Саша Чёрный – Зеркало (страница 4)

Слишком много

Слишком много резонерства И дешевого фразерства, Что фонтаном бьет в гостиных В монологах скучно-длинных, — Слишком много… Слишком много безразличных, Опустившихся, безличных, С отупевшими сердцами, С деревянными мозгами, — Слишком много… Слишком много паразитов, Изуверов, иезуитов, Патриотов-волкодавов, Исполнителей-удавов, — Слишком много… Слишком много терпеливых, Растерявшихся, трусливых, Полувзглядов, полумнений, Бесконечных точек зрений, — Слишком много… Слишком много слуг лукавых, Крайних правых, жертв кровавых, И растет в душе тревога, Что терпения у Бога Слишком много!

<1908>

Читатели газет

Дороден. Блестящее темя. В чинах. К подчиненным суров. Читает он «Новое время», Не любит армян и жидов. Асессор, сгибающий выю, Фантом канцелярских бумаг, Смиренно читает «Россию» — Инако не мыслит. И благ. Пенсне на носу деловые. На чреве цепочка-массив. Он держит в руках «Биржевые», А в мыслях – «актив» и «пассив». Кто между Харибдой и Сциллой Умеет свой челн уберечь И болен крамольной бациллой — Читает коварную «Речь». Но кто он – простак, обыватель (Его очернить не берусь!), Кто конкурсных премий искатель, Читающий «Новую Русь»?! Лишенный особой приметы Купец, дворянин иль плебей — В листах «Петербургской газеты» Находит богатство идей. Приказчик, швейцар, полицейский, Трактир, живорыбный садок, Ремесленник, писарь армейский, — Для них – «Петербургский листок». Смазные ботфорты, рубаха И волос, подстриженный в круг. В смятенье понятного страха Вы зрите «союзника» вдруг. Он дико вращает глазами, Вздуваются жилы на лбу… И, комкая «Русское знамя», Рычит он: «Жиды!.. Расшибу!..»

<1909>