Саша Фишер – Каждый мародер желает знать… (страница 16)

— А ты смелый, — без улыбки произнес я. — Как тебя угораздило в яму загреметь? Ты же всю жизнь тут живешь, неужели не знал про нее?

— Знал... — парень насупился и отвернулся.

— Руки держать над головой, салага! — прикрикнул Гиена, дернув стволом. Парень поднял руки повыше. Побледнел. Задышал тяжело. Хреново ему.

— Что будем с ним делать теперь? — спросил я. — Отпускать нельзя, он притащит своих селян с дрекольем. Или с чем покруче, раз они на шагоходе тут землю пашут...

— Отпустите... — простонал парень. — Клянусь, никому не скажу!

Тут он согнулся и начал шумно блевать. Ну точно, стряс кукушку. А тут мы еще со своими дробовиками.

— Пристрелить на хрен, — Гиена засмеялся. От его кашляющего смеха Осип побледнел еще больше, если такое было вообще возможно. Хороший человек Гиена. Особенно когда надо произвести плохое впечатление. — Проблевался? Быстро поднял руки вверх обратно!

— Как-то не по-человечески это, — сказал я. — Молодой еще совсем...

— Как из пулемета по нам садить, так взрослый, а как отвечать за это — так молодой? — резонно возразил Гиена.

— Он довольно разговорчивый юноша, — задумчиво проговорил я, подходя ближе к нашему пленнику. — А нам как раз нужен консультант по местным достопримечательностям...

— Отличный консультант! — Гиена заржал так, что если бы здесь мог начаться камнепад, то он непременно бы начался. — Про такую ямищу не знал! Боня, ну зачем нам этот бесполезный хрен? Давай лучше другого кого возьмем. Поумнее, а?

— Не убивайте меня, пожалуйста... — на глаза парня навернулись слезы. Он старательно пытался их сморгнуть, чтобы мы не заметили. Снова раздалось трогательное «шкряб-шкряб» лапой шагохода. Гиена посмотрел на меня. Натаха посмотрела на меня. Только Стас не высовывался из машины. Даже странно. Куда делось его хваленое любопытство? Еще утром он прямо-таки полыхал энтузиазмом.

— Давайте-ка мы его свяжем для начала, — сказал я. — Натаха, найди там в кузове моток веревки, я вроде вчера кидал куда-то несколько.

Натаха закинула дробовик за спину и нырнула под тент.

— Мы еще пожалеем, что его не пристрелили, точно тебе говорю, — заявил Гиена, не опуская пока что дробовика. — Руки держи вверху, дубина белобрысая! Да что ж ты непонятливый-то такой? Все тебе три раза повторять приходится... Ёшкин кот, Боня, ну давай его пристрелим, а?

— Не гони лошадей, Гиена, — сказал я. — Пристрелим, если станет проблемой.

— Короче, я понял, — Гиена сплюнул. — Пока он тебе нож в бочину не всадит, в него не стрелять.

— Короче так, юноша... — я смотрел, как Натаха ловко спутывает его ладони за спиной. Очень тщательно, практически каждый палец обматывая. — Как там тебя... Осип. Мы вообще не собирались ни с кем ссориться. Можно сказать, практически мимо ехали. И пока ты стрелять не начал, были настроены прикупить в вашей деревне чего вкусного и дальше поехать. Но раз уж так вышло, то... В общем, попытаешься сбежать, мы тебя пристрелим. Будешь молчать и вести себя как бесполезный мешок говна, мы тебя тоже пристрелим. Устроишь нам еще какую-нибудь проблему... Ну, надеюсь, ты понял ход моих мыслей?

Осип часто закивал. Из глаз поктились слезы, губы задергались. Было мне его жалко? Хм... ну, в чем-то Гиена был прав. То, что он плохо стреляет из пулемета, это вообще не повод расплываться сахарными соплями и лить слезы над бедным мальчиком. Сам дурак, короче. Поведет себя нормально, может и домой вернется целым и почти невредимым.

— Ваша деревня — это же Белобородово? — спросил я.

— Да, — кинвул Осип.

— Далеко до нее еще? — я отвел ствол дробовика Гиены в сторону, потому что Натаха уже закончила вязать руки. Теперь даже если он очень постарается пошевелить пальцами, у него ничего не выйдет.

— Километра четыре до крайних домов, — ответил Осип.

Нормально. Значит надо подняться из карьера и где-нибудь в этом районе устроить стоянку. Машину замаскировать как следует и все такое...

— А шагоход один у вас был? — спросил я, глядя на все еще шевелящуюся лапу. Такое впечатление, что эта «избушка на курьих ножках» все еще пыталась шагать.

— Шесть, — после небольшой заминки ответил Осип. — Ну, теперь пять... И еще у Прошки ходилка есть, но там уже только ноги остались, броня вся проржавела...

— Шесть?! — Гиена вытаращил глаза. — Шесть боевых шагоходов, да еще и с пулеметами?! Да как вы... Да как такое... Это же армия практически! И что вы с ними делаете?

— Пашем, лес валим, — выдавил из себя Осип. — У «Крыжовника» такие ножи удобные, они сосну в два обхвата враз срезают...

— И откуда же вы взяли этакое богатство? — спросил я, криво усмехнувшись.

— Не знаю, давно они у нас уже, — Осип снова побелел и тяжело задышал. — Сколько себя помню, всегда были.

— Ладно, грузим его в кузов, и поехали наверх, — сказал я. — Поищем подходящее местечко, потом продолжим. Времени у нас резко стало меньше. Этого парня наверняка хватятся и пойдут искать. Так что чем быстрее мы найдем, что искали, тем лучше.

Я сел за руль и посмотрел на Стаса. Вид у него был хмурый и замкнутый.

— Стас, ты чего? — спросил я, заводя мотор.

— Мне стыдно, Богдан, — сказал он, не глядя на меня. — Зассал, как ребенок... Когда выстрелы услышал, думал, что в штаны наложу... Такой позор!

— Ну не наложил же! — я пожал плечами, но на всякий случай принюхиваться не стал. На самом деле, ничего такого особенного в поведении Стаса не было. И стыдного, кстати, тоже. На выстрелы у всех разная реакция бывает. — Нечего стыдиться, правда. У тебя просто нет боевого опыта, откуда ты мог знать, что по нам из пулемета начнут палить?

— Но ты же не испугался! — Стас издал звук, похожий на всхлип.

— Да ладно, я в первый раз под обстрелом еще сильнее тебя зассал, — доверительно сообщил я. — Не бери в голову. Прорвемся!

Я вырулил с широкой карьерной дороги и загнал машину обратно в те же кусты, где мы прятались от шагохода. Заглушил мотор. Теперь надо пешочком вокруг пошляться и поискать место получше. И сделать это следовало до вечера, пока нашего Осипа и его шагохода в деревне не хватились и не отправились искать. Потому что пешие селяне наверняка разглядят след колес, ведущий в кусты.

— Это еще что за странь?! — Гиена схватился за дробовик и прицелился. Из кустов, шевеля металлическими лапами, выбрался механический паук с совершенно неуместной плетеной корзиной на спине.

Глава 10. Механическая пастораль

— Собиралка это, — подал голос Осип, хотя его никто не спрашивал. — Ягоду собирает.

— Ягоду? — переспросил Гиена, продолжая удерживать механического краба на прицеле.

— Ну, иногда грибы... — голос Осипа подрагивал. — Но на грибы их труднее настраивать...

Краб прокрался мимо нас бочком и снова скрылся в кустах.

— Стас, кажется, твой шагоходик — это далеко не самое удивительное творение твоего пра-пра... — сказал я. — И много у вас еще вот таких вот штук?

— Каких? — Осип сжался, как будто ожидая удара.

— Ну, типа вот этой твоей собиралки, — сказал я, кивнув в ту сторону, куда сбежал краб с корзиной.

— Так они всегда были, сколько я себя помню, — промямлил он. — Доилки еще есть. И лекарь, но он один, уже ржавый совсем.

— Это прямо кибердеревня какая-то, — я усмехнулся. — А фрактальный кукумбер вы тут еще не выращиваете?

— Что? — беспомощно вытаращился Осип.

— Ничего, это я про свое, — я махнул рукой. — Не обращай внимания, — я оглядел свою команду. — Значит так, сейчас расходимся в разные стороны, ищем подходящее место, где можно замаскировать нашу шишигу. Встречаемся здесь же через час. Стас, — я повернулся к младшему Демидову. — Я видел, у тебя есть какой-то компактный ствол. Оставайся здесь и смотри за этим... — я мотнул головой в сторону Осипа. — Будет вести себя странно, говорить странное или делать, стреляй в колено. Справишься?

— Думаю, да, — Стас медленно кивнул. — А если кто-то из местных сюда заявится?

— Хм, — я задумчиво почесал затылок. — Вообще, могут, конечно. Окей. Услышишь левые голоса, выскакивай из машины и прячься так, чтобы тебя не нашли. Машину можно и новую добыть, а ты у нас один такой.

— Хо... Хорошо, — голос Стаса дрогнул.

— Не ссы, олигарх, — я похлопал его по плечу. — Мы недолго. На долгие поиски у нас времени нет.

— А может просто здесь останемся? — осторожно предложил Стас. — Если вот туда еще отъехать, то с дороги будет вообще не видно...

— Может и так, — согласился я. — Но разведка все-таки нужна. Эй ты, отрок с пулеметом, — я снова повернулся к лежащему в кузове Осипу. — Имеют привычку ваши селяне с дозором окрестности обходить?

Осип насупился и замолчал. Так, кажется, осмелел. Понял, говнюк мелкий, что убивать его никто не собирается. А ведь сейчас вопрос и правда важный. Я посмотрел в сторону Гиены, тихонько кивнул и опустил глаза. Тот понимающе хмыкнул, запрыгнул в кузов и разок не сильно саданул Осипа прикладом дробовика под дых. Тот от неожиданности даже не вскрикнул, а сдавленно хэкнул. Потом закашлялся, задыхаясь.

— Вы, юноша, рановато моей добротой начали пользоваться, — сказал я размеренным тоном. — На всякий случай, повторю вопрос. Что у вас с дозорами? Стрелять по любым приезжим — это ты по лихости молодецкой решил, или инструкция четкая есть?

Осип поднял на меня взгляд. В глазах его стояли слезы. Я даже на секунду почувствовал что-то вроде угрызений совести. Правда, не настолько сильных, чтобы забыть длинные очереди, которыми этот юноша не стеснялся поливать шишигу. Осип отвернулся и закусил губу.