Саша Фишер – 90-е: Шоу должно продолжаться – 8 (страница 6)

– Или наоборот рекламу девушке сделали, – засмеялся я. – И где-то сейчас ректор политеха с ректором меда бросают на камень-ножницы-бумага, кто девушке предложит у себя учиться.

Ева рассмеялась, захлопнула учебник и сняла очки.

– Так, все, – сказала она. – Я не могу заниматься в такой обстановке. Давай киношку посмотрим. Я сегодня зашла в видеопрокат и взяла пару кассет…

– “Иствикские ведьмы”, “Грязные танцы”… – я переводил взгляд с одной кассеты на другую. Надо же, какая классика!

– Не знаю, хорошие или нет, – сказала Ева. – Мне мужик из проката посоветовал.

– Так, давай уже выкладывай, что там у тебя еще, – сказал , внимательно посмотрев на свою девушку. По ней явно было видно, что она хочет еще о чем-то поговорить, но почему-то тянет время.

– Сегодня в универ заходил Ян, – сжав губы, сказала она и опустила глаза.

– Продолжай, – кивнул я.

– Прикинь, вежливый такой, даже причесался, – Ева нервно хихикнула.

– Замуж приходил звать? – криво усмехнулся я. Странное чувство. С одной стороны, я на все сто был уверен, что Ян мне никакой не соперник. Мой пожилой внутренний голос вообще время от времени пенял мне, что я не должен оккупировать эту прекрасную девушку. Ведь если бы не я, она бы нашла себе настоящего молодого парня, вышла замуж, родила бы детей, и вот это все. Не сказать, чтобы я серьезно об этом думал, просто иной раз возникал такой вот внутренний бухтеж.

Но сейчас я услышал, как Ева произнесла имя своего бывшего, и меня даже кольнуло что-то похожее на настоящую ревность. “Моя! – заявил мой внутренний самец. – Никому не отдам!”

Щеки Евы порозовели, по губам скользнула улыбка. Вот же ж! Как девчонки это делают, не понимаю! Что-то похожее на ревность мелькнуло всего-то крохотной искоркой, а она уже явно с моего лица это срисовала и порадовалась!

– Вообще-то он с тобой хотел встретиться, – сказала Ева.

– Что? – нахмурился я.

– Я серьезно, – Ева встала с кресла и пересела ко мне на диван. – Сказал, что хочет обсудить что-то насчет рок-клуба.

– Зреет заговор в рядах рок-музыкантов? – засмеялся я.

– В подробности он не вдавался, – Ева пожала плечами. – Он просил тебе передать, что хочет встретиться. Вот, передаю. Дать его телефон?

– Мое любопытство когда-нибудь меня убьет, – хмыкнул я. – Давай.

– Сейчас запишу, – Ева поднялась.

И тут раздался звонок в дверь.

– Мы кого-то ждем? – спросила Ева.

– Вроде нет, – я пожал плечами. – Парни спать уже легли, утомились за сегодня, бедненькие. Может, кто из “ангелочков” пришел?

Я вышел из комнаты, включил свет в прихожей и открыл дверь.

– Добрый вечер, – сказала незнакомая женщина в элегантном красном пальто и шляпке. – Надеюсь, я не слишком поздно?

– Добрый вечер, – отозвался я. – А вы уверены, что не ошиблись адресом?

– Если вас зовут Владимир Корнеев, то нет, – кокетливо улыбнулась она.

Глава 4

Стоявшая в дверях Ева закашлялась. Елена Сергеевна резко повернула голову в ее сторону.

– Извините, – проговорила Ева, прикрывая лицо.

– Так, давайте я уточню на всякий случай, – сказал я, изо всех сил удерживая на лице вежливую улыбку. – То есть, вы пришли ко мне, чтобы… гм… закрепить свое эксклюзивное право на общение с Севой, верно?

– Понимаете, Владимир, – подавшись вперед, произнесла Елена Сергеевна. – Я работаю в очень престижном месте на очень высокой должности. Моя личная жизнь у всех на виду. И я не могу себе позволить, чтобы о моей персоне болтали… всякое. Сева – очень хороший мальчик, я могу очень ему помочь с карьерой, образованием и… всем прочим. Но он еще юн, и как любой подросток способен… гм… меня скомпрометировать. Однако если вы согласитесь на мои условия, то…

– Подождите-подождите, – остановил я ее уверенный словесный поток. – Крепостное право у нас отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом или что-то в этом духе. Про рабство в наш просвещенный век уже в самых отсталых государствах позабыли. Каким образом наш в сами договор обеспечит хорошее поведение Севы?

– О, вы не сомневайтесь, я найду способы заставить его быть послушным, – сладко улыбнулась дамочка. Эффектная, кстати. Лет ей, наверное, между сорока и пятьюдесятью, высветленные волосы уложены в аккуратную прическу, причем заметно, что над ее головой трудился профессиональный парикмахер, а не просто у нее руки из нужного места растут. Холеные ухоженные руки с блестящими ногтями. Короктими, без кричащего лака, но очень ухоженные. Брючный костюм, обнаружившийся под элегантным пальто тоже был явно не на базаре куплен. Или фирменный из благополучной заграницы, или индпошив. Определять бренды на глаз я так и не научился, хотя когда-то в прошлом-будущем одна из моих пассий пыталась меня этому искусству научить. В общем, на кухне передо мной сидела настоящая стопроцентная милфа. Но попытки вспомнить из будущего, кто такая эта Елена Сергеевна, ни к чему не привели. Лицо было совершенно мне незнакомо. Это могло значить как-то, что свою карьеру дамочка закончила до двухтысячного года, и я ее просто не застал. Как и то, что служит она в таком месте, на которое область моих интересов никогда н распространялась. В каком-нибудь районном отделе образования, например. Конечно, я не мог знать всех первых лиц Новокиневска, но большую часть видел хотя бы чисто мордально. Элита не самого большого города – каста замкнутая и немногочисленная. Но сейчас, опять же, девяностые. Время, когда судьбы взлетают и падают с катастрофической скоростью, так что…

– Вы меня слушаете, Владимир? – строго спросила Елена Сергеевна, и мне показалось, что предположение насчет народного образования очень близко к истине. Во всяком случае, тоном училки она говорила весьма профессионально.

– Скажите, а сам Сева в курсе вашего визита? – спросил я.

– Ну разумеется! – возмущенно вздернула подбородок Елена Сергеевна. – Собственно, он мне и растолковал, что в настоящий момент не может мне ничего обещать, потому что связан неким договором с вами.

– Со мной? – я удивленно приподнял бровь и посмотрел на Еву, которая все еще стояла в дверях, прикрыв рот обеими руками. В глазах плясали искры смеха.

– Или вы сомневаетесь в моей платежеспособности? – нахмурилась Елена Сергеввна. – Кстати, кроме банальных денег, я могу поспособствовать в гораздо более тонких вопросах. Или может быть, вы с девушкой хотите поехать в хороший санаторий на Черном море? Владимир, поверьте, мы сможем договориться! Мы же… гм… взрослые люди.

«Чувствую себя в некотором театре абсурда», – подумал я. Нет, в целом, ситуация была примерно ясна. Милфа Елена Сергеевна запала на наивные глаза олененка Севы и сделала ему некое предложение. А он, вместо отказа, наплел ей про то, что я его сутенер. Ну или что-то в этом роде. Мог бы предупредить хоть… Или сам не думал, что она придет?

– Я должен все обдумать, – сказал я с самым серьезным видом. – Вы же понимаете, что в связи с вашим предложением мне придется пересмотреть и подкорректировать планы. Дайте мне три дня, и потом я дам вам ответ, хорошо?

– Хорошо, – Елена Сергеевна нехотя кивнула, хотя по лицу ее было заметно, что она хочет еще что-то сказать. Сдержалась. Не стала снова повторять список щедрых предложений в обмен на продажу деревенского мальчика в ее единоличное пользование. Поджала губы и щелкнула замочком крохотной сумочки. – Вот мой прямой телефон. Когда примете решение, позвоните мне. Только в рабочее время!

– Понял, – кивнул я и мельком глянул на карточку. Елена Сергеевна Изместьева и номер телефона. Никаких пояснений о должности на кусочке глянцевого картона не было. Зато на безымянном пальце холеной правой руки поблескивал золотой ободок обручального кольца. «О, времена! О, нравы!» – мысленно воскликнул я. В голове сама собой вспыхнула версия начала карьеры ума-чести-совести всея Новокиневска, за которой стояла высокопоставленная дамочка, при которой юный деревенский красавчик состоял в должности жиголо. Возможно, именно она и помогла ему подчистить информационные хвосты, чтобы они в будущем не просочились в прессу.

Появилась хулиганская мысль снять компромат на видеокамеру и передать в будущее клад-письмо. Чтобы когда Сева вырастет в общественно-политического деятеля и начнет трахать всем мозги с моралью и нравственностью, эта история обязательно всплыла и запачкала немного его белое пальто.

– Хорошего вам вечера, Владимир, – сказала дамочка и протянула мне руку. Явно для рукопожатия, но я широко улыбнулся, изобразил церемонный поклон с воображаемой шляпой и коснулся губами тыльной стороны ее ладони. Она строго поджала губы, водрузила на свою идеальную прическу идеальную же шляпу и покинула нашу квартиру.

– Трындец… – простонала Ева, как только я зашел в комнату. – Я пока еще с папиным откровением не справилась, а тут такое… Не понимаю только, почему Сева к тебе пришел. Ты-то при чем? Или я еще чего-то не знаю?

– Ты даже не представляешь, сколько усилий мне стоило держать лицо, – засмеялся я. – Чуть не порвался между желанием спросить: «Что за фигню ты несешь, дамочка?» и идиотским смехом.

– Вообще… – лицо Евы стало задумчивым. – Если задуматься, то как-то даже не очень смешно. Я сегодня читала в газете статью про девчонок, которые купились на объявление о работе за границей, а потом их привезли в Турцию, отобрали паспорта и заставили работать проститутками. И если бы одной не повезло, и она не сбежала, то…