Саша Фишер – Где деньги, мародер? (страница 17)
Ну и хрен с ним пока. Мне сейчас не зеркало нужно, а доска с информацией или что-то подобное. Вроде бы вчера, когда искал выход, видел что-то подобное в холле второго этажа.
Я поднялся по главной лестнице. Искомое, в смысле — большая доска, увешанная множеством разного размера и цвета листочков, объявлений и таблиц. Над которой мелом было написано «15 июля 2019 года. Понедельник». Ну вот, теперь я по крайней мере знаю, какое сегодня число, год и день недели. Дом я покинул в конце июня 2019 года же. И с тех пор ни разу не додумался спросить, а какой сейчас, собственно, день и год.
Рядом с доской стояла пара парней, судя по внешнему виду, чуть не доросшие до старшего школьного возраста. Один водил пальцем по какому-то объявлению и диктовал второму. Второй записывал.
Я подошел к доске тоже. Ничего похожего на большое разлинованное расписание по курсам и дням не было. Да и вообще какой-то системы не наблюдалось. Не было инструкции по правилам пользования университетом. Впрочем, у меня в папке она, кажется, была. Но почитать из папки я всегда успею, а сейчас лучше изучу, чем живет моя альма матер.
Взгляд остановился на листе желтоватой бумаги. На нем крупными печатными буквами от руки было написано следующее:
Я хмыкнул и перевел взгляд на следующее объявление.
Ничего не понял. Что еще за проект? Какие еще жетоны? Ладно, читаем дальше.
Ну, это примерно понятно. Приедут толстосумы выбирать себе будущих сотрудников. И можно и нужно им себя всячески красиво показать, чтобы получить в дальнейшем теплое место работы.
Хм. Даже так. То есть, тут вообще кто угодно может объявления повесить.
Но система потихоньку все-таки выстраивалась. Самая большая группа объявлений касалась неких проектов. У которых были кураторы или не было кураторов, тогда уточнялось, декан какого факультета этот тендер объявляет. Судя по контексту, это было мероприятие на конкурсной основе, и у каждого проекта был входной ценз в неких жетонах. Интересно, их нужно отдать или предъявить? В некоторых объявлениях было уточнено, что проект оплачивается, в некоторых на эту тему ничего не было написано.
Другая часть объявлений касалась учебного процесса у разных преподавателей. Никаких формальностей не соблюдалось, каждый писал в вольной форме, как ему хотелось. Входной ценз на лекции не указывался. Еще были писульки о практических занятиях, но они были совсем малоинформативными. «Орг. Хим. Практика. каб. 312. 10 ж». По всей видимости, практикум по органической химии, в триста двенадцатом кабинете. 10 ж? Жетонов? Дают или забирают? По всей видимости, кому надо — тот знает, что там дают, когда и во сколько.
Ну и частные объявления. Куплю велосипед, вяжу теплые вещи на заказ, ищу репетитора по геометрии… В целом, все понятно, даже в хаосе вполне можно разобраться.
Источник тактической информации я нашел. Теперь надо бы разобраться со стратегической. Обычно кабинеты людей, владеющей таковой, должны быть где-то поблизости. Ага. Широкий коридор, двери и таблички на них.
«Главный по хозяйственной части». Явно не то. «Приемная инженерно-технического факультета. Справок не даем, только по делу». Вторая фраза была приписана на листочке и приклеена под официальной табличкой. Идем дальше. «Ответственный бухгалтер». Хм. Если это ответственный бухгалтер, то где-то должен быть и безответственный?
Хотя что я ерничаю? Кажется, это то, что мне нужно. Во всяком случае, если что подскажут, в каком направлении двигаться. Я постучал в дверь.
— Не заперто! — отозвался с той стороны немного визгливый женский голос. Я взялся за ручку и толкнул тяжелую деревянную дверь.
Внутри обнаружился узкий длинный кабинет с окном на одном конце и дверью, в которую я вошел, на другом. Ближе к окну стоял обширный деревянный стол, за которым восседала полноватая пожилая дама с явно крашеными рыжими волосами, взбитыми в высокую прическу. На объемной шее, прямо под вторым подбородком — нитка крупного жемчуга. Перед ней на столе — конторская книга и инструмент, который я видел на картинках, но ни разу не встречал до этого в реальной жизни — счеты. Она сдвинул очки на кончик носа и посмотрела на меня поверх них.
— Да, молодой человек? — сказала она строго.
— Я только спросить, — сказал я, стоя на пороге. — Меня зовут Богдан Лебовский, я только вчера прибыл и…
— Как вы сказали? Лебовский? — она с грохотом выдвинула один из ящиков своего объемного стола и извлекла другую конторскую книгу. Быстро пролистала страницы, остановилась и провела пальцем по последней заполненной строчке. — Так, Лебовский, самоходом, двадцать один, не состоит, не зарегистрирован, Санкт-Петербург… Так. Одаренный, Сольвейг Павловна… А что же вы один? Тут написано, что ваш наставник — Зубатов Илья, инженерно-технический…
— Он плохо себя чувствует, так что я решил пока справиться без него, — ответил я.
— Ну что же, похвальная самостоятельность, — высокая рыжая прическа качнулась. — Попечителя или мецената у вас нет… Вы прочитали правила обучение?
— Каюсь… Замотался… — я сделал виноватый вид.
— Понятно, еще один оболтус, — бухгалтерша поджала губы. — Если никакой промышленный или торговый клан за вас не платит, то вы должны будете оплачивать свое обучение сами. Но поскольку вы одаренный, то первый учебный семестр берет на себя университет.
— А сколько стоит обучение? — спросил я.
— Двадцать три тысячи соболей за семестр, — ответила бухгалтерша. — Плюс некоторые преподаватели берут за свои занятия деньги с неприкаянных.
— Неприкаянных? — переспросил я.
— Ну, с таких, как вы, — она мотнула в мою сторону подбородком. — Питание тоже за ваш счет.
— А когда начинается учебный семестр? — спросил я.
— Ваш начался в момент регистрации, то есть, вчера, — ответила бухгалтерша. — И закончится, соответственно, четырнадцатого февраля. Зимой вам понадобится либо оплатить свое обучение, либо за это время найти себе попечителя или мецената.
— А чем они отличаются? — спросил я.
— Попечитель берет над вами шефство и платит за ваше обучение в обмен на то, что закончив курс вы будете на него работать, — сказала бухгалтерша. — Как, сколько и на каких условиях — зависит от того, какой договор вы сумеете заключить. А меценат платит за вас просто так. Вы ничего потом ему не будете должны, разве что сами захотите сделать какое-нибудь доброе дело. На каком факультете вы собираетесь учиться?
— Вообще-то я хотел на историческом, — сказал я.
— Увы, его упразднили, так что вам придется выбрать другую специальность, — женщина захлопнула журнал и строго посмотрела на меня. — Молодой человек, в четверг у нас будет собрание попечителей и меценатов. Вы пока вряд ли представляете для кого-то из них интерес, но я бы на вашем месте все равно попыталась подать заявку. И в ближайшие полгода не пропускала бы ни одно из собраний. Пусть они к вам привыкнут, вы заведете полезные знакомства, и, вполне возможно, вам не придется платить за себя самостоятельно. Знаете, как пройти в секретариат?
— Дорогу найду, — легкомысленно ответил я. — А почему упразднили исторический факультет?
— Историко-филологический, — поправила она. — Потому что это бесполезная трата человеческих ресурсов. Историков и филологов приходилось содержать университету. Промышленным воротилам не нужны знатоки изящной словесности и пустопорожние трепачи. Им нужны инженеры, сметчики, химики, геологи. За врачей они тоже готовы платить, потому что именно врачи заботятся об их живой рабочей силе. А пользу историков сами историки так и не смогли доказать.
— Наверное, тогда инженерно-технический… — задумчиво проговорил я. — Я отлично вожу машины, кроме того, Сольвейг Павловна сказала, что я одарен в техномантии…
— Эти вопросы меня уже не касаются, молодой человек, — бухгалтерша снова подняла очки на переносицу. — Я ответила на ваши вопросы?
— Когда у меня появятся деньги на оплату, мне тоже к вам приходить? — спросил я.