Саша Фишер – Где деньги, мародер? (страница 48)

— Нет-нет, это получилось случайно, — Ларошев замахал руками. — Я всего лишь хотел немного отряхнуть ваш костюм и привести его в божеский вид, а это выпало из кармана.

— В мызе валялась, я подобрал, — я с как можно более равнодушным видом взял слепок со стола и покрутил в пальцах. — Собственно, из-за этой штуки мы вчера и затеяли тот разговор про проклятие.

— Но откуда оно у вас в мызе? — Ларошев подозрительно прищурился. — Мне кажется, вы чего-то не договариваете, Лебовский!

— Вы даже не представляете, сколько всего я вам про себя не рассказал! — я развесил мокрое полотенце на натянутой вдоль стены веревке. — Например, вы понятия не имеете, что я люблю есть на завтрак, или, скажем, какие девушки мне нравятся. И вы точно не в курсе, кого я представляю, когда мне хочется подрочить. Может вы лучше все-таки расскажете мне про эти Соболя, и какие события объяснило бы проклятие?

— Обязательно расскажу, — горячо заявил Ларошев. — Но потом! А вы… Вы опять заговариваете мне зубы!

— Владимир Гаевич, клянусь, что я весь ваш! — я хмыкнул. — Вот честное слово! Тема с поисками кладов для возрождения исторического факультета мне нравится гораздо больше, чем вы можете себе представить. Сегодня я просто вывернусь наизнанку, чтобы заполучить нам первых клиентов.

— А эта штука? — Ларошев потянулся к глиняной монете.

— А эта штука будет чем-то вроде примера, — я отвел руку с монетой от декана. — Когда ведешь речь о поиске всяких древних реликвий, лучше иметь что-то такое в руках, чтобы можно было показать, о чем идет речь.

— Хм… — Ларошев наморщил лоб. — Звучит даже довольно разумно.

— А я о чем? — я пожал плечами и сунул монету обратно в карман пиджака. Кажется, моя импровизация сработала. Все-таки эта грань, за которой энтузиаст-Ларошев превращался в собаку-подозреваку была удивительно тонкой. И мне пока не всегда удавалось ее улавливать.

— Одевайся! — Ларошев тревожно посмотрел на часы. — Надо успеть еще позавтракать!

— Да, мамочка, — почти про себя пробормотал.

Всю дорогу до столовой Ларошев сыпал разными фамилиями и давал краткие характеристики их носителями. Кого-то я запомнил, кого-то нет, но не пытался сам себе устроить экзамен на знание сильных мира сего в Сибири. Некоторые фамилии были знакомые — Ворсины, Крюгеры, Демидовы. Некоторые я слышал впервые — Игнюки, Зарадаевы, Круженко. Слушал внимательно. И пока ел, слушал внимательно. Впитывал новые сведения и закусывал их ватрушкой с компотом. Не перебивал тараторящего Ларошева, который, кажется, волновался гораздо больше меня.

— И последнее, — Ларошев отступил на шаг и осмотрел меня со стороны. — Когда будешь выступать, сильно не старайся. Тебе сейчас ни к чему попечитель. И даже меценат ни к чему. Попечитель будет требовать от тебя академических успехов, а меценаты вовсе не так бескорыстны, как им хотелось бы казаться. Но выступить тебе придется. Твой выход — один из последних, так что время сориентироваться у тебя будет. Все понял?

— Ну, более или менее, — я кивнул. — Спасибо, Владимир Гаевич!

— Тогда вперед! — Ларошев толкнул передо мной дверь и отступил в сторону. — Удачи!

Я вошел в просторный актовый зал, украшенный по торжественному случаю лентами и гирляндами из белых и зеленых бумажных шаров. С правой стороны для дорогих гостей были накрыты фуршетные столы, но студентам оттуда ничего брать не полагалось. Но ничего другого рассмотреть я не успел.

— Что-то у тебя знакомое лицо, парень, — лениво растягивая буквы проговорил опирающийся на стену Юрий Матонин. На этот раз он был одет не в шелковые шаровары, а во вполне цивилизованный костюм-тройку жемчужно-серого цвета. — Мы не встречались раньше?

Глава 29. Бал ста королей

Он меня не узнал. Матонин смотрел на меня с выражением недоумения и тягостных раздумий, но он явно меня не узнал. Хм. Я изобразил на лице какое-то подобие восторженной растерянности и помотал головой. Блин, как же мне хотелось надеяться, что Талтуга ночью мне всего лишь приснилась! Честно говоря, я совершенно не рассчитывал увидеть его вот так скоро. Хотя было бы круто, конечно, прямо сейчас всадить ему нож в печень… Такие себе мечты посреди украшенного актового зала и толпы весьма пестрого народа.

— Кстати, а почему у вас так мало девушек? — Матонин отлип от стены и направился ко мне. — Я рассчитывал весело провести время, но тут сплошные протокольные рожи, а на столах ничего крепче пива.

— В университете до полудня ничего крепче пива не пьют… — философски заметил я и сделал шаг в сторону сцены, рядом с которой как раз толпились студенты. Явно из тех, что собираются выступать. Надо бы подойти отметиться… Но у Матонина насчет меня были, похоже, другие планы. Он быстрым шагом сократил дистанцию и приобнял меня за плечи.

— Я в Томске впервые, — заговорческим тоном сообщил он. — И мне нужен надежный проводник по местным злачным местам. Ты выглядишь как неплохая компания. Предлагаю, когда вся эта бодяга закончится, сбежать отсюда на оторваться. Что скажешь?

— Звучит как отличный план… — осторожно сказал я, пытаясь придумать какой-нибудь безопасный путь к отступлению. Но пока ничего подобного не было. Ни знакомых лиц, ни внятного повода отделаться от неожиданной назойливости Матонина. Голову неожиданно обожгла мысль, о том, что он просто со мной играет. Талтуга по его наводке проникла в мой сон и напела какой-то мистической чуши про золото и тень, а он сейчас старательно делает вид, что не опознал того парня, который от него сбежал со спецэффектами и медведем. «Блин, надо бы предупредить Натаху и Гиену, что Матонин в Томске!» — подумал я. А безумный Юрий, который вел себя как заядлый завсегдатай светских приемов, тем временем тащил меня в сторону столов с закусками. Рядом с которыми кроме меня ни одного студента не было. С другой стороны — а зачем я вообще хочу от него сбежать? Просто потому что не могу прямо сейчас всадить ему нож в печень? Да это же отлично, что он меня не не узнает! Значит я могу с ним поболтать по душам, выведать, что у него за планы, в каком он настроении и все остальное. Откуда вообще у меня возникло дурацкое желание прятаться по углам? Я тряхнул головой и выпрямил спину.

— Кстати, а какая программа у этого шоу? — Матонин взял со стола пластик яблока и презрительно поморщился в ответ разливающему пива.

— Сначала выступят студенты, желающие найти себе попечителей или меценатов, а после обеда будет презентация проектов от разных кланов, — сказал я. — Я в первый раз на таком, мне тоже любопытно.

— Скука! — буркнул Матонин. — А, так ты тоже намерен кому-то продаться?

— Вроде того, — я подмигну Матонину. — Обучение в университете стоит недешево.

— Хм… — Матонин отстранился и посмотрел на меня внимательно. — У меня никогда не было своего студента. Ты медик? Или инженер?

— Ни то, ни другое, — я широко улыбнулся. — Я историк.

— Вот как? — Матонин скривился и оттопырил губу.

— Например, вы знаете, что это такое? — не дожидаясь его комментариев насчет бесполезности моей специальности или еще чего-нибудь в таком духе, я вытащил из кармана глиняную копию Золотого Соболя.

— Не имею ни малейшего представления, — Матонин потянулся к тарелке с тарталетками.

— Лет сто назад, практически сразу после баниции, — начал вещать я. — Один энтузиаст захотел объединить Сибирь в единое государство. Он собрал всех заинтересованных лиц и в качестве символа отчеканил тысячу вот таких монет. Из золота.

— Слишком большие для золотых монет, — заметил Матонин, уровень интереса Матонина поднялся чуть выше абсолютного нуля.

— Как мы видим, из затеи Пепеляева ничего не вышло, — сказал я. Нда, успех моего выступления перед безумным Юрием пока довольно сомнительный… Впрочем, чего я ожидал? Никаких смертоубийств и кровавых подробностей же… — Более того! Получившие эти монеты магнаты перессорились между собой и устроили настоящую резню за право обладать ими.

Ага! На резню он отреагировал лучше!

— А теперь, — с воодушевлением продолжил я, — когда интерес к этой истории уже все забыли, эти монеты пылятся в никому не нужных кладах. И чтобы получить их, нужен всего лишь историк. Вроде меня.

Я подмигнул Матонину и подбросил монету на ладони.

— Существует легенда, что тот, кто сумеет собрать их все, — вполголоса проговорил я Матонину на ухо. — Станет императором Сибири.

Эту импровизацию я только что придумал, но, похоже, попал в точку — в глазах Юрия засветился безумный огонек алчности.

— Императором? — задумчиво переспросил он. — Но это всего лишь глиняный оттиск!

— ну не понесу же я на собрание вроде этого настоящее золото, — я усмехнулся. — Кроме того, существует еще одна легенда…

— Ладно, ладно! — Матонин замахал руками. — Я понял! Ты ищешь покупателей? Сколько у тебя таких монет?

— Всему свое время, господин Матонин, — сказал я.

— Так мы все-таки знакомы? — Юрий снова нахмурился.

— Нет, — я быстро покачал головой. — Просто у меня есть список гостей, и я опознал вас по описанию.

Блин, прокололся. Надо бы все-таки от него отвязаться. Матонин непредсказуемый и эксцентричный. С него станется продержать меня рядом с собой в течение всего этого собрания, а у меня совершенно другие планы.

— Интересно… — начал Матонин, но его прервал пронзительный звук звонка. Под шумную трель на сцену вышел Кащеев, накинувший поверх строгого черного костюма фиолетовую мантию.