Саша Фишер – 90-е: Шоу должно продолжаться – 13 (страница 4)

– Хор пенсионеров? – задумчиво повторил я. И мысленно облегченно выдохнул второй раз.

– Да, да! – закивала Наталья Ильинична. – Народные песни петь или еще какие. Мне прямо даже сон сегодня приснился про это, вот я сразу и приехала. Зашла к вам, а там никого. Я даже испугалась, не случилось ли чего. Но потом ребята из газеты пришли, рассказали, что Наташенька вчера взамуж выходила. Жан сказал, что ты обещал подойти, вот я и жду…

– Наталья Ильинична, а меня-то зачем ждете? – усмехнулся я. – Вы же директор. Вам мое согласие не требуется, чтобы хор организовать.

– Так я же пыталась раньше, – вздохнула Наталья Ильинична. – Но как-то не так, видать. Захирело все, не знаю, что бы было, если бы вы с ребятишками ко мне не пришли. Вот я сейчас и подумала, что может и хор тоже сможете как-то возродить, а?

– Хм… – я задумчиво почесал в затылке. – А летом разве кто-то будет ходить? Я думал, на дачи все разъехались.

– Так не сию же секунду, – Наталья Ильинична радостно улыбнулась. – Покамест я просто с тобой идею обсуждаю. Ты же мой заместитель, положено так.

– Ага, – кивнул я. – Думаю, можно это как-то устроить.

Хор, значит… С одной стороны, вещь для меня совершенно бесполезная. С другой – доброе дело. Отдушина в темные времена…

– Вот и хорошо, – торопливо выпалила Наталья Ильинична. – А я так боялась, что ты скажешь, мол, глупости это все, ничего не выйдет!

– Ничего не глупости, – я подмигнул молчаливо слушающей наш диалог Ларисе. – Хорошие дела нельзя называть глупостями.

До нашего кабинета я дойти не успел. Распахнулась дверь редакции “Африки”, и нам под ноги буквально вывалился Жан.

– Вовка, привет! – выпалил он. – Я думал, вы там никогда не договорите. Быстро иди к нам, а то все пропустишь! Ой. Здрасьте. Вы… Я Жан!

– Лариса, – представилась девушка.

– Да быстрее, пока не закончилось! – Жан ухватил меня за руку и втащил на буксире в редакцию. Его парни и девчонки обступили стоявший на столе переносной черно-белый телевизор.

– …кроме того, новая “Африка” будет одной из площадок большого рок-фестиваля “Рок-Виски-Браво”, – важно вещал с экрана Жан крупным планом. – Мы намерены последовательно превратить пустующий цех в самое модное место в Новокиневске. Чтобы даже москвичи нам завидовали.

– О, какие у вас амбициозные планы! – теледива жеманно засмеялась.

– Какие амбиции? – Жан развел руками. – Вы же сами понимаете, что таково веление времени. И я просто иду с ним в ногу…

– Что это? – шепотом спросила Лариса.

– Программа на ГТРК, – шепотом же ответил я. – Про нашу будущую концертную площадку.

На экране интервью сменилось общим видом помещения. Столиками со свечками. Сцена-помост. Сэнсей, играющий на гитаре. Хм, а вот так, на маленьком экране черно-белого телевизора, все это очень даже круто выглядит. Прямо великосветский раут, не меньше. Обшарпанные стены теряются в тени, а лица людей, выхваченные крупным планом, выглядят весьма респектабельно.

Надо будет попросить запись…

– Вы же записываете на кассету? – спросил я.

– Неа, – помотал головой Жан. – Это вообще повтор, программа вчера была.

– Да уж, вчера мы ничего не могли посмотреть и записать, – засмеялся я. Журналисты “Африки” прилипшие к экрану, тут же на меня зашикали. Так что продолжил я шепотом. – И никто не записал?

– Понятия не имею, – пожал плечами Жан. – Я сам не с начала смотрел, нам просто в редакцию один из читателей позвонил насчет вчерашнего эфира, а мы тут ни сном, ни духом. Ну я сбегал к Наталье Ильиничне за телеком, и вот…

– А Ира где? – спросил я, но потом махнул рукой. Мол, риторический вопрос, можешь не отвечать.

– Я могу позвонить на телевидение и попросить запись эфира, – подала голос Лариса. – Если это про вас передача, значит они не откажут.

– О… – Жан посмотрел на Ларису и поморгал. Потом стянул с головы кепку, которую он теперь вообще носил, не снимая. Нда, забавно. Кристина ему придумала образ для вот этой самой телепрограммы, а он в него как влез, так теперь и не снимает. Хороший имиджмейкер у нас. Каким-то шестым чувством понимает, что кому на самом деле нужно. – Подожди… А ты же та Лариса, с которой наши на гастролях познакомились? Ты же вроде позже должна была приехать?

– Ну…– она пожала плечами. – А приехала раньше. Так мне заняться этой программой или нет?

Глава 3

– Мы как будто поменялись местами, да? – Сэнсэй кривовато улыбнулся. Не то грустно, не то сакастично. И потянулся за сигаретами. Вообще мы с Евой не курили, но вот конкретно для этого разговора и для конкретного Сэнсея сделал исключение. И даже пепельницу поставил. Благо, в комплект с квартирой входила. Своих гонял на улицу курить.

– Знаешь, сейчас вдруг подумал, что шутки шутками, но в тебе и правда есть что-то… демоническое, – серьезно сказал Сэнсей, выпуская струю дыма. – Совсем недавно ты был какой-то пацан, который звезд фестиваля до туалета провожал. И вот я уже униженно помахиваю хвостом и прошу тебя принять себя в свою свиту.

– Брось, – усмехнулся я. – Ты же знаешь, что все совсем не так.

– В каждой шутке, о проницательный мой демон, есть только доля шутки, – без улыбки отозвался Сэнсей. – За эти полгода ты как будто расправил крылья. А я потерял. По собственной глупости все разрушил.

– Жизнь – штука непредсказуемая, – я пожал плечами. – Всякое случается. Ты же не мог знать заранее, что такое эта твоя скво. Уверен, я бы тоже повелся.

– Да не в ней дело, – поморщился Сэнсей. – Она просто поставила… гм… точку. С парнями и до нее было не все в порядке. Просто я был слеп. И не хотел видеть то, что творится у меня под носом.

– Не скажи, – я покачал головой. – Кристина тут высказала предположение, что Аня прицепилась к тебе весьма даже прицельно. Чтобы вбить клин между тобой и “Папоротником”.

– Но для чего? – приподнял бровь Сэнсей. – Какой смысл?

– Это только предположения, конечно, – проговорил я. – Но скажи, а кроме нее рядом с тобой не появлялось последнее время какого-нибудь душевного человека, искреннего поклонника твоего таланта?

– Хм… – Сэнсей с прищуром посмотрел на меня. – Продолжай.

– Схема простая, Сэнсей, – сказал я. – Устроить так, чтобы твоя группа с позором тебя изгнала, потом подобрать тебя в душевном раздрае, всячески обласкать, засыпать лестью, под это дело заключить кабальный договор и отправить тебя чесом по городам и весям, выжимая бабки из твоей популярности. Музыкантов можно и новых найти. А вот нового Сэнсея, очаровывающего любую публику своими пронзительными балладами и историями – нет.

– Кристина – это же та ослепительная блондинка? – уточнил Сэнсей. – Девушка Астарота?

– Ты же вроде давно ее знаешь, – хмыкнул я.

– Ммм… просто поверить не могу, что у этой куколки в голове такой зловещий калькулятор, – засмеялся Сэнсей.

– Думаешь, она не права? – спросил я.

– Напротив, – Сэнсей затушил в пепельнице недокуренную сигарету. – Скорее всего, на все сто права. И сейчас я очень отчетливо это понимаю. Значение всего этого… гм… нездорового движняка.

– Какого движняка? – я подался вперед.

– Ты же сам все только что расписал, – криво ухмыльнулся Сэнсей. – Душевный человек из одного сплошного почитания. Который как бы случайно все время оказывался на моем пути. Особенно в тех местах, куда меня то и дело таскала Аня. Забей. Права твоя блондинка. А я дурак. Но теперь уже ничего не исправишь.

Я промолчал. Ну да, разговор Сэнсея с кем-то из “Папоротника” я слышал. С его стороны, разумеется. Даже если специально не прислушиваться, все равно было понятно, что с той стороны Сэнсея агрессивно и зло послали. И никакие меры убеждения, никакое красноречие и даже извинения не сработали.

– Можно еще раз поговорить с твоими ребятами, когда они остынут, – предложил я. – Объяснить, что имел место рейдерский захват, что ты повелся, а теперь…

– Нафиг, – Сэнсей поморщился и махнул рукой. – Я накосячил, точка. Но, знаешь… Мне тут вчера на свадьбе один ваш увлеченный странным хобби приятель рассказал одну штуку. Про викингов. Было у древних скандинавов такое понятие “недопустимые речи”. Можно очень по-разному было отреагировать. И мне наговорили такого, что, пожалуй, я сам теперь не очень хочу воссоединяться.

Он поморщился так, будто хотел сплюнуть. Но вовремя вспомнил, что находится в квартире, а не на улице, и не стал.

– На хрен, – снова повторил он. – Забудь. Будем считать “Папоротник” пройденным этапом. Вчерашним днем. А поговорить я хотел о будущем. Нашем совместном, если тебя от такого словосочетания не коробит. Ну так что, демон-искуситель, примешь меня в свою свиту?

– Хм… – я изобразил зловещую улыбку. – Сейчас мне полагается извлечь из воздуха длиннющий свиток и потребовать от тебя расписаться кровью, да?

– Вот ты не поверишь, я бы даже не удивился, если бы что-то подобное произошло, – сказал Сэнсей.

– Хорошенького же ты обо мне мнения, – засмеялся я.

– Есть в тебе что-то демоническое, – снова повторил он.

“А ведь ты не так уж далеко от истины, – подумал я. – Чужой разум в каком-то смысле можно ведь считать и демоном…”

– Меж тем, в роли демона-соблазнителя сейчас выступаешь как раз-таки ты, – хмыкнул я.

Сэнсей бросил на меня удивленный взгляд.

– Сам подумай, – продолжил я. – Ты сидишь тут, на моей кухне, как бедный родственник. И просишь принять тебя в мою свиту. Готовая звезда. Прямо настоящая. Можно тебе все лето расписать концертами по городами и весям. И стричь бабки практически газонокосилкой.