Саша Фишер – 90-е: Шоу должно продолжаться – 9 (страница 5)

– Я предпочитаю хорошо думать о людях, – улыбнулась Ева. – Он все-таки христианин был, хоть и двинутый слегка.

– Просто в этом племени первенцев приносили в жертву плодородию, – сказала Наташа.

– Когда про это узнал Алексей Скалыгин, это племя все перебили, конечно, – продолжила Ева.

– А перед смертью вождь сказал, что девочка эта теперь будет царицей этих земель, – Наташа изобразила пальцами корону над головой. – И если она является в платке с красным цветком на шее, значит она выбрала себе этого человека в свиту.

– А самый высокий берег Киневы – это как раз здесь, где элеватор построен, – добавила Ева.

Я этой истории никогда не слышал, так что молча переводил камеру с одной девушки на другую. Ничего себе, какие мрачные тайны, оказывается, хранит история Новокиневска!

– Да вы прикалываетесь! – чуть испуганно воскликнул Бегемот.

– Ни капельки! – заверила Ева.

– Ты вспомни точно, был на ней платок или нет? – Наташа подалась вперед, почти задевая грудью тарелки на столе.

– Да я придумал все! – выкрикнул Бегемот. – Не видел я никакой девочки!

– Ага! Я же говорил! – заржал Макс. Он сегодня был на редкость оживленным. И выпил чуть больше, чем всегда.

– Отвали, Макс! – хмуро буркнул Бегемот. – Ну, налажал… Хотел в сортир, ерзал… Но я правда не видел никакой девочки!

– Ха! – с победным видом сказала Наташа и повернулась к Еве. – Дай пять!

Девушки хлопнула ладошками и рассмеялись.

– Эй, подождите! – возмутился Кирилл. – Так вы что это все придумали?

– Учите историю, малята! – Наташа взяла со стола свой стакан и сделала глоток.

– Так Скалыгин и правда существовал, мы это еще в школе проходили! – сопротивлялся Кирюха.

– Алексей – да, – сказала Ева. – И туземная жена у него была. А Панфила не было никакого. И кровавых жертв тут не приносили.

– Да блииин! – сокрушенно вздохнул Кирилл. – Такая история отличная, я уже даже песню почти придумал…

– Так что тебе мешает ее написать? – подал голос я. – История отличая, еще и почти правда…

– Но я-то теперь знаю, что нет, – Кирилл насупился, а потом скосил глаза на пустой стол, на котором лежала его акустическая гитара. – Хотя…

Он резко поднялся и принялся выбираться из-за стола. Взял гитару, сел в самом дальнем уголке и принялся наигрывать, не обращая на остальных внимания.

– Саня, какой-то ты молчаливый сегодня, – сказал я, направляя камеру на Астарота. – Давай, жги! Скажи что-нибудь для истории. Как послание будущему себе после первого сольника.

– Велиал, отстань! – попытался отмахнуться Астарот. – Вечно ты со своей камерой!

– Сегодняшний день должен остаться в памяти! – с пафосом сказал я.

– Можно подумать, мы и так его не запомним, – фыркнул Астарот.

– Через много лет, когда “Ангелы С” будут легендарными суперзвездами, эти видеозаписи можно будет продать за миллионы, – голосом пророка сказал я. – Ты хочешь помешать мне стать миллионером?

– Если так дальше пойдет, то на эти твои миллионы рублей скоро бутылку портвейна нельзя будет купить, – хмыкнула Света.

– Ладно! – Астарот рассмеялся. – Давай я скажу что-нибудь…

Я шагнул ближе, чтобы захватить лицо Астарота крупным планом. Тот откашлялся, помялся и посмотрел прямо в камеру.

– Я до сих пор чувствую себя, как будто мы в каком-то кино, – сказал он. – И на сцене когда были. И вот сейчас тоже. Такая обстановка, такое… все. Будто нереальное и не со мной происходит.

– Скажи, да?! – взвился Бельфегор. – Как будто спишь. И так просыпаться неохота…

– Я понимаю, что надо бы сейчас выжать какой-то… какое-то резюме, – продолжил Астарот. – Но у меня такая пустая башка, что я даже стишок про “мама мыла раму” не вспомню.

– Так ты уже его вспомнил! – заржал Бегемот. – Раму мама мыла…

– Замолчи! – прошипела Света и толкнула Бегемота в бок. – Дай ему договорить.

– В общем, я что хочу сказать? – Астарот посмотрел на Бельфегора. – Помнишь, мы с тобой смотрели кассету с концертом “Скорпионс” у Славки Коробейникова?

– В девятом классе? – спросил Бельфегор.

– Ага, – кивнул Астарот. – Мы еще потом решили, что нам надо основать свою рок-группу.

– Спрашиваешь! – Бельфегор расплылся в мечтательной улыбке.

– Это когда Велиал еще уснул на подоконнике, – ухмыльнулся Бегемот.

– В общем, мне сейчас кажется, что я после того раза видел этот наш концерт во сне, – сказал Астарот. – Я именно что-то такое себе в мечтах представлял. А сейчас… А сейчас даже не знаю, что сказать.

– Мечты сбываются? – улыбнулся я.

– Да блин, мне вобще страшно, что я сейчас проснусь! – воскликнул Бельфегор. – И как будто мы снова в школьном актовом зале репетируем. И физичка нас выгнала, потому что мы ерундой маемся, и не музыку играем, а какофонию какую-то.

– Кака-фонию, – по слогам сказал Бегемот и заржал. И все остальные тоже засмеялись.

– Макс, давай теперь ты, – сказал я, переводя камеру на Макса. – Скажи, что ты чувствуешь сейчас.

– Оооо, вот ты спросил! – Макс улыбнулся во весь рот. – Парни, я должен признаться… В общем, когда вы меня к себе позвали, я довольно долго думал, что ступил. Ну, в смысле, поторопился. “Пинкертоны” все-таки серьезная группа, а я от них ушел к каким-то “Ангелам”, без году неделя. Да не бычьте вы! Я же еще не закончил! Я с вами играл, а сам думал, что сейчас скандал утихнет, подыщу себе другую группу. Тем более, я слышал, что Игорь из “Парка культуры” собирается в Москву валить. А, короче, неделю назад, когда Конрад мне сам предложил перейти к нему, я отказался.

– Конрад хотел тебя переманить? – распахнул глаза Бельфегор. – Вот ведь крыса! А я к нему так хорошо относился…

– Да не, Конрад нормальный мужик, – пожал плечами Макс. – Я же ему намекал еще до нового года, что не против. Вот он мне и напомнил, когда Игорь уехал.

– Так я не понял! – нахмурился Астарот. – Ты что, хотел признаться, что уходишь от нас в “Парк культуры”?

– Да я что, сам себе враг что ли? – засмеялся Макс. – Конечно же нет! Хрен я теперь от вас куда денусь, черти! Даже если выгнать попытаетесь! Буду за вами ползать пьяным призраком басиста. Как та девочка, которую тут зарезали!

– Так не было же никакой девочки! – воскликнул Бегемот. – Ева с Наташей же сказали…

– Ну не эта девочка, так другая! – заржал Макс. – Мало ли было девочек в истории Новокиневска.

– И многие уже умерли, – добавила Наташа.

– Бельфегор, теперь твоя очередь, – сказал я, захватывая в кадр лицо рыжего клавишника крупным планом. – Давай, высказывайся! Для памяти и для потомков.

– Да я и так не затыкаюсь весь вечер, – Бельфегор закрыл лицо руками, только один глаз блестел между пальцами. – И теперь мне стыдно!

– Не увиливай давай! – строго сказал я. – О чем ты думаешь и что чувствуешь в этот волнующий момент.

– Это круто получилось, – произнес Бельфегор, открывая лицо. – Даже лучше, чем я ожидал. И мне даже жалко, что все закончилось. И… блиииин! Какой же классный здесь звук! Я вот сейчас думаю, что если вдруг мы в следующий раз соберем “котлы”, то получится хуже. Ой… А Стас когда обещал сделать запись с концерта?

– Не знаю, – я пожал плечами. – Недели через две, наверное.

– Ужас, как долго ждать! – пригорюнился Бельфегор. – Как ты здорово придумал с этой записью! Я тот ролик рекламный записал, иногда его смотрел и представлял, что мы на этой сцене как мы, а не как двойник группы “Кисс”. И еще думал, что нереально. А это вон как получилось. Дюша, не смей меня щипать! Если я проснусь, то буду тебе мстить до конца жизни!

– Кстати, Абаддон! – я повернулся к Бегемоту. Надо же, даже с первого раза его демонический ник вспомнил, не споткнувшись! – Валяй, высказывайся, твоя очередь!

– Да что я-то? – смутился Бегемот и отложил бутер, который как раз жевал. – Все круто, но я налажал по-тупому.

– Не боись, никто не заметил, – подмигнул Макс, наполняя опустевшие стопки коньяком.

– Вот ты же услышал? – Бегемот вздохнул.

– Я не считаюсь, – отмахнулся Макс.

– Дюша, не отвлекайся! – сказал я. – Давай о чем-нибудь кроме лажи. Как там твоя внутренняя реальность после этого концерта себя чувствует?