Саша Фишер – Каждый мародер желает знать… (страница 36)

Я сунул ключи в карман и прошагал к воротам обратно. Под бдительным взглядом этого Эркек-шмеркека. Интересно, кстати, а какой он национальности? Я как-то привык воспринимать местных аборигенов как лиц ярко выраженной монголоидности. Глаза у этого парня были широкие. Но смотрелся он все равно как-то чуждо. Почти как подземные жители.

Ворота за моей спиной захлопнулись, лязгнул засов, потом снова скрипнул глазок. Все еще наблюдает? Хм.

Первым делом я направился в библиотеку. Как-то автоматически. Не уверен, что прямо сейчас хотел бы обсудить с Синильгой шаманство, ночные травы и прочую мистику. Но у меня было письмо из пневмопочты, которое неплохо было бы расшифровать. Вдруг Синильга Азаматовна уже видела такие знаки раньше? Может подскажет, где искать...

— Интересно... — Синильга Азаматовна склонила голову и поводила пальцем по письму. — Ты где это взял?

— Где взял, там больше нету, — отшутился я. — Так что это за кривулинки? Что-то знаменитое или не очень?

— Это тайнопись общества «Лучезарная пирамида», — сказала она и вернула мне листок. — Где-то у нас есть дешифратор, надо только вспомнить, в какой из «Антологий тайнописи»...

— И чем прославилось это общество? — спросил я.

— В основном — непомерными амбициями и самомнением, — Синильга Азаматовна встала из-за стола и подошла к каталогу. Выдвинула один из деревянных ящичков и принялась перебирать карточки. — Лет сто пятьдесят назад графа фон Бреве не приняли в масоны, он обозлился, обозвал петербургских масонов толпой чванливых недоумков и основал свое общество.

— С блэкджеком и шлюхами? — усмехнулся я.

— Почти, — без тени улыбки покивала библиотекарша. — Азартные игры и беспорядочный секс в уставе упоминались.

— И? — подал я голос, когда она замолчала, уткнувшись в свои карточки.

— Фон Бреве собрал вокруг себя десяток подвижников, они две недели не выходили из его особняка, потом родили устав, тайнопись и риутал посвящения. И с энтузиазмом принялись вербовать новых членов. Они устраивали собрания, как ты метко выразился, с блэкджеком и шлюхами. Только шлюхи были, ясное дело, не из вульгарных домов терпимости, а юные девицы, принятые в общество «Лучезарный свиток» на правах адептов. Случилась несколько скандалов как раз по этому поводу, все газеты писали.

— А потом что? — с любопытством спросил я. — Император всех разогнал и общество запретил?

— Они сами загнулись, — Синильга выхватила из картотеки нужный кусочек картона. — Кто-то женился, кто-то продвинулся по службе, на оргии не осталось времени.

— А сейчас это общество существует?

— Насколько я знаю, нет, — Синильга пожала плечами. — Вот в этом томе поищи, там должен быть этот алфавит. Фон Бреве оказался настолько ленивым, что даже никакого дополнительного шифра не придумал, просто подмена одних букв другими.

— А сам фон Бреве куда потом делся? — спросил я.

— Умер, скорее всего, — Синильга Азаматовна открыла журнал и всем своим видом показала, что ей надо работать.

— Бумажку я в Егорьеве нашел, — сказал я. — Там старый особняк есть, еще до баниции явно построенный, там последние годы жил странный тип по кличке Сыч. Вот он это письмо перед смертью и накорябал. Особняк мог принадлежать семье фон Бреве?

— Запросто, — покивала библиотекарша, не глядя в мою сторону. — У них здесь довольно много земель было.

Она снова замолчала и жестом показала, что тишина должна быть в библиотеке. И если я хочу узнать подробности, то вот у меня в руках карточка, на которой написано, что полка такая-то на стеллаже таком-то ответит на мои вопросы подробно и развернуто.

Составитель «Антологии тайнописи» оказался настолько любезен, что перед каждым дешифратором очередного способа запутать потенциального читателя, давал краткую справку о том, что за люди этим шифром пользовались. Про «Лучезарный свиток» он был еще более худшего мнения, чем Синильга. Называл их распущенными и избалованными бездельниками, которые если что-то и умели, так это тащить себе то, что плохо лежит.

Прочитав это, я с еще большим энтузиазмом взялся переводить письмо. И через каких-то полчаса, разумеется, перевел. Ничего сложного, когда у тебя есть дешифратор. Нет необходимости возиться с частотным анализом.

Строго говоря, это было не письмо.

Это была инструкция о том, как найти некое место, которая никому конкретно не адресовывалась. Довольно исчерпывающая, с вниманием к деталям, приметным знакам и все такое. И даже с иллюстрацией.

И находилось это не в Егорьеве, а здорово южнее Томска, почти в Болотном. Том самом, где какая-то банда засела, поэтому сообщение между Новониколаевском и Томском безопасным осталось, только если лететь по воздуху, на дирижабле Брюквера. Интересно, что там? Какой-то схрон? То бы ни находился на другом конце пневмопочты, но этой инструкции он не получил, а значит можно и съездить... Вдруг там настоящая пещера Аладдина? И хитрый лысый Альгис именно это и хотел найти моими руками в доме Сыча...

Так, стоп.

Приключения — это, конечно, хорошо. Но выходные закончились, и если я не займусь положенными мне по расписанию дисциплинами, Соловейка с меня шкуру спустит.

Я поставил «Антологию тайнописей, том третий» на место, попрощался с Синильгой Азаматовной и мысленно пообещал себе, когда буду на Толкучем рынке, заскочить в кондитерскую и набрать разного вкусного. Надо же как-то поблагодарить ее за понимание. Учитывая то, что некоторое время назад она на меня шипела и крысилась из-за Матонина.

Я вышел на крыльцо библиотеки как раз в тот момент, когда на всей территории университета включились уличные фонари. На Томск наползли сумерки. Все-таки, уже было заметно, что осень. Днем еще вроде тепло, а после заката сразу же хочется натянуть какой-нибудь теплый свитер и закутаться в одеяло.

Йован перехватил меня на пороге столовой.

— Лебовский, твою мать! — заорал он. — Я тебя второй день уже ищу, ты куда пропал-то?

— Ну-ну, палака, болгарин, — ухмыльнулся я. — Ты нервный какой-то, расслабь булки.

Я попытался выдернуть локоть из его медвежьей хватки, но он сжал пальцы посильнее. — Йован, ну отвали уже. Я хочу поужинать, потом принять душ и завалиться спать. И если у тебя какие-то другие планы...

— Не зли меня, Лебовский, — он недобно прищурился. — Ты что, забыл, что у нас сегодня сделка?

Глава 22. Раз кабак, два кабак

— А, точно! Сделка же! — я хлопнул себя по лбу, понятия не имея, о чем идет речь. Даже если мы это и обсуждали, у меня это совершенно вылетело из головы. — Я тоже тебя искал, просто на десять минут отвлекся по учебным делам.

— Если помнишь, то почему до сих пор выглядишь как обрыган?! — здоровенная лапа серба толкнула меня в грудь. — Ты в этом в «Метрополь» собрался идти?

— А в «Метрополь» зачем? — спросил я, не успев вовремя прикусить язык. Твою мать. С этими своими разъездами я совершенно забыл про треклятые Золотые Соболя. Ну и пока я ими не занимался, Йован, видимо, подсуетился и нашел покупателя. И я даже подозреваю, какого...

— Вот ты придурок... — Йован шумно выдохнул. — Помчали в мызу заскочим, там есть всякие парадные шмотки на случай внезапных свиданий. Что-нибудь подберем...

Гостиница «Метрополь» была, наверное, самым большим зданием в Томске. После Университета. Впрочем, тут, наверное, можно поспорить. Возможно, университет смотрелся больше, потому что рядом просто не было других домов. А «Метрополь» стоял в самом центре, занимая целый квартал. Здоровенный такой замкнутый квадрат. Честно говоря, я понятия не имею, зачем в Томске такая огромная дорогущая гостиница. Даже если собрать одновременно всех приезжих и заселить туда, то свободных номеров останется больше половины. Впрочем, строили это грандиозное сооружение еще до баниции. Прежний владелец с явным оптимизмом смотрел в будущее.

Что до владельца нынешнего, то я понятия не имел, кто это. И даже не интересовался, если честно. «Возможно, зря...» — подумал я, проходя галереей, стены которой были облицованы розовым мрамором. Никакого упадка и тлена в «Метрополе» явно не наблюдалось, позолота на светильниках золотилась, пыли на лепнине не наблюдалось, у статуй все конечности были на месте. А ресторан «Метрополя» так и вовсе поражал воображение. Его крышей служил огромный купол из цветного стекла. Мозаика неправильной формы осколков складывалась в фигуру жар-птицы на фоне облаков. Снаружи этого чуда инженерной мысли было не видно, потому что ресторан находился внутри квадрата гостиницы. Зато те, у кого окна номеров выходили внутрь, могли каждый день наслаждаться вот этим вот... Черт, у меня даже не очень-то слов хватает, чтобы описать это запредельное великолепие. Хотя я такой себе специалист в роскоши.

— Йован Вештица и Богдан Лебовский? — спросил седеющий джентльмен с лицом типичного кокер-спаниеля. — Следующей за мной, вас ожидают...

Он повернулся к нам спиной и зашагал вперед с такой прямой спиной, что казалось, что он под фраком носит доску. Я смотрел на как колышутся фалды, и мне тут же захотелось проверить, на месте ли мой «хвост». Не задрался ли как-нибудь по-идиотски? С одной стороны — пофиг. С другой — перед пацанами неудобно. Вот теми, которые сидят сейчас за столами, до пола накрытыми белоснежными скатертями. И вкушают серебряными вилочками разные деликатесы с фарфоровых тарелок.