Саша Фишер – 90-е: Шоу должно продолжаться – 12 (страница 4)
— Эт еще что за патлатая команда на наши головы? — нарушил молчание один.
— Прямо какой-то дурдом на выезде! — заржал второй.
«Ангелочки» с «цеппелинами» заметно так напряглись. Но тут из автобуса вышел Шемяка.
— А что, мужики, Маринка-то до сих пор работает, а? — сказал он, блаженно потягиваясь. И совершенно не обращая внимания на недружелюбную встречу.
— О, так это же Шемяка!
— Ха, в натуре! Ты что, заделался водителем у детского сада?
— Засохни, Гаврилыч! — отозвался Шемяка. — Это между прочим, знаменитая рок-группа на гастролях!
Водилы и Шемяка принялись жать друг другу руки и хлопать по спинам. Вспоминать каких-то старых знакомых, которых здесь сейчас не было. Прямо иллюстрация к суровому дорожному братству.
Я мешать не стал и двинул на разведку внутрь. Кафешка была, прямо скажем, спартанской. Внутри было всего четыре столика, а выбора блюд никакого и вовсе не было. От руки на листочке было написано, что сегодня на первое — борщ, на второе — котлета с картошкой, на третье — чай. И цена указана сразу за весь обед целиком. Неожиданно довольно небольшая, я даже переспросил у дамочки на раздаче.
— Не нравится? Проваливайте! — отрезала она, прищурившись. Да уж, очень суровая дамочка! Прямо-таки Сара Коннор. Жилистая, с ехидным выражением лица. Загорелая неожиданно. Еще май, когда она успела так загореть?
— Все нравится! — быстро отреагировал я. — Нам нужно двадцать обедов!
— За столами все не поместитесь, — сказала хозяйка, не двинувшись с места.
— Ничего, на улице пожрем, — усмехнулся я.
— Да сейчас прямо! — она мотнула головой. — Так я вам и отдала посуду на улицу. Я вас впервые вижу!
— Давайте тогда партиями, — миролюбиво предложил я. — Сначала первые десять, потом вторые.
— Но только чтобы быстро пожрали, ясно вам? — Сара Коннор погрозила мне пальцем. — Время, знаете ли, деньги. Чтобы не засиживались!
— Ес, мэм! — бодро отсалютовал я и положил на тарелочку деньги. — Все сметем, как электровеник!
И тут она наконец-то улыбнулась.
— Трепло, — фыркнула она и исчезла в кухне. А я вышел наружу, чтобы сообщить своим проголодавшимся орлам дальнейший план действий.
— О, Володя! Иди к нам сюда! — Шемяка энергично махал мне рукой. — Тут мужики с тобой поговорить хотят!
— Здорово, — я кивнул, пожал протянутые руки. — Сейчас, пять сек. Эй, орлы! Заведение маленькое, так что есть будем партиями. Рассчитайтесь там на первый второй что ли!
Я снова повернулся к Шемяке.
— Валяй, что за дело?
— А вы правда музыканты? — спросил невысокий мужичок с пузиком и в серой кепке.
— Да не, прикидываемся только, — усмехнулся я. — Приезжаем в населенный пункт, говорим «дайте денег за концерт!» Нам дают, а мы сваливаем, пока никто ничего не сообразил.
— Гаврилыч, ну что ты дурацкие вопросы задаешь? — Шемяка толкнул водилу в плечо. —
В натуре, музыканты, отвечаю. Сам слышал.
— А можете нам тут концерт сыграть, а? — спросил другой водила, высокий, тощий и сутулый.
Глава 3
Лицо у тощего было, конечно, как у того пикапера. Ну, который подкатывает к девушке с вопросом: «Вашей маме зять не нужен?», а девушка внезапно улыбается ослепительно и заявляет, что нужен. Он собирался поддеть волосатиков с эдаким снисходительным сарказмом. Типа, сейчас уставшие от суровой дорожной жизни подростки начнут мазаться и ныть. И теперь не знал, что сказать. Смотрел, открыв рот, как «ангелочки» азартно вытаскивают из автобуса инструменты, а Вадим разматывает провод удлинителя от кафешки.
Ну да, первым моим порывом было, конечно же, отшить водятла. Но пока я открывал рот, у меня в голове промелькнуло несколько кадров из всяких клипов рокеров посреди пустынных пейзажей. Я замер, а потом вдруг уверенно кивнул.
— Да, можем, отличная идея, братан!
Хлопнул его по плечу и сорвался с места.
И как-то резко заразил «ангелочков» энтузиазмом, на пальцах в трех словах объяснив, что я имею в виду.
Ну да, равнинная часть Новокиневской области — это не Гранд-Каньон. А камазы дальнобоев — не гигантские американские траки. Да и я не Стас… Но возникший в голове концепт прямо-таки захватил и меня, и ангелочков.
— Да что вы вообще, я же пошутил… — запоздало попытался сдать назад водила. Но остановить внезапный движ уже не смог, ясен пень. Ну, блин! Реально же прикольно вот так — спеть посреди нигде. На пыльной парковке грузовиков с видом на бескрайние равнины и кафешку с шиферной крышей. Снять черновик будущего клипа. Гениального, разумеется.
— Звук будет не очень, конечно, — сказал Вадим мне вполголоса, когда парни взялись за инструменты. — Но идею твою я понял.
«Цеппелины» вместе с тарелками высыпали из кафешки. И даже суровая местная Сара Коннор не возражала. Вышла вместе с ними и стояла на крыльце, привалившись к косяку.
«А может и не нужно будет ничего переснимать», — подумал я, прильнув к видоискателю. Звук только перезаписать. А вот свет шикарный. Перистые облака пополам чуть рассеивали яркие лучи, яркости хватало для вполне такой сочной картинки. Звук надо будет перезаписать, понятное дело. Но вот видеоряд…
Есть какой-то непередаваемый шарм в любительской видеосъемке. Отдельный такой вид искусства. Спонтанный концерт на парковке грузовиков. И суровые мужики эти в кепончиках и с папиросами. Я задержался стеклянным глазом камеры на их примолкшей компашке.
Когда Астарот с Надей замолчали, и музыка стихла, меня прямо-таки резануло пронзительностью момента. Внутри даже задрожало все. И на глаза слезы навернулись.
— Ну вы, блин, даете… — тощий водила медленно захлопал в ладоши. И остальные водилы к нему присоединились. Я нажал на стоп и опустил камеру. Не факт, что это будет видеоклип в будущем, конечно. Но это явно то, что стоит запомнить. И зрителей немного. И не за деньги. Музыка ради музыки.
Я посмотрел на «ангелочков». Лица были все еще усталые. Помятые после неудобной ночевки и долгой тряской дороги. Но глаза сияют. Астарот улыбается от уха до уха. Обнял Надю за плечи. Бельфегор прикрыл глаза и, кажется, внутренне боролся с желанием обнять свой поливокс. Кирилл щурился на небо. Бегемот самодовольно надулся и смотрел на меня с видом: 'Ну скажи, мы же крутые? Крутые⁈ Макс покачивал гитарой и смотрел вниз. И тоже улыбка на губах.
— … а я тогда говорю: «А можно мне добавки?»
— … он говорит: «Выходи за меня замуж!» А я ему: «Ага, только школу закончу!»
— … и прикинь, если вот в том месте, где статуи, поставить такой конус из картона и поджечь…
— Да не, это надо со Стасом поговорить, вдруг не получится? Это же с вертолета какого-то надо снимать…
— Надо с отцом поговорить, чтобы он задник оформил…
— … лучше я новую песню напишу, у меня идея появилась…
Пазик все так же трясло, как и до этого кафе. Даже, может, хуже. Асфальт в этих местах был эпизодическим, основная часть дороги была раздолбанной грунтовкой. И с одной стороны, вроде и хорошо, что дождей давно не было. С другой — приходилось наглухо задраивать все окна, чтобы не дышать пылью. Хрен знает, что за конструкция такая у пазика. Такое ощущение, что его открытые окна работали как пылесос, затягивая окружающую атмосферу вовнутрь. А если закрыть окна, то солнце моментально его накаляло, превращая в печку на колесах.
Но это все уже никого не волновало. Вторая часть дороги, после кафе «Бродяга», разительно отличалась от первой. До обеда мои орлы и орлицы в основном молчали, пытались дремать или просто сидели с чуть отупевшими от тряской дороги и недосыпа лицами. Зато сейчас трындели, размахивая руками, вскакивали со своих мест, повисая на поручнях. Ржали, когда автобус подпрыгивал на очередной кочке или начинал вибрировать на очередно «стиральной доске». И сыпали идеями. И планами на будущее.
«Хороший борщ у Сары Коннор», — подумал я. Понятно, что дело было не совсем в борще. Хотя кормили в «Бродяге» на самом деле неплохо. Борщ был густой и с мясом. Котлетки — увесистые. Пюрешка — густая, и в нее явно не пожалели сливочного масла.
Короче, нормальный обед. Явно то, что надо.
Ну и концерт наш внезапный сыграл свою роль, конечно. Ну да, концерт был коротенький, на три песни. Дольше расставлялись. Но этого хватило, чтобы суровое водительское братство «ангелочков» зауважало. И пока те обедали, крутились вокруг, наперебой представлялись, жали руки. Кто-то рассказывал про своего охламона-сына. Кто-то зазывал в гости в какое-то Бороданово. Мол, приезжайте, парни, вам там всегда будут рады, хлеб-соль, все такое.
Вдохновляюще, в общем.
Зарядило подсевшие батарейки энергией. И ее даже хватило до самого Шушырино. В деревню мы въехали с радостными возгласами.
— Ой, смотрите, там свиньи!
— Ой, это прямо такой же гусь! Я в детстве от такого же бегал, он щипался!
— А я козу называл чертом!
— Качели, офигеть! Я такие только в кино видел!
— В каком еще кино?
— А я не помню! Что-то про советскую деревню. Там такие же были!
Все-таки Волчайск, несмотря на обилие одноэтажных домов, ощущался как город. Ну, городок. Может быть, тут дело в моем внутреннем восприятии, конечно. Я его видел в будущем. Когда на сопках по соседству откроется горнолыжная база, в центре вырастет парочка стеклянно-зеркальных торговых центров, а бренд «волчайское пиво» станет весьма раскрученным. Сейчас до этого далеко, но все равно было какое-то ощущение… Хотя может это меня просто Шуширино на контрасте на такие размышления навело. Вот уж оно-то было стопроцентной деревней. Здоровенной, да. Райцентр все-таки. Пешком обходить точно устанешь. Но вайбы были прямо каноничные.