Саша Фишер – Пионерский гамбит-2 (страница 36)

— Они меня вычеркнули, так что не хочу, — насупился Марчуков. — Пусть сами справляются.

Тут мы подошли к крыльцу, и с отрядом случился еще один конфуз. По цепочке нам передали, что речевка сегодня: «Солнце спряталось за ели, время спать, а мы не ели».

Вот только у части отряда на этот счет было свое мнение. И они начали кричать что-то совсем другое. Получилась неслаженная какофония. Дежурные на столовой даже пропускать нас не хотели, пока мы не скажем речевку все вместе. Но это был пятый отряд, так что особо на их протесты никто внимания не обратил.

Я сел за стол и придвинул к себе тарелку с сероватым рисом, залитым сверху подливой с кусочками мяса. Привычно уже сунул в карман пару запасных кусочков хлеба, скривился, увидев кисель вместо компота. Сцапал пирожок. С печенью, фу… Но поскольку выбора особого не было, взялся за ложку.

В этот момент на стул рядом со мной плюхнулся Мамонов.

— Опаздываешь, — пробурчал я, пережевывая рис с мясом.

— Да там такое было, не мог пропустить, — ухмыльнулся Мамонов. — Артура Георгиевича и Петровича директриса застукала в беседке.

— И они там явно не стихи друг другу читали, — фыркнул я.

— До стихов еще не допились, это факт, — Мамонов проделал те же манипуляции, что и я — притянул к себе свободную тарелку, сунул в карман пару кусков хлеба, надломил пирожок и сморщил нос. — Лучше бы с яблоками…

— Так и что с Петровичем и воспитателем нашим? — спросил я. — Разнос устроила? Бутылку отобрала?

— Разнос, ага, — Мамонов перемешал ложкой содержимое своей тарелки. — До небес прямо. Разве что не материлась, хотя было видно, что ей хотелось.

— И что теперь? — я посмотрел на Мамонова. — У нас будет новый воспитатель?

— Неа, — Мамонов помотал головой. — Нашему дали второй шанс и неделю на исправление положения. И если кто пожалуется, то его мигом вытурят. Он говорил, что замену ему не найти, а Надежда Юрьевна такая: «Вас не это должно волновать сейчас!»

— Вообще-то, если его просто выгонят и никем не заменят, никто и не заметит, — я хмыкнул. — Мы его за все время видели всего раза два. На колорадских жуков он с нами поехал, только потому что Елена ему втык дала. О, а вот и он, явился.

Артур Георгиевич пробирался между столами, пригнув голову. Как будто старался казаться ниже ростом и незаметнее. Сел с краю стола, наклонился к Елене Евгеньевне и принялся ей что-то шептать на ухо. Та морщилась.

— Они не могут его без замены выгнать, — сказал Мамонов. — У каждого отряда должен быть воспитатель.

— Анну Сергеевну заменили же, — я пожал плечами. — Может и Чемодакову найдут замену. Реально, пользы от него никакой же…

Некоторое время мы молча орудовали ложками, поедая наш ужин. Было не очень вкусно, но как-то не до капризов. Честно говоря, я бы и еще тарелочку этого же хрючева умял за милую душу. Так что пирожок, от которого я сначала думал даже отказаться, я тоже сожрал. Несмотря на невкусную сухую начинку. Блин, вот как так, а? Печень же запросто можно приготовить вкусно, ну что они такое с ней делают, что она превращается в какие-то ржавые стружки со вкусом… Да, блин, даже не знаю чего… А вот кисель я не осилил.

— Ты торопишься опять куда-то? — спросил Мамонов, когда я вскочил.

— Ну как, надо же газету повесить, — сказал я. — Марина Климовна одобрила наше творчество.

— Да? — Мамонов удивленно приподнял бровь. — А я думал, что ее уже повесили…

— В смысле? — удивился я. — Олежа сказал, что они мне под кровать ее положили…

— А на доске тогда что за газета? — Мамонов тоже встал. — Я не разглядывал, но когда мимо корпуса пробегал, видел.

— Хм, Олежа, ты не видел? — я повернулся к Марчукову.

— А я не смотрел, — Марчуков задумчиво смотрел на тарелку с несколькими оставшимися кусочками хлеба. Видимо, думал, влезет ли в карманы еще парочка. — Но наша под кроватью, честно. Я не вешал.

— Так пойдемте посмотрим, что тут-то обсуждать? — я пожал плечами и шагнул к выходу. — Может там и не газета вовсе, а объявление какое-нибудь.

Глава 22, про успешную конкуренцию и неуспешную конфликтологию

Но это была газета. Каноничная такая, можно даже сказать, эталонная. С заголовком, вычерченным широким пером, лист ватмана поделен на три колонки-рубрики, картинки-фотокарточки…

— Что еще за «Молния», я не понял? — Марчуков озадаченно почесал в затылке. — Мы же должны были газету делать…

— Внезапные конкуренты… — я пожал плечами.

— А, вы уже повесили газету? — раздался за спиной голос Елены Евгеньевны. — Я заметила, но прочитать не успела еще.

— Так это не наша… — начал Марчуков.

— Это мы с дебятами сделали, — не узнать гнусавый голос Боди было сложно, конечно. — Вам ндавится, Елена Евгеньевна?

— Эй, что еще за «мы с ребятами»?! — возмутился Марчуков. — Это мы редакция газеты!

— Вы в сдок не уложились, Мадина Климовна попдосила меня поддеджать, — Бодя тяжело дышал, видимо торопился, чтобы успеть к разборке перед стендом. Ну или устроить ее. — Как самого стадшего и опытного.

— Не надо ля-ля, во все сроки мы уложились! — насупился Марчуков. — У нас уже все готово, она проверила! Снимай свою газету быстро!

— Если бы мы на вас дассчитывли, то отдяд мог бы остаться вообще без газеты, — Бодя скособочился и облокотился на стену. Если бы не одышка, то вид бы он имел гораздо более победоносный.

— Это нечестно! — Марчуков подступил к Боде и сжал кулаки. Олежа и так-то был роста невысокого, а рядом с высоким толстяком Сохатым выглядел совсем уж первоклассником.

— А по-моему очень даже честно, — Бодя в упор посмотрел на меня.

Я еще раз пробежал глазами по висящей на стенде «Молнии». Статья-опрос, что для ребят значит название нашего отряда. Статья про вред колорадского жука и героическую борьбу с ним. Колонка о спорте с рисунками в духе «детский соцреализм». И даже маленький блок с анекдотами про Гену и Чебурашку. А мне ведь даже в голову не пришло, что можно разделить лист ватмана на колонки. Мы просто наклеивали статьи в случайном порядке…

— Олежа, остынь, — тихо сказал я и повернулся к Боде. — Хорошая газета, ты настоящий талант!

— Кирюха, ты вообще уже?.. — Марчуков аж раздулся от возмущения. — Да он же… Да он!!!

— Ты молодец, — я незаметно ткнул Марчукова в бок, а смотрел на Бодю, изо всех сил стараясь, чтобы в моем голосе не сквозила ирония. — Отличный пример подал, теперь я знаю, к чему стремиться.

На лице толстяка отразилась растерянность. Ну да, логично. Он же явно все это затеял, чтобы мы начали орать и возмущаться, вот как Олежа начал. Наверное, настоящий Кирилл Крамской тоже был бы обижен. И наверняка ввязался бы в свару. А у меня такого желания не было. И даже не столько потому что подросткового максимализма, требующего перетягивания лидерского одеяла и беспощадной борьбы за справедливость, во мне уже как-то не осталось. Сколько потому что я отлично понимал, что именно этого Бодя и ждет. Как любой интриган, убежденный, что он, такой, дергает за ниточки, как в марионеточном театре, а все остальные слушаются.

— Спасибо тебе! — я легонько подтолкнул Марчукова в сторону, шагнул к Боде и протянул руку. Губы Сохатого зашевелились, как будто червяки. Он явно пытался придумать, что бы такое сказать, чтобы ссора, к которой он так бежал, что даже запыхался, все-таки произошла. Вокруг уже толпились ребята из отряда. Кто-то читал газету, но большинство явно следили за нашим разговором.

— Да пожалуйста, — буркнул Бодя, сунул руки в карманы и проковылял к крыльцу. Оттолкнув меня плечом с дороги. Я усмехнулся.

— Ты чего, вообще?! — Марчуков налетел на меня. — Он же…

— Тсс, — я подмигнул. — Давайте позже это обсудим, ага?

Но улизнуть у нас не получилось. Елена Евгеньевна похлопала в ладоши и потребовала, чтобы весь отряд собрался на веранде. И судя по выражению ее лица, повод для общего сбора был какой-то невеселый.

— Ребята, я правильно понимаю, что у нас с вами нет представления на родительский день? — спросила она.

По притихшему отряду прошуршали смешки и шепотки, все взгляды обратились в сторону рассорившейся творческой группы. Те угрюмо молчали.

— Лиля, — Елена Евгеньевна посмотрела на нашу рыжую председательницу. — Что произошло?

Девушка встала, гордо вздернула подбородок, поправила выбившуюся прядь волос и отчеканила вкратце историю, которую я уже знал. Про лесных зверюшек и принцессу спорта. Я переглянулся с Мамоновым, лицо которого стало откровенно скучающим. Ну да, на сцену он никогда не стремился, так что и эта разборка ему, прямо скажем, до фонаря. А вот глаза Марчукова азартно заблестели. Ну да, эта группа подготовки к выступлению его в свой состав не взяла, так что его это практически напрямую касалось.

Поднялась та самая Света, которая хотела играть принцессу, а не обезьяну. В рука она крутила небольшой круглый предмет. «Светяшку» из Финляндии.

Я откинулся на спинку дивана, подавил желание зевнуть и задумался. Внезапно о будущем. Мне давно не снилась Карина. Интересно, значит ли это, что у нее все хорошо? Или это я просто теряю связь со «своим» временем? И что дальше? Что будет потом, когда настоящий я появлюсь на свет? Я просто исчезну, вернув тело обратно законному владельцу? Вернусь в свое время? Или продолжу жить, глядя на мир глазами Кирилла Крамского?

Интересно, а когда я глотнул алкоголя и «поплыл» в видение о будущем легкомысленной Аллочки, это что было? Что-то вроде сна, основанного на моем жизненном опыте или настоящее прозрение будущего? Может, повторить эксперимент в другой компании? Любопытно же посмотреть, что ждет, например, того же Марчукова, который прямо сейчас вскочил и горячо доказывает, что-то насчет будущего выступления. Или Мамонова… Я бросил косой взгляд на Илюху. Он смотрел на Елену Евгеньевну. Как-то очень грустно и по-взрослому.