Саша Фишер – Где деньги, мародер? (страница 12)

— О чем это вы? — спросил я.

— О пробое, конечно, — сказал Ярослав Львович. — Я уверен, что вы все еще сердитесь на меня и Феодору за тот спектакль, что мы устроили, чтобы спровоцировать вас. Но, уверяю вас, это временно. Ровно до тех пор, пока ваши коллеги в пьяных откровениях не расскажут, что пришлось пережить каждому из них, прежде чем их многострадальная одаренность сумела выйти наружу.

— И что же? — с любопытством спросил я.

— Нет-нет, это будет более эффектным, если они сами вам расскажут, — сказал Ярослав Львович. — Конечно же, я в курсе подробностей, ведь это мои девочки их лечили. Но мое изложение событий, я уверен, покажется вам предвзятым.

Я усмехнулся. Волей неволей, я опять почувствовал к этому забавному толстяку симпатию. Его манера разговаривать, жестикулировать, улыбаться к месту и не к месту прямо-таки кричала о том, что он отличный мужик, и у меня совершенно нет никаких поводов для недоверия и подозрений.

— Итак, я продолжу, — Ярослав Львович выпрямил спину. — Я оказал вам услугу, но никакой оплаты за нее требовать не намерен. Более того, я предлагаю вам свое негласное покровительство. Безвозмездно. По крайней мере на первых порах, пока вы не можете мне предложить достойной отдачи.

— И это снова звучит как бесплатный сыр, — пробормотал я.

— Все верно, — кивнул Ярослав Львович. — Вы в полном праве мне не верить. Вы пока не знаете ничего ни обо мне, ни о ком другом в этом заведении. А я не очень много знаю о вас. Но, я повторюсь, мне бы хотелось, чтобы в дальнейшем мы стали добрыми друзьями и смогли оказывать друг другу уже вполне адекватные услуги.

— Вы каждому предлагаете это каждому одаренному? — спросил я иронично.

— Да, — просто ответил Ярослав Львович и открыто посмотрел мне в глаза. — Разочарованы?

— Нет, — сказал я. «Немного», — подумал про себя. Все-таки, чувствовать себя исключительным хотелось. Тем более, что я в каком-то смысле и был исключительным. Гаврила, перебиравший памятные предметы за одним из окон, явно был простым жителем какой-нибудь деревни из предместий Томска, а я все-таки пришелец из другой реальности… Впрочем, торопиться доказывать Ярославу Львовичу, что я особенный, я не стал.

— Хорошо, — Ярослав Львович поднялся и прошелся мимо моей кровати взад-вперед. — После нашего разговора некоторое время мы с вами не будем встречаться по моей инициативе. У вас будет множество дел, которые захватят вас с головой, и моей помощи и поддержки вам требоваться не будет. Но если в таковой возникнет необходимость, у вас есть два пути. Первый — попасть в лазарет и шепнуть Лизоньке, что вы бы хотели со мной поговорить. Второй — черкнуть на листке бумаги два слова. Скажем, «Птичий щебет». Запомнили?

— Птичий щебет, — повторил я. — Несложный код. Запомнил. И что дальше?

— И опустить записку в почтовый ящик рядом с дверью библиотеки. Вы пока не были в библиотеке, но не ошибетесь, ящик там один. В обоих этих случаях я найду способ с вами связаться. Сам. Подходить к моему кабинету, а уж тем более — заходить к него, я вам пока не рекомендую. Понятно, почему?

— Мародерам не понравится, и мне устроят темную? — спросил я, криво усмехнувшись.

— Умный мальчик, — Ярослав Львович подмигнул и снова сел на стул.

— У меня вопрос, — я спустил ноги с кровати. — Что мне сказать Сольвейг Павловне, когда она устроит мне допрос с пристрастием?

— Умный мальчик, — улыбка Ярослава Львовича стала широкой и прямо-таки ослепительной. — Все равно, что. Можете передать ей дословно содержимое нашего разговора, можете наговорить любой отсебятины и сочинить любую фантасмагорию. Можете сказать то, что она захочет услышать. Я же правильно понял, что вы в состоянии определить, что именно от вас хочет слышать допрашивающий при допросе?

— Эээ… — я замялся. Вот ведь жук! С каждым его словом я все больше проникался к нему симпатией. Он настолько умело дирижировал моими эмоциями, что у меня даже зашевелились подозрения, а не читает ли он мои мысли? — Надеюсь, что могу.

— Вот и ладненько, — Ярослав Львович хлопнул руками по коленям. — Вы пока не можете выдать никаких моих тайн, потому что попросту их не знаете. А я не буду отягощать вас этим знанием до тех пор, пока вы не в состоянии будете их защитить. Ну и пока я не буду хотя бы частично уверен в том, что мы с вами стали друзьями.

— А что за дела мне предстоят в ближайшие дни? — спросил я.

— Я думал, что это очевидно, — Ярослав Львович удивленно приподнял брови. — Вам предстоят вступительные тесты на один из факультетов, потом нужно будет составить свое расписание учебных и практических занятий, познакомиться с однокурсниками и преподавательским составом, поселиться в общежитие… Кроме того, я правильно понял, что вы прибыли в Томск со своими людьми?

— Да, — я кивнул. Вот блин! Я же так и не добрался до этого Пузотеева… Пухнотелова… Или как там фамилия у того жандарма, письмо которому мне выдал ректор после собеседования?

— Вот видите… — Ярослав Львович покачал головой. — Кстати, а на какой факультет вы нацелились, если не секрет? Ведь вы целенаправленно прибыли в Томск, чтобы попасть в университет. У вас же явно были какие-то планы…

— На исторический, — сказал я и вздохнул.

— Вот незадача, — Ярослав Львович понимающе покивал. — Придется вам пересмотреть свои планы.

— Придется… — я хмыкнул. — Но к медицине у меня никаких склонностей нет, в бумагах я разбираюсь так себе, как и в законах… Инженерно-технический? Сольвейг Павловна говорила, что у меня есть дар в техномантии, это же где-то близко…

— Не переживайте заранее, — Ярослав Львович поднялся. — Первое время вам необязательно делать окончательный выбор. Стартовая учебная программа у всех общая, познакомитесь с деканами, посмотрите на возможных однокурсников… В общем, я желаю вам удачи.

Он сделал шаг к двери, потом обернулся.

— До утра можете оставаться здесь, вас никто не побеспокоит, — сказал он. — Удобства — в конце коридора. В шкафу — удобная пижама, можете переодеться, чтобы с поспать с комфортом. И еще. Будьте осторожны с Феодорой. Она немного… себе на уме и склонна к опасным авантюрам.

— Да уж, я понял… — я закатил глаза. Перед внутренним взором моментально появились голые сиськи «монашки» с дерзко вздернутыми вверх сосками.

— В таком случае, откланиваюсь, — Ярослав Львович несколько театрально поклонился и приподнял шляпу.

— До встречи, — сказал я, кивнул и почесал затылок. Кажется, я хотел спросить его о чем-то еще… — Подождите, а…

И тут я понял, что в палате его нет. Как он опять это сделал? Вроде бы дверь не скрипела, я никуда не отвлекался. Как будто бы просто моргнул на секунду, а когда открыл глаза, комната была пуста.

Магия…

Впрочем, пора привыкать. Если сам я, крепко разозлившись, смог разнести окно в стеклянную пыль и вырубить троих дуболомов, даже не подходя к ним близко, то наверняка уж у опытного чародея есть масса каких-то своих секретов.

Я устроился поудобнее на кровати и задумался. По всему выходит, что я верю этому Кащееву? Хм, смешно. Кащеева, Соловейка. Прямо как в русские народные сказки попал. Все по канону, чем дальше — тем страшнее. Интересно, а как там Натаха, Гиена и Бюрократ? Надо будет днем обязательно выбрать время и проверить… кстати, а который вообще сейчас час? Вроде бы, по контексту было понятно, что ночь, раз несколько раз зашла речь о том, что я здесь остаюсь до утра. Окон нет, выглянуть на улицу, чтобы сориентироваться по времени суток, я не могу.

Спать не хотелось. Фиг знает, почему. Долго был в отключке, пока Лизонька меня собирала по кусочкам, много волнений, адреналин плещется до самых ушей, какой уж тут сон? Может, если переодеться в пижаму, заснуть будет проще?

Я встал и подошел к узкому шкафу. Взялся за дверцу и услышал чей-то протяжный стон.

Ах да, это же лазарет. Значит, кроме меня, здесь есть и другие больные. Никаких указаний на то, что я не должен выходить из палаты у меня не было, значит…

Я подошел к двери и попробовал ее открыть. Не заперто.

Выглянул в коридор. Тусклые ночные светильники делали его загадочным и мрачным, как в фильме ужасов. Стон прозвучал снова. Теперь уже отчетливее. Похоже, издавал этот звук обитатель палаты через две двери от меня.

Дежурный? Я покрутил головой. Это же лазарет, должна же здесь дежурить какая-нибудь медсестра? Рядом с входной дверью, перекрывающей коридор, даже была стойка, за которой она должна сидеть… Я вышел наружу. Заглянул за стойку. Там стоял простой рабочий стол, настольная лампа не горела.

— Что я знаю об их штатном расписании? — пробормотал я и пошел в ту сторону, откуда доносились звуки.

— Воды… Помогите… — отчетливо простонал голос из-за двери. Я дернул ручку. Заперто.

— Здесь закрыто, — говорю.

— Позовите санитара… — простонали из-за двери.

— Там никого нет за столом, — сказал я.

— Ключи должны быть где-то там, на столе… — за дверью громко и надсадно закашляли, потом снова раздался стон.

— Сейчас посмотрю, — сказал я и вернулся к столу. Сел на стул дежурного, включил лампу. Под стеклом на столе — несколько записок не очень разборчивым почерком. Еще парочка обрывков бумаги пришпилено на стойку. Имена, названия каких-то незнакомых лекарств…

Я выдвинул верхний ящик стола. Ну да, связка ключей. Пересчитал. Десять штук. Дверей палат — девять. Значит, один от самого лазарета. Взял ключи, вернулся к палате стонущего бедолаги. Интересно, почему его закрыли? Мою дверь оставили открытой…