Саша Фишер – За глупость платят дважды (страница 46)

— Нет это вы послушайте! — Крамм упер кулаки в стол и навис над сидящей Бенедиктой. — Все эти дела, причастность к которым вы пытаетесь сейчас нам приписать, происходят здесь, в ВАШЕМ городе. И уж точно не мы с герром Шпатцем устраивали все эти покушения. В том числе и на самих себя. Или вы считаете, что нам настолько нечем заняться, что мы инсценируем в вашем тишайшем и благопристойнешем Аренберги ужасные злодеяния, чтобы... У меня отказывает фантазия, фрау пакт Гогенцоллен. Давайте же, помогите мне! Расскажите о наших мотивах, которыми мы, по вашему мнению, руководствовались, устраивая все эти бесчинства?

— Герр Крамм, вы забываетесь...

— Нет, фрау пакт Гогенцоллен, это ВЫ забываетесь! — Крамм прошел по комнате взад-вперед, не обращая внимания на требование сидеть на месте. — На герра штамм Фогельзанга было совершено покушение. Девушка, с которой он делил постель, погибла по вине неизвестных злоумышленников. И что же вы делаете? Вы наседаете на герра верванта сразу после инцидента и ведете себя так нагло и бесцеремонно, словно это он устроил пожар в своем номере, сжег все свои вещи, девушку и чуть не сгорел сам. Ды вы хоть понимаете, чем вам это грозит, если по приезду в Пелльниц мы напишем в рапорте обо всем этом? О предвзятости, с которой здесь относятся к вервантам? О тупости некоторых полицаев... Герр Шпатц, как звали того оберфльдфебеля?

— Кукс, — ответил Шпатц. Напряжение, тоска и прочие сложные чувства его уже отпустили. Он смотрел, как герр Крамм изображает неподдельное возмущение, и у него едва получалось сдержать улыбку. Конечно, Бенедикта не виновата. Она, надо заметить, была вполне вежлива и корректна. Особенно с учетом истории из знакомства. Но Крамм был бесподобен, конечно. — Ханс Кукс.

— У него еще и имя дурацкое, — Крамм хлопнул себя руками по бедрам и сел. Потом снова вскочил. — Вы бы лучше разобрались с вашими молокососами, которые бомбардировали герра Шпатца своими детскими угрозами!

— Герру штамм Фогельзангу угрожали? — в глазах Бенедикты засветился огонек азарта.

— О да! — Крамм быстро метнулся к своему портфелю, который он оставил в прихожей. — К счастью, герр Шпатц видел не все письма. Можете полюбопытствовать...

Крамм положил перед фрау пакт Гогенцоллен тонкую стопку листков бумаги. Она пробежала глазами по одному письму. Взяла второе. Потом третье.

Шпатц посмотрел на Крамма. Тот подмигнул. «Интересно, откуда взялись другие письма? — подумал Шпатц. — Крамм умеет подделывать почерк?»

— Вы знаете, кто их писал? — резко спросила Бенедикта, подняв взгляд.

— К сожалению, да! — Крамм снова сел. — Один наш давний приятель, герр Бенингсен, привел нас к себе в редакцию на заседание клуба этих юных дарований.

— Бенингсен, вы сказали? — фрау снова взялась за ручку. — Вы не будете против, если я оставлю эти письма у себя?

— Разумеется... — Крамм потянулся к графину с водой, налил немного в пустой стакан и замер. — Подождите! Вы считаете, что они могут быть причастны к этому покушению?

— Я обязана допросить их и проверить это, — ответила Бенедикта.

— Они мне показались просто тяфкающей шпаной, — Крамм задумчиво покрутил стакан на столе. — Впрочем, я не буду мешать вам делать вашу работу.

Губы Бенедикты скривились в ироничной усмешке. Но буквально через мгновение ее лицо снова стало серьезным.

— Бенингсен, — сказала она.

— Что Бенингсен? — переспросил Крамм.

— Это тот самый Бенингсен, который издает газету «Семь добродетелей»? — она постучала ручкой по столу.

— Насколько я знаю, да, — Крамм пожал плечами. — Он всегда издает какую-то газету, в Билегебене, где мы познакомились, он занимался тем же. А что?

— Ничего, просто уточнила, — глаза ее хищно блеснули. «Похоже, что у нее с ним имеются какие-то свои счеты, — подумал Шпатц. — Что ж, даже жаль, что он успел покинуть Аренберги!»

— Фрау пакт Гогенцоллен, вы задали все вопросы, которые хотели? — спросил Крамм и снова вскочил.

— Думаю, да, — Бенедикта кивнула. — Если вдруг мне потребуется информация, я вас вызову в полицайвахту.

— Сожалею, фрау пакт Гогенцоллен, — Крамм развел руками. — Явиться мы уже никак не сможем, потому что вынуждены покинуть ваш замечательный город и вернуться в Пелльниц. Впрочем, если информация вам действительно будет нужна, то я черкну вам адрес, по которому можно направлять корреспонденцию в резиденцию Фогельзангов, чтобы ее не выбросили в мусорную корзину.

— Мне сообщили, что герр посол Карпеланы хотел бы побеседовать с герром штамм Фогельзангом, — сказала женщина.

— Если герр посол непременно этого хочет, он может купить билет на рейсовый люфтшифф, и мы с удовольствием с ним побеседуем, — Крамм растянул губы в улыбке. — О чем я действительно жалею, так это о том, что мне не удалось сводить вас на свидание, прекрасная фрау Бенедикта! А что касается посла...

— Вы знаете, что вы ужасный наглец? — возмущенно сказала фрау пакт Гогенцоллен, но на ее бледных щеках заиграл румянец.

— Каков уж есть! — Крамм подмигнул. — Герр Шпатц, теперь нам действительно пора.

— У меня из одежды остался только этот халат, герр Крамм, — Шпатц стряхнул с махровой ткани ошметки чего-то горелого.

— В нашем крафтвагене затемненные стекла, так что вы можете ехать хоть абсолютно голым, герр Шпатц, — Крамм направился к двери. — Прощайте, прекрасная фрау Бенедикта! Я действительно был рад с вами познакомиться, и очень сожалею, что мы доставили вашему городу столько хлопот.

Приземистый черный крафтваген, длиной чуть ли не половину здания, дожидался возле крыльца. Шпатц тщательнее запахнул халат и быстро скользнул на заднее сидение.

— Как долго ты там возился, Крамм! — раздался с водительского места сварливый пронзительный голос. — Неужели ты не мог просто послать эту зарвавшуюся полицайку куда подальше как-нибудь покороче?

— Вы само очарование, фройляйн Диммах, — Крамм засмеялся. — Не понимаю, как я раньше жил без ваших ценных советов!

— Я не нанималась к вам таксистом! — женщина нажала на газ, двигатель крафтвагена взревел, и машина понеслась по улицам просыпающегося Аренберги. — И не смейте называть меня фройляйн!

— Ох, каждый раз забываю...

— Почему Фогельзанг голый? Ему без тебя лень было одеться, Крамм?

Они продолжали переругиваться, но Шпатц перестал слушать. Он смотрел на дома и улицы Аренберги. Улицы без вывесок и яркой рекламы. На хмурых ранних прохожих, спешащих на работу. Они проехали мимо сквера, где они были с Лелль. Мимо особняка Ансгарда Гогенцоллена. Потом они повернули, и на мгновение в просвете улицы появилось море, и мелькнул белоснежный корабль из Карпеланы.

Такое странное было ощущение. Как будто все сожаления, тревоги, тоска и прочие переживания сгорели ночью в пожаре вместе с Лелль.

То есть, не Лелль, конечно. Лелль все еще жива. И скоро он ее увидит на доппеле герра доктора.

Сгорели чувства к Лелль. Если они, конечно, вообще были.

Шлатц хмыкнул. Открыл дверцу бара, заполненного, как обычно бывает в подобных крафтвагенах, крохотными бутылочками разных напитков, нашел бутылочку шерри. Сделал глоток и улыбнулся. Кожа на лице отозвалась саднящей болью.

Это же победа, верно?

Глава 11

Шпатц покрутил в руке стакан, на дне которого плескалась темно-янтарная жидкость. Готтесанбитесрдорф сказал, что после всех отчетов, допросов и влитых внутривенно медикаментов, Шпатцу необходимо выпить и расслабиться. Но какой-то особой необходимости в этом Шпатц не чувствовал. Сделал пару глотков шерри, конечно, все-таки напиток был далеко не второсортная бормотуха, герр доктор предоставил бутылку из собственных запасов.

Но напиваться не хотелось.

Вроде бы, он должен чувствовать сейчас усталость и опустошение. Все-таки, сначала ему пришлось писать детальнейший письменный отчет про Лелль, включая эмоции и домыслы, потом пройти через вдумчивый допрос чуть ли не по каждому написанному слову, а потом через тот же допрос, но с применением медикаментов.

Он думал, что все это превратит его практически в овощ.

Но вот он сидит в пустой кают-компании, один, в компании бутылки первоклассного шерри. Но не чувствует ни усталости, ни чувства вины, ни каких-либо других отрицательных эмоций. «Возможно, все они сгорели во вчерашнем пожаре», — подумал Шпатц и сделал еще глоток и посмотрел в окно. Доппель летел невысоко, по бескрайним пшеничным полям скользила его темная тень.

— Герр Шпатц? — Крамм осторожно выглянул из-за двери. — Как ты себя чувствуешь?

— Присоединитесь? — Шпатц приподнял стакан.

— Герр доктор сказал, что тебя лучше не беспокоить... — Крамм сделал пару шагов к столу.

— Ерунда, — Шпатц усмехнулся. — Я в порядке. Неожиданно даже для себя.

— Попробую тебе поверить, — Крамм устроился на невесомом стуле напротив Шпатца и поставил на стол второй стакан. Шпатц открутил золотистую крышечку и наклонил бутылку.

— Честно говоря, я думал, что после всего превращусь в раскисшую развалину, — Шпатц сделал крохотный глоток шерри, скорее просто смочил губы.

— Надо признать, выглядишь ты неплохо, — Крамм приподнял свой стакан.

— И чувствую себя не хуже, — Шпатц подмигнул. — Я что-нибудь пропустил, пока сидел в изолированной камере за стеклом?

— Не особенно много, — Крамм пожал плечами. — На южном фронте без пермен, хотя говорят, что сбили два чандорских люфтшиффа на подлете к Пелльницу.