Саша Фишер – Честность свободна от страха (страница 11)

– Вы не будете против, если я здесь присяду, герр незнакомец? – Шпатц вздрогнул, поняв, что женский голос обращается к нему.

– Любой из этих трех стульев к вашим услугам, фройляйн.

– Спасибочки, – дамочка быстро плюхнулась рядом, задев коленом ногу Шпатца. – Вы похожи на переодетого принца, путешествующего инкогнито!

– У вас богатая фантазия, фройляйн, – Шпатц не собирался поддерживать с девушкой диалог, надеялся, что она просто устроится за столиком, закажет себе пива или вина и просто будет молча сидеть рядом.

– Фройляйн Лейзе, – ярко-красные губы растянулись в приветливо-обольстительной улыбке. – Меня зовут Лейзе, а вас?

– Чрезвычайно рад узнать это, – Шпатц слегка наклонил голову, все еще не испытывая желания общаться с назойливой девицей. – Можете продолжать называть меня герр незнакомец. Или герр принц, если вам угодно.

– Ах, простите, я такая невежливая! – тонкие пальцы с красными ногтями легко коснулись руки Шпатца. – Я не пророню более ни слова!

Шпатцу стало стыдно. Он внимательно посмотрел на Лейзе. Она выглядела совсем еще девочкой, лет шестнадцати. Но возможно это из-за ее угловатой хрупкости. Светлые волосы модно острижены по плечи и уложены продуманными волнами. Черная шляпка-таблетка с павлиньим пером, черное же с блестками платье, чуть короче, чем это считалось приличным. Усталые круги вокруг глаз умело замаскированы яркой косметикой. На лице – детская гримаска обиды.

– Меня зовут Шпатц, фройляйн Лейзе, – показные слезы в серых глазах девушки моментально высохли. – Вы выглядете совсем юной, ваша мама отпускает вас вечером гулять одну?

– Вы такой милый, герр Шпатц, так приятно, что вы обо мне заботитесь! – красные губы Лейзе вновь расплылись в улыбке. – Если бы моя мама была жива, она наверняка бы сочла неприличным и мое платье, и этот бар, и то, что я позволила себе заговорить с вами первой. А я бы фыркала в ответ на ее нравоучения и считала ее старомодной.

– Мне жаль, – Шпатц накрыл тонкую кисть девушки своей рукой. – Это грустно, что вам приходится самой о себе заботиться.

– Я привыкла, герр Шпатц, – Лейзе наклонилась так близко, что Шпатц почувствовал незнакомый запах ее духов. – Я работаю утренней секретаршей на бумажной фабрике. И иногда по вечерам прихожу в бар выпить рюмочку шерри. На большее мне редко хватает, может вы согласитесь угостить меня?

– Рюмку шерри для фройляйн и еще одну кружку черного для меня, – Волдо из-за стойки показал палец вверх и широко улыбнулся. Но когда Лейзе отвела взгляд и повернула лицо к Шпатцу, бармен убрал с лица улыбку и несколько раз покачал головой, глядя прямо на Шпатца.

Лейзе болтала, Шпатц изредка отвечал и потягивал пиво, стараясь не терять бдительности. Часть посетителей вышла, соседний столик теперь был свободен. Под сводчатым потолком струились призрачные клубы табачного дыма. Зашелестели бусины входной шторы, и в бар вошли два рослых полицая. Лейзе побледнела. Тот, что был повыше остановился у входа, второй направился прямиком к столику Шпатца.

– Герр, фройляйн, – полицай обозначил приветствие кивком головы. – Предъявите аусвайс.

Шпатц сунул руку в нагрудный карман пиджака и протянул полицаю темно-зеленую книжечку с восьмилучевым солнцем Вейсланда на обложке. Лейзе торопливо копалась в сумочке.

– Герр Грессель, – пробежав глазами по документу полицай вернул его Шпатцу и уставился холодным взглядом на девушку. – Фройляйн?

– Простите, герр полицай, кажется я забыла аусвайс дома… Лейзе Фанкгебен.

– Герр Грессель, кем вам приходится эта фройляйн?

Шпатц замешкался и посмотрел на Лейзе. Ее серые глаза снова были полны слез.

– Я ждал здесь ее дядю, герр полицай, – солгал Шпатц. – Но он не смог прийти и отправил фройляйн вместо себя.

– Я работаю машинисткой на его бумажной фабрике, – с готовностью подхватила Лейзе. – У него случился сегодня непредвиденный аврал, и он попросил меня встретиться с герром Шпатцем, чтобы передать ему… кое-что. Я же не обязана посвящать вас в рабочие вопросы, герр полицай?

– Все в порядке, фройляйн Фанкгебен, – полицай еще раз кивнул головой. – Хорошего вечера, герр Грессель.

Молчавшая публика бара снова вернулась к разговорам и напиткам. Лейзе обеими руками крепко сжала ладонь Шпатца.

– Герр Шпатц, я у вас в долгу…

– Не знаю, что за игру вы ведете, фройляйн Лейзе, если вас и правда так зовут, но я только что солгал полицаю. Надеюсь, это и правда стоило того…

– О, не сомневайтесь! – девушка снова склонилась вплотную и жарко зашептала Шпатцу на ухо. Ее волосы щекотали его щеку. – Если вы пойдете со мной, я покажу вам, насколько хорошо я умею быть благодарной…

Шпатц осторожно снял ее руки со своей.

– Вот как мы поступим, фройляйн Лейзе, – колебался Шпатц только мгновение. Сыграла свою роль и третья кружка пива, и уютный полумрак Фрау Вигберг… – Сейчас мы выйдем отсюда вместе, я вас провожу и пойду домой. Вам не стоит доказывать мне свою благодарность, простого «спасибо» достаточно.

Подвижное лицо Лейзе вновь стало обиженным. Потом она улыбнулась. Она выглядела милой, у нее были очень красивые глаза, но Шпатц не мог заставить себя относиться к таким вот «воробушкам» с острыми ключицами как к женщинам.

– Ладно, герр Шпатц, вы сами не знаете, что теряете, – Лейзе снова кокетливо улыбнулась и поднялась. Шпатц подозвал Волдо, расплатился по счету и последовал за ней к выходу.

На улице стало прохладнее и совсем стемнело. Прохожих на узкой Вейсштрассе не было, только в отдалении под светом фонаря топтался на нетвердых ногах какой-то пьянчужка. Лейзе обернулась к Шпатцу, закинула руки ему на шею и тихо торопливо заговорила:

– Пожалуйста, когда я договорю, грубо оттолкните меня и быстро уходите к Тульпенштрассе. Они не пойдут туда за вами.

– Что происходит?

– Не спрашивайте. Я правда умею быть благодарной. Просто толкайте меня и быстро уходите. Пожалуйста.

Шпатц снял руки Лейзе со своей шеи, несильно толкнул ее и быстрыми шагами направился к широкой хорошо освещенной Тульпенштрассе.

– Ну и убирайся, грязный франт! – кричала ему вслед Лейзе. – Беги к своей толстой женушке, пусть она тебя ублажает, чистоплюй!

За его спиной раздался топот еще нескольких пар ног, но они были далеко. Он успел услышать, как Лейзе оправдывается перед кем-то хнычущим голосом.

Тележки Вурзеля уже не было. Закончившие вечернюю смену рабочие и служащие шли по домам, праздно прогуливавшихся от них можно было отличить по менее торопливой походке и более ярким нарядам. Двое полицаев, которых он уже видел, скучали на углу и не обратили на него внимания. Шпатц перевел дух, присев на гранитный поребрик. Во что это он только что чуть не вляпался? Похоже, при другом раскладе, он бы очнулся где-нибудь на помойке в подворотне, избитый, без документов и денег. Отчаянно хотелось закурить. Он покрутил головой в поисках табачной лавки, но поблизости ее не оказалось.

– Пора вставать, герр Грессель, – Шпатца разбудил стук в дверь. В правилах дома было указано, что если требуется ранний подъем, то коменданта можно попросить о «побудке». Этой услугой Шпатц и решил воспользоваться, чтобы послу пива и пережитых волнений не проспать до полудня и не явиться на свою первую деловую встречу, опоздав на три часа.

– Спасибо, герр комендант! – прокричал он и сел на своей узкой кровати. Вопреки опасениям, ничего тревожного ему не снилось, жесткая кровать оказалась достаточно удобной, и Шпатц даже ощущал себя отдохнувшим.

Завтрак в столовой подавала хмурая пожилая фрау. Вчерашний небольшой кутеж немного облегчил кошелек Шпатца, о чем он особо не жалел, расслабиться было все же необходимо. Но поскольку работы пока еще не было, следовало отложить изысканные блюда и выпивку до лучших времен. Так что он с благодарностью принял миску сероватой овсянки и кружку жидкого киселя, отдал за это пять клейнов и устроился на неудобном стуле за длинным столом. Среди хмурых заспанных работяг и не менее хмурых конторских служащих. Разговоров здесь особо не велось, все максимально быстро переправляли содержимое тарелок в рот, запивали киселем и отправлялись по своим делам. Шпатц последовал общему примеру – с трудом запихал в себя клейкую безвкусную кашу, выпил сладковатый кисель с привкусом незнакомых ягод и с торопливо вскочил, с ностальгией вспоминая столовую в Гехольце.

До рабочей биржи можно было дойти пешком, на что потребуется около часа, а можно было воспользоваться ластвагеном и сократить дорогу вполовину. Времени у Шпатца было достаточно, так что он решил прогуляться. Заблудиться среди прямых улиц Билегебена, пересекающих друг друга строго под прямыми углами было крайне затруднительно, так что на этот счет он не волновался. Было облачно и прохладно, дождя не было, хотя и ощущалась его близость.

Дома в Билегебене были похожи один на другой – скудно украшенные квадратные каменные коробки. Отличались они только цветом камня – дома были и почти из черного гранита, и из коричневого песчаника, и из розового мрамора, и из других, незнакомых Шпатцу горных пород всех цветов и расцветок. Первые этажи большинства зданий занимали магазины и едально-питейные заведения. Фантазия хозяев всех этих мест не была столь сдержанной, как архитектура. Порой, Шпатц даже не мог сообразить, что может скрываться за некоторыми витринами. На углу Фоерштрассе и Мейнштрассе, например, был магазин, вывеска которого была разрисована разного размера глазами. Выпученными, суженными, выпуклыми и плоскими. За стеклянной витриной также покачивались разного размера глазные яблоки. Никаких уточнений, что продает или какие услуги оказывает это место не было. А в том месте, где Мейнштрассе упиралась в сквер и следовало свернуть направо, был крохотный магазинчик часовщика, витрина которого была увешана таким количеством карманных и настенных часов, что у Шпатца зарябило в глазах, и он подумал, что ему следует обзавестись будильником, чтобы не просить коменданта каждое утро стучать в его дверь. Но потом он вспомнил, что час назад обещал себе быть экономнее, пока не найдет работу, и с сожалением прошел мимо.