Саша Бондар – Страда (страница 2)

– Ну что там у тебя?

Виктор вздрогнул и обернулся. В дверном проеме появилась пузатая тень Лоренцо.

– Господин, хочу сегодня до полуночи закончить расчеты по использованию нового сплава. Надеюсь, что в этот раз редуктор не заклинит. – Виктор ответил, поправив очки и повернувшись к вороху чертежей, лежащих на столе и освещенным желтым светом настольной лампы.

– Давай-давай! Поспеши! Получить такое письмо из Северной области было позором для меня. Как ты помнишь, они сильно разочарованы тем, что наш комбайн «Глинер 2800» встал посреди поля, потому что разработанный тобой редуктор заклинило!

– Скорее всего, в лезвия попало то, чего он не смог перемолоть. Может, пень или корень дерева, потому что…

– Молчать! Мне нужна надежная машина. И не забывай, что я плачу тебе зарплату с прибыли. Если наша техника будет дорогой, ее никто не станет покупать, особенно наше нищее государство! Так что постарайся не выйти за рамки бюджета.

– Да, господин, – поникшим голосом ответил Виктор.

Тень Лоренцо исчезла, и инженер с облегчением откинулся на стуле. «Нет, этот сплав тоже не подходит. Такое усилие, какое они требуют, невозможно создать из таких материалов», – думал Виктор. Он окинул взглядом свой кабинет, освещенный единственной тусклой настольной лампой. Огромный стол, вытянувшийся вдоль длинного окна, смотрящего вглубь инженерного цеха, вмещал ворох скрученных в трубочки ватманов с чертежами. Помимо них, на столе и на полу вокруг него располагались рабочие модели разных механизмов, выполненные в уменьшенном масштабе и демонстрирующие принципы работы тех или иных узлов и агрегатов. Обшарпанные, серые от пыли, испещренные сколами стены, стоящий здесь запах резины и горюче-смазочных материалов навевали тоску.

Уже стемнело, и Виктор решил пойти домой, чтобы хорошенько выспаться: завтра утром нужно с новыми силами приступить к расчетам. Он надел свое серое пальто, натянул на голову темно-синюю беретку, связанную матерью почти десять лет назад, поправил очки и, запихнув старый, обтянутый дерматином чемодан под мышку, устремился вниз по лестнице – к выходу из инженерного цеха.

На улице стояла поздняя осень с характерными для нее ветрами, сыростью и серостью. Единственными яркими пятнами были желтые и красные листья под ногами, да и те с наступлением холодов тускнели и чернели, сливаясь с асфальтом. Порывы ветра подгоняли одиноких прохожих, срывая с деревьев последние жухлые листья и со всей силы швыряя их на дорогу. Капли мелкого дождя барабанили по крышам и мостовой, собираясь в грязные лужи и единым потоком устремляясь в ливневки.

Был поздний вечер четверга, и народ уже готовился к пятнице. В барах и ресторанах горел свет, из их окон доносилась музыка. Внутри было видно веселящихся молодых людей – парней и девушек, чьи родители смогли обеспечить их в столь непростое для страны время. Подрастающее поколение из семей обычных работяг либо трудилось на заводах, либо было на фронте. Но только не эти отпрыски! Им – вечно празднующим, смотрящимся в огромных окнах ресторанов как марионетки на витрине – было невдомек, что где-то на заводах и в окопах стирают руки и ноги в кровь, отдают жизни за страну, страдают от недоедания и адских условий их менее удачливые сверстники.

В момент, когда Виктор проходил мимо одного из таких заведений, его дверь распахнулась, и на улицу вывалилась толпа выпивших молодых людей: три парня и две девушки. Они, как намертво спутавшиеся хвостами грызуны, называемые в среде ученых-этологов «крысиным королем», тянули в разные стороны, но не могли отпустить друг друга, иначе рисковали просто потерять равновесие и свалиться в лужу. Все это происходило под женский хохот и визг, под мычание выпивших парней. Один из них – упитанный, с черными кучерявыми волосами и маленькими ушками – подошел к припаркованному «Сатисфактору». Водитель тут же выскочил и открыл заднюю дверь.

– Миша, а теперь в баню. Едем купать девочек! – прохрипел толстый парень под одобрительное мычание товарищей и смех девчат.

– Да, господин. Прошу, садитесь! На улице ветрено, застудитесь, – молниеносно отозвался водитель.

– Так, девки, пролезаем по одной и занимаем места согласно купленным билетам! – Толстяк прохрипел бородатую шутку, а его спутницы, хохоча и сверкая коленями, как антилопы, поспешили скрыться от ветра и дождя в салоне огромного черного внедорожника.

Когда девушки набились в машину, толстяк сел спереди и махнул оставшимся парням:

– Свободны на сегодня.

Миша хлопнул массивной дверью, оббежал огромный, как нос бегемота, капот и сел на водительское место. Черный «Сатисфактор» с тонкой позолоченной полосой вдоль всего кузова и хромированными дисками плавно, но быстро сорвался с места и укатил в сторону пригорода, подальше от центральной улицы, оставив глубокий замысловатый след от протектора на пыльной выцветшей лужайке перед заведением. Двое оставшихся парней – видимо, охранники того толстяка, – вернулись в ресторан.

«Да уж!» – подумал Виктор и еще быстрее зашагал в сторону своего кластера.

Кластерами называли жилищные комплексы для малоимущих граждан. Они представляли собой группы серых и угрюмых высотных домов по двадцать пять – тридцать этажей. В кластере было по пять, а иногда и по десять таких башен. Численность одного кластера достигала двух-трех тысяч человек. Здесь была минимальная инфраструктура: на первых этажах располагались магазины, аптеки, цирюльни, рюмочные, в подвалах иногда были мастерские, а крайне редко – бордели.

Бордели в последнее время можно было найти только в центре – у народа уже не осталось денег, чтобы их посещать, – но те, что все-таки сохранились, пользовались популярностью. Еще их красиво называли домами терпимости. Входной билет был по карману только состоятельным гражданам, а такие находились всегда: и в мирное время, и тем более в военное.

В борделях можно было познакомиться, поскольку они были и мужскими, и женскими. Сюда ходили представители обоих полов – обычно на шоу-кабаре или стриптиз. Также там оказывали интим-услуги – существовали комнаты для свиданий, где можно было провести время в тишине и пообщаться не только с персоналом, но и с понравившимся посетителем или посетительницей. Ведущий мероприятия и танцоры с танцовщицами курсировали по залам и помогали народу раскрепоститься, подталкивая к знакомству и дальнейшему общению.

Все это было организовано в рамках правительственной демографической программы по росту рождаемости в стране. Война уносила десятки тысяч жизней ежемесячно. У населения было множество бытовых проблем, из-за которых распадались семьи, не заключались браки. Непрерывная работа отнимала все свободное время… После отключения глобального интернета, а вслед за ним – и локальных сетей люди начали по старинке собираться в клубах, которые затем превратились в бордели во всех смыслах этого слова…

Тем временем Виктор дошел до своего кластера. Прежде чем войти в подъезд, он на минуту нырнул в соседнюю дверь, за которой располагался неизменный магазин, существующий вне времени, – «Продукты 24» – и купил там бутылку яблочного сидра. Затем поднялся на пятый этаж в свою теплую квартиру-студию.

Она была небольшой – двадцать пять квадратных метров. В одном углу единственной комнаты располагался небольшой кухонный гарнитур, в другом – диван-кровать, а между ними – круглый стол и два стула. Небольшой коридор вел в ванную, совмещенную с туалетом, и все это можно было разглядеть, не разуваясь, стоя на коврике в прихожей. Такая квартира в кластере считалась типичной для среднестатистического горожанина, и различались они разве что цветом стен – от светло-серого до хаки, так как других красок в Северной Стороне особо и не выпускали.

На стене в прихожей висело зеркало, и Виктор, наконец вошедший в свое жилище, поглядел на собственное отражение. Перед ним был мужчина лет тридцати пяти, худощавый, черноволосый, в очках и с карими глазами. Густые волосы были растрепаны из-за только что снятой беретки, глаза выражали многодневную усталость от бесконечной работы над проектом, а бледная кожа из-за скудного питания казалась старше самого ее обладателя. Изрытые морщинами впалые щеки и подбородок покрывала черная трехдневная щетина с проседью. Выпирающий далеко вперед нос казался перепачканным машинной смазкой, и Виктор поспешил тут же стереть ее длинными в ссадинах и царапинах пальцами. Типичный ученый-инженер, из которого выжимают все соки в конструкторском бюро.

Виктор скинул ботинки и пальто, сделал несколько шагов и плюхнулся на диван-кровать, случайно прижав ногой валявшийся на полу пульт. Он задел кнопку включения, отчего в темноте загорелся экран визиофона, стоявшего напротив.

Это устройство чем-то напоминало телевизоры из недавнего прошлого. Здесь была встроенная программа для общения на расстоянии, однако в ста процентах случаев собеседником оказывался государственный служащий, связывающийся с гражданином в заранее запланированное время по какому-нибудь вопросу: чаще всего по поводу штрафов, выяснения обстоятельств различных событий, неуплаты налогов или для заполнения анкет и заявлений. По визиофону также крутили развлекательные программы. Тут было чуть больше свободы выбора – еще оставалось несколько частных каналов, до которых пока не добралась рука государственной цензуры, вроде юмористического под названием «Смешлен» или канала «Путешественник» о Родине и ее интересных местах. В основном же смотрели государственные каналы наподобие «Новостного портала» – круглосуточных новостей – или «Армады» – рупора военных достижений и побед на фронте.