Саша Черный – Саша Чёрный (страница 84)

И шептались там не раз: «Туго, братцы… Видно, дети Будут жить вольготней нас». Дети выросли. И эти Лезли в клети в грозный час И вздыхали: «Наши дети Встретят солнце после нас». Нынче так же, как вовеки. Утешение одно: Наши дети будут в Мекке, Если нам не суждено. Даже сроки предсказали: Кто — лет двести, кто — пятьсот, А пока лежи в печали И мычи, как идиот. Разукрашенные дули, Мир умыт, причесан, мил… Лет чрез двести? Черта в стуле! Разве я Мафусаил? Я, как филин, на обломках Переломанных богов. В передавшихся потомках Нет мне братьев и врагов. Я хочу немножко света Для себя, пока я жив; От портного до поэта — Всем понятен мой призыв… А потомки… Пусть потомки. Исполняя жребий свой И кляня свои потемки. Лупят в стенку головой!

КРЕЙЦЕРОВА СОНАТА

Квартирант сидит на чемодане И задумчиво рассматривает пол. Те же стулья, и кровать, и стол, И такая же обивка на диване. И такой же бигус на обед. — Но на всем какой-то новый свет… Блещут икры полной прачки Феклы. Перегнулся сильный стан во двор. Как нестройный, шаловливый хор. Верещат намыленные стекла, И заплаты голубых небес Обещают тысячи чудес. Квартирант сидит на чемодане. Груды книжек покрывают пол. Злые стекла свищут: эй, осел! Квартирант копается в кармане. Вынимает стертый четвертак. Ключ, сургуч, копейку и пятак… За окном стена в сырых узорах. Сотни ржавых труб вонзились в высоту, А в Крыму миндаль уже в цвету… Вешний ветер закрутился в шторах И не может выбраться никак. Квартирант пропьет свой четвертак! Так пропьет, что небу станет жарко. Стекла вымыты. Опять тоска и тишь. Фекла, Фекла, что же ты молчишь? Будь хоть ты решительной и яркой: Подойди, возьми его за чуб И ожги огнем весенних губ… Квартирант и Фекла на диване. О, какой торжественный момент! «Ты — народ, а я — интеллигент, —