Сплю, читаю, ем, гуляю —
Здесь — иль город: всё равно.
КАРНАВАЛ В ГЕЙДЕЛЬБЕРГЕ
Город спятил. Людям надоели
Платья серых будней — пиджаки.
Люди тряпки пестрые надели,
Люди все сегодня — дураки.
Умничать никто не хочет больше.
Так приятно быть самим собой…
Вот костюм кичливой старой Польши,
Вот бродяги шествуют гурьбой.
Глупый Михель с пышною супругой
Семенит и машет колпаком.
Белый клоун надрывается белугой
И грозит кому-то кулаком.
Ни проехать, ни пройти.
Засыпают конфетти.
Щиплют пухленьких жеманниц.
Нет манер, хоть прочь рубаху!
Дамы бьют мужчин с размаху,
День во власти шумных пьяниц.
Над толпою серпантин
Сетью пестрых паутин
Перевился и трепещет.
Треск хлопушек, свист и вой.
Словно бешеный прибой,
Рвется в воздухе и плещет.
Идут, обнявшись, смеясь и толкаясь,
В открытые настежь пивные.
Идут как братья, шутя и ругаясь,
И все такие смешные…
Смех людей соединил.
Каждый пел и каждый пил,
Каждый делался ребенком.
Вон судья навеселе
Пляшет джигу на столе.
Вон купец пищит котенком.
Хор студентов свеж и волен, —
Слава сильным голосам!
Город счастлив и доволен.
Льется пиво по столам…
Ходят кельнерши в нарядах —
Та матросом, та пажом,
Страсть и дерзость в томных взглядах:
«Помани, и… обожжем!»
Пусть завтра опять наступают будни.
Пусть люди наденут опять пиджаки,
И будут спать еще непробудней, —
Сегодня мы все — дураки!
Братья! Женщины не щепки —
Губы жарки, ласки крепки.
Как венгерское вино.
Пейте, лейте, прочь жеманство!
Завтра трезвость, нынче пьянство…
Руки вместе — и на дно!
Из книги «Сатиры и лирика»
В ПРОСТРАНСТВО
В литературном прейскуранте
Я занесен на скорбный лист:
«Нельзя, мол, отказать в таланте.
Но безнадежный пессимист».
Ярлык пришит. Как для дантиста
Все рты полны гнилых зубов.
Так для поэта-пессимиста
Земля — коллекция гробов. 
