Саша Фишер – Звезда заводской многотиражки 3 (страница 11)

— Привет! — скованно ответила она и поправила платье. Выглядела она… ммм… странно. Во-первых, платье было дурацкое. Старомодное такое, из жесткого искусственного шелка пестрой фиолетово-коричневой расцветки. Без намека на декольте, зато с дурацким бантом на шее. В такие платья одеваются на все праздники тетеньки под пятьдесят. Волосы были завиты крупными волнами. И, судя по тому, что лежали они монолитной глыбой, были залиты целым флаконом лака для волос. Вон того, который как раз стоит в коридоре на полочке рядом с зеркалом у нее за спиной. «Прелесть люкс». И в довершение образа, она была в туфлях на каблуках. И стояла на них не сказать, чтобы очень уверенно.

— Ой, разве уже два часа? — жеманно удивилась она. — А я даже не успела нормально одеться к твоему приходу, так и хожу в домашнем…

Обнять и плакать! Я еле сдержался, чтобы не засмеяться. И даже не потому что она выглядела смешной. Просто над самой ситуацией. Я слышал подобное какое-то невероятное количество раз. И именно от девушек при полном марафете. Явно ведь, с утра его наводила. И еще ночь на бигудях спала металлических. Ну или термобигуди с утра в кастрюле кипятила, помню, у мамы такие были.

Найти бы того человека, который вбил в хорошенькие головки юных барышень эту вот шаблонную фразу и стукнуть чем-нибудь тяжелым. По голове.

Да, отличная мысль, встретить мужчину на пороге, притворно ахнув, что одеться не успела. Только нужно и не одеваться. Взмахнуть полой распахнутого халатика, сверкнуть голым соском. Или впустить и скрыться за дверью спальни, вильнув тугой попой в коротеньких домашних шортах. И тогда он весь твой. Мыслей у него останется ровно одна. Да и та не в голове. Такое лукавство я люблю и уважаю, даже если оно дальнейшего развития не получает. А вот когда девушка в полном доспехе из вечернего платья, прически, тонны штукатурки и шпилек делает вид, что только с постели встала… Ну, такое… Впрочем, я забываюсь. Это же все-таки советская девушка. И если она приглашает домой на чай, то это может означать только то, что она пригласила меня на чай. И уже одно это для нее невероятно смелый поступок. Потому что мало ли, кто что подумает…

— Проходи, вот тут тапочки, — она снова одернула платье и неловко переступила ногами на высоких каблуках.

Стол в комнате уже был накрыт. В центре — круглый пирог, посыпанный сверху тертым шоколадом. Две фарфоровых чашки с блюдцами. Хрустальная вазочка с шоколадными конфетами.

— Настя, а разве тебе можно ходить на каблуках? — спросил я, усаживаясь на один из стульев и оглядывая комнату. Югославская стенка, телевизор с двурогой антенной, зеленые обои в крупных ромбах, люстра с множеством прозрачных висюлек. Диван-книжка, обязательный ковер на стене, тяжелые шторы на металлическом карнизе. Все, как у людей.

— Я так привыкла, — она принужденно пожала плечиком и тоже села. И с явным облегчением убрала ноги под стол.

С одной стороны, очень хотелось сейчас перехватить инициативу, глупо пошутить, рассказать байку, заставить ее рассмеяться. С другой… А почему бы не поиграть по ее правилам? У нее ведь явно в голове есть какой-то сценарий нашего свидания. Попробую для разнообразия подыграть девушке…

Глава седьмая. Не открывайте дверь незнакомцам

«Просто представь, что тебе десять, ты учишься в школе и пришел в гости к однокласснице», — сказал я сам себе, когда Настя перешла к очередному номеру ее программы — рецепту этого ее фирменного пирога.

— Это наш секретный семейный рецепт, — с воодушевлением рассказывала Настя. — У моей мамы его все соседки пытаются выведать, но она хранит тайну, как партизан!

— Очень вкусно, — я потянулся за вторым куском. — А название у этого тортика есть?

— «Три богатыря», — шепотом сказала девушка.

— Ммм… Теперь мне тоже хочется узнать этот секрет, — я подмигнул. На самом деле, вкус был очень знакомый. С детства, можно сказать. Мама пекла примерно такой по праздникам. Три коржа, один с маком, второй с орехами, третий с изюмом. И пропитано это все доброе сметаной, взбитой с сахаром. Только называлось это в ее блокноте с рецептами «Сказка». И секретный его рецепт я, конечно же, знал. Когда мне было четырнадцать, решил сделать родителям сюрприз, залез в этот самый ценный мамин блокнот и воспроизвел, как умел. Получилось не так красиво и ровно, как у мамы, и сметана категорически не хотела превращаться в нежный густой крем, но в целом, в целом… Я подумал пару секунд и рассказал эту историю. С небольшими купюрами. Не уточняя, что секретный рецепт моей мамы один в один повторял этот вот домашний торт, которым Настя так гордилась.

— А может музыку поставим? — встрепенулась Настя, когда тема кулинарии себя исчерпала. — У меня есть много пластинок!

— Отличная идея! — с энтузиазмом согласился я. Настя завозилась, перед тем, как встать, под столом что-то стукнуло. Я мысленно усмехнулся. Ну да, туфли. Те самые, к которым она привыкла, как в домашним тапочкам и скинула их с ног, как только села за стол. Благо, скатерть длинная, почти до пола. И вот сейчас торопливо пытается сунуть ноги обратно в жесткие лодочки. Когда она встала, по лицу пробежала болезненная гримаска. Похоже, ну очень неудобные туфли!

Она открыла полированную крышку старенькой радиолы «Кантата» и достала пластинку из конверта. Ансамбль «Баккара», Испания. Судя по тому, что пластинка лежала на полочке, подготовлена тоже была заранее.

Девушка осторожно подула на пластинку, сдувая с нее невидимую пыль, и склонилась над музыкальным агрегатом. Раздалось шуршание, потом нежный женский голос:

— Ooh here comes that man again

Something in the way he moves

makes me sorry i’m a lady…

Настя села обратно на стул. На лице — испуганное ожидание. Наверное, по сценарию, я должен сейчас пригласить ее танцевать. А потом — распускать руки. На что она, как порядочная девушка, должна, конечно же, отреагировать возмущенно… Нет, мне вообще не нравится такое развитие событий! Настя была миленькая, я и правда с удовольствием бы распустил руки. Сначала, правда, заставил бы ее снять эти дурацкие туфли под тем предлогом, что у нее травма лодыжки, а врачи категорически запрещают как минимум месяц носить неудобную обувь. Потом я бы усадил ее на диван и сделал ей массаж ног… И болтал бы при этом, не затыкаясь. Рассказал бы про свою работу, про нашего смешного и нелепого, но очень доброго и работящего Семена, про то, как мы всей редакцией писали фельетон про знаменитого буяна из цеха вулканизации Брыкина. Надо было написать так, чтобы и партком с профкомом были довольны, мол, жестко мы его приложили, поделом ему, дебоширу. И чтобы сам здоровяк Бричкин, реальный такой здоровяк, два метра ростом, косая сажень в плечах и кулаки размером с мою голову, не обиделся и не пришел к нам в редакцию предъявлять претензии.

Потом она бы расслабилась и перестала выглядеть, как деревянная кукла.

А потом…

Но делать всего этого я, конечно же, не стал.

— Настя, кстати, хотел спросить, а Нонна же в бухгалтерии работает? — спросил я, подавшись вперед и подперев подбородок кулаком.

— Нонна? — переспросила девушка и густо покраснела. Настолько густо, что даже через сантиметровый слой тонального крема стало заметно. — Крымова?

— Наверное, — я пожал плечами. — Или у нас на заводе несколько женщин с таким именем?

— Я только одну знаю… — пробормотала Настя. — А почему ты спрашиваешь?

— Понимаешь, я в нашей многотиражке решил сделать рубрику, посвященную личной жизни, — начал я. — В ней мы будем публиковать письма с историями и семейные советы. И до меня доходили слухи, что Нонна неофициально занимается чем-то очень похожим. Она же сваха, верно?

— Нет… Не знаю… Это все какие-то сплетни… — Настя начала заикаться.

— Настя, я никому не расскажу, честно! — я снова подался вперед и заглянул ей в глаза. — Наукой доказано, что у лучших работников все в порядке с семье и личной жизнью! Значит наша задача — улучшить личную жизнь тем, у кого она не устроена. Понимаешь?

Настя прикусила губу и с сомнением посмотрела на меня. Ну давай же, милая, выкини уже из головы этот свой жуткий сценарий идеального свидания, и давай просто поболтаем! Как приятели и коллеги.

— Ну… — замялась девушка и опустила глаза. — Я тоже про Нонну только по слухам знаю… Если я расскажу, это не будет сплетнями?

— Когда рассказываешь что-то корреспонденту газеты, это не сплетни, а предоставление информации! — глубокомысленно изрек я.

— В общем… К ней приходят, когда хотят замуж, — медленно и с трудом проговорила Настя. — Сначала она все выспрашивает, а потом просит подождать. И через неделю или две называет два или три имени. И дает советы, что нужно делать, чтобы эти мужчины обратили внимание…

— Она только с завода мужчин подбирает? — спросил я. — Или у нее ассортимент побогаче?

— Только с завода, — кивнула Настя. — Ой, нет! Маринке из планового отдела достался инженер из НИИГиПро… Значит не только с завода. А еще говорят, что у нее настоящий дар, и она никогда не ошибается. И будто мысли читает, как Джуна или Вольф Мессинг.

Я вышел от Насти, когда еще только начало темнеть. Поблагодарил за вкусный тайный торт и занимательную беседу, потом сослался на срочные дела и ушел. Никаких дел у меня, разумеется, не было. Просто не хотелось каким-то образом форсировать события. Девушка симпатичная, найдет себе нормального парня.