпроводить не успел, и теперь сказки сочиняешь? – Проснулся я чуть раньше, чем женщина заговорила. Разбудили меня шаги, хлопающие двери и всякий прочий шум. А эти слова просто были сказаны прямо за дверью. Голос был пронзительный, как будто говорила героиня мультфильма.
– Надежда Павловна, что вы такое говорите! – возмущался Веник.
– Фу, накурил опять! – сказала женщина. – Фрамугу открой!
Дверь распахнулась. На пороге стояла миниатюрная женщина в белом халате и в белой шапочке. На лице – старомодные очки в толстой оправе. В руках – картонная папка. Не только голос у нее был мультяшным, сама она тоже была какая-то мультяшная.
– Так, молодой человек… – сказала она и строго посмотрела на меня. Я поймал себя на желании вскочить и вытянуться по стойке смирно. Ну или хотя бы сложить руки на парте перед собой.
– Здрасте, – сказал я и кивнул.
– Так… – повторила она, оглядела меня с ног до головы, потом повернулась к маячащему за спиной Венику. – Веник, ты вообще обнаглел?! Что вы тут такое устроили?!
– Надежда Павловна, да он правда ожил! – заныл Веник. – Я в журнале все зарегистрировал, номер семьсот тридцать четыре, сами проверьте!
– И от чего же он умер? – Врачиха вошла в комнату, впечатывая широкие каблуки своих туфель в обшарпанный линолеум. – Кто радио выключил?!
– Э-э-э… – Я втянул голову в плечи. Женщина воткнула вилку в розетку. Бело-зеленый радиоприемник тут же ожил.
– Сообщение со всесоюзной ударной стройки Чебоксарской ГЭС, – заговорил бархатный голос диктора. – Многотысячный коллектив строителей начал подготовку к перекрытию Волги…
– Так… – Надежда Павловна снова посмотрела на меня. Мне на секунду показалось, что, если бы не очки, ее взгляд прожег бы во мне дыру. – Значит, так, одевайтесь и выметайтесь немедленно, пока я добрая. А что насчет тебя, Веник… На ближайшем собрании я поставлю вопрос о твоем увольнении! Так больше продолжаться не может!
– Да его вот так прямо и привезли! – Веник всплеснул руками и ударился пальцами правой руки об косяк. Зашипел. – У него нет никаких вещей, сейчас милиция приедет, будут экспертизу делать…
– Какую еще экспертизу, что ты мелешь?! – заорала Надежда Павловна. – Притащил какого-то своего дружка и выдумывает тут!
– Надежда Павловна, да ни один из моих дружков никогда «Рилу» не наденет! – в голосе Веника звучало прямо-таки неподдельное возмущение.
– Я слышать об этом ничего не хочу! – Надежда Павловна топнула ногой. Так сильно, что стеклянная банка с почти почерневшим чаем на тумбочке задребезжала. – Мало того, что сам одеваешься как обезьяна, так еще и… Немедленно выметайтесь, а то я милицию вызову!
– Милиция сама сейчас приедет! Экспертизу проводить… – протестовал Веник. – У него даже пальто нет, он там продрогнет на улице, снег вчера шел!
– Какую экспертизу? – Надежда Павловна схватила меня за плечо и попыталась поднять.
– Судебно-медицинскую, – втолковывал Веник. – Расследование будет, вроде как убили его.
– Кого убили? – Надежда Павловна свела брови, между ними пролегла строгая складка.
– Вот его. – Веник ткнул в меня пальцем. – Номер семьсот тридцать четыре, по журналу проверьте.
– А почему тогда он живой? – спросила она и снова посмотрела на меня.
– Так я же с этого начал. – На лице Веника отразилось вселенское страдание. Вид он имел бледный, но это понятно, все-таки работал всю ночь человек.
– Хабаровской краевой комсомольской организации вручено переходящее Красное знамя ЦК ВЛКСМ за успехи в коммунистическом воспитании молодежи, – сказало радио все тем же бархатным голосом диктора.
«Нельзя так со мной спросонок… – подумал я, чувствуя, как снова начинаю деревенеть. – Они тут сумасшедшие все какие-то…»
– А можно позвонить? – спросил я, чтобы хоть как-то установить связь с реальностью. А то у меня было ощущение, что вокруг какое-то кино.
– Телефон в регистратуре, – сказал Веник. – Выйдешь, потом по коридору налево, потом снова налево.
– Так… – сказала Надежда Павловна, уперла руки в бока и встала грудью на защиту дверного проема. – Вы кто такой вообще?
– Жан Михайлович Колокольников, – отозвался я.
– Час от часу не легче! Что еще за Жан? Какая-то ваша кличка опять?! – Волна гнева врачихи снова покатилась почему-то на Веника.
– Да Надежда Павловна, я его только сегодня впервые увидел! – простонал Веник и закатил глаза. – Его труповозка привезла, там Воха с Юрилой, у них смена скоро закончится, вот у них и спросите!
– Да что за цирк вы мне тут устроили?! – Врачиха снова топнула ногой.
– У меня, кстати, тот же вопрос, – сказал я. – Я вообще-то с высоты упал, можно мне нормального врача, а не патологоанатома?
Врачиха несколько раз молча открыла и закрыла рот. Кажется, просто не нашлась, что сказать. Я поморщился. Не люблю таких теток. Ничего не проверила и давай сразу разборки устраивать.
Я подмигнул Венику, пока ее взгляд искал еще какой-нибудь повод для возмущения. Тот в ответ развел руками и пожал плечами.
Тут в коридоре зацокали еще чьи-то каблуки.
– Надежда Павловна, вы здесь? – В комнату заглянула девушка в белой шапочке с бесцветным рыбьим лицом. – Там милиция приехала…
Глава четвертая. Диссоциативная фуга
Женщина выскочила из комнаты отдыха, а Веник остался. Он уселся на кровать напротив и достал из кармана халата пачку папирос. Протянул мне.
– Будешь?
Меня замутило только от одного взгляда на пачку с легендарной картинкой, которую советские летчики якобы успешно использовали как полетную карту. Радиоприемник бормотал что-то про напряженность между Ираном и Ираком и агрессивную политику НАТО.
– Судмедэксперт, наверное, приехал, сейчас цирк начнется… – криво ухмыльнулся Веник, зажав зубами папиросу. – О, слышишь? Уже началось!
Веник чуть привстал с кровати и толкнул дверь. Петли скрипнули, и из коридора донесся недовольный, как у циркулярной пилы, напоровшейся на гвоздь в доске, голос Надежды Павловны.
– …уже писала жалобы и заявления! А вы все равно возите и возите! А у нас мест нет! И трубы во второй секционной протекают! Закрыли у нас лабораторию, за-кры-ли! В шинниках новый морг, там места как на стадионе! Чего вы их ко мне возите?
Слова собеседника было не слышно, только низкое «бу-бу-бу» мужского голоса.
– Вот каждый раз вы так говорите! – Надежда Павловна слегка сбавила обороты. – А мне что прикажете делать?
– Бу-бу-бу… секционную, Надежда Павловна… бу-бу-бу… последний раз, – ответил мужской голос.
– Ножом вы меня просто режете, вы же понимаете?! – отчеканила Надежда Павловна. – Но-жом! Скаль-пе-лем! И пользуетесь моей добротой. Ну какой там труп вам нужен?
Веник дымил папиросой с весьма философским видом. Его брови шевелились, а левой рукой он жестикулировал, будто мысленно озвучивал разговор, который нам сейчас было не слышно. Из коридора доносились какие-то звуки – шаги, металлический лязг, скрежет, потом вроде что-то упало и покатилось. Потом снова шаги, теперь уже более торопливые.
– А вот сейчас… – Он со значением поднял вверх указательный палец.
– Веник! – раздался вопль Надежды Павловны. – Вениамин! Немедленно иди сюда!
– Я же говорил, будет цирк! – Он бросил окурок в стакан с недопитым чаем, поднялся и расхлябанной походкой вышел из комнаты отдыха. Я тоже встал и подошел к двери, чтобы лучше слышать, что там происходит.
– Веник, да что ж это такое? – напустилась на патлатого санитара Надежда Павловна. – Согласно журналу, ты принял ночью труп номер семьсот тридцать четыре, но в холодильнике тела нет. Куда ты его дел? Опять решил, что ему надо проветриться, и выкатил на улицу?
– Я же вам говорил, Надежда Павловна, – со вздохом проговорил Веник.
– Ну вот опять, снова-здорово! Я тебя спрашиваю, где тело?!
– Да живой он, я же говорю! Я старушке грим накладывал, а он сам пришел, я чуть в штаны не наложил…
– Кто живой? Что ты мне голову морочишь?!
– Да труп этот, семьсот тридцать четвертый…
– Что значит – труп пришел?!
– Гражданочка, не могли бы вы…
– Да подождите вы, Веник, объясни толком, куда ты дел труп?!
– Никуда я его не девал, чаем напоил и уложил спать в комнате отдыха.
– Так это тот, что ли… Так и что теперь делать? Секционная-то готова?