Саша Арсланова – Осинка. Чужая сила (страница 10)

Но стоило опустить голову, и я уткнулась взглядом в пустые глаза главаря наемников, половина которого лежала рядом с Рэнном. И подумав, что где-то тут лежит еще одна половина, рванула в сторону ближайших кустов, где меня выворачивало горечью снова и снова до тех пор, пока перестало темнеть в глазах. Пришлось немножко посидеть там, собираясь с духом. А потом я вернулась.

Болт из раны нужно было вытащить, как бы страшно мне ни было. С натугой приподняла мужчину, взяла осклизлый наконечник пальцами и легонько потянула. Рэнн застонал, и тогда, сжав зубы, я рванула болт изо всех сил. Он плохо поддавался, продираясь сквозь плечо, и я вся взмокла, пока вытягивала. Рэнн больше не проронил ни звука, но я видела, что он очнулся и смотрел на меня. Когда болт выскользнул из раны, следом за ним полилась кровь, которую я неумело попыталась остановить куском своего плаща.

– Перчатки, – просипел Рэнн. – Перчатки сними.

Я испуганно посмотрела на него, и губы задрожали. Другого выхода действительно не оставалось. Стащила испачканные перчатки и неловко накрыла руками рану. Вспомнив, что говорила Терра, закрыла глаза и представила, как теплый шар спускается по рукам и заполняет повреждения мужчины.

И тут же ощутила сопротивление. Не хотела воздушная стихия примиряться с моей силой, она заволновалась, забурлила в Рэнне. Он захрипел под моими руками, задергался. Остановившаяся было кровь полилась снова. Я продолжала ласково гладить плечо, про себя то уговаривая, то умоляя воздух не препятствовать помощи, и понемногу вихрь, закрутившийся внутри мужчины, начал успокаиваться, опадать, поддаваясь моему спокойному тихому голосу. Я почувствовала, как все царапины Рэнна затягиваются, страшная рана зарастает под моими пальцами, покрывается хрупкой нежной кожицей. А сам мужчина обмяк, глубоко задышал и провалился в сон.

Я отстранилась, отошла в сторону, села спиной к толстому теплому стволу ели и устало закрыла глаза. Как будто в поле весь день проработала. Хотелось пить, но встать уже не получалось. Как же тяжело было проживать сейчас чужую судьбу, ведь не я, а потомок Веро должен быть здесь, с Рэнном. Может, и не случилось бы ничего, все были бы живы, а я бы бродила себе по знакомым лесным тропкам, сбегая на денек из дома, но все равно возвращаясь к теплой родной печке. И не нужен был бы дар этот тяжелый.

Проснулась рывком, от боли, кто-то резко тянул за косу по земле. А увидев, что я глаза открыла, Колин, не жалея, приголубил сапогом в живот.

«Беда!» – кричало все вокруг. Испуганно шуршали деревья, скрипели, качаясь, тяжелые стволы.

Как же я не услышала, не почувствовала раньше?

Замычала, захрипела, не в силах вздохнуть, руки метались по земле, пытаясь за что-то ухватиться. Паника захлестывала с головой, перед глазами все прыгало, пульсировало, не давало сосредоточиться. Нащупала корень дерева, вцепилась намертво, обдирая ногти, и тут же выгнулась от удара ногой в спину, завыла тихонько.

– Дрянь, да отцепись ты, – бил меня по рукам Колин, наступая ногой на пальцы. Но держалась за дерево уже не я, корень опутал мою кисть, крепко прижимая к земле, утягивая под низко опустившиеся ветви. А на поверхность, цепляясь за ноги мужчины, полезли вверх зеленые кнуты. Он тоненько завизжал и, когда ростки сжались на его поясе, выпустил наконец мои волосы. Остервенело рубя ножом траву, насильник упал на землю, и в этот момент из кустов, рыча, выскочил мой черный волчонок и бросился на мужчину. Маленькие челюсти сжались на человеческой шее, выдирая горло, а я, всхлипывая, отползала в тень дерева, которое, опустив ветки, загородило меня от всех.

От тишины, опять наступившей в лесу, мне казалось, что я оглохла. Один глаз заплыл и не открывался, сильно саднило разбитые губы, но я боялась даже пошевелиться. Никогда не была трусихой, а сейчас дрожала как лист, вцепившись в ствол дерева. Рядом зашуршали ветки, и на мгновение мое сердце остановилось, но это был Уголек. Он заполз ко мне в укрытие, чтобы уткнуться испачканной мордой в подол, лизнуть шершавым языком мои исцарапанные руки. И тогда я заплакала: легла на землю, прижала к себе щенка и заплакала. О себе, о Рэнне, об этих страшных жутких смертях. Зачем люди идут на такое? Зачем вообще в этом мире, полном счастья, случаются такие вещи? Кто-то же любил этих мужчин? Были у них матери, сестры? Будут теперь скучать по ним, скорбеть.

И я захотела, чтобы не осталось в лесу следов этого побоища, чтобы там, где была разлита кровь, вновь росли цветы, чтобы лес забыл эту чудовищную историю, похоронил ее в своих самых дальних уголках.

Ноги слушались плохо, болела отбитая спина, но я заставила себя выползти из-под дерева и, стянув сапоги, неловко поднялась. Подошла и присела около Колина. Изумленное выражение застыло на его лице. Волчонок, проходя мимо меня, потерся теплым боком о колено и прошел мимо, как будто и не лежало здесь рядом мертвое тело. Я зажмурилась и опустила на землю дрожащие руки, представила цветы. Красивые, как на могиле Кайлы. И побежали вьюнки, опутывая, скрывая мужчину полностью. Распускались на них яркие, сочные бутоны.

Когда я подошла к крепко спящему Рэнну, за моей спиной поднимались сотни цветков, надежно пряча смерть. Лесной уголок невозможно было узнать, так радостно и хорошо стало здесь. Дикий животный ужас, который не отпускал меня все это время, начал стихать. Я вдыхала свежий вкусный воздух и смотрела, как сверху на меня опускаются сумерки, как меркнут постепенно краски. Как лес вокруг погружается в сон.

Я расслабилась, и тотчас заныли живот и спина, ноги Колина оставили черные следы по всему телу. Заболело разбитое лицо, которое я аккуратно вытерла мокрой тряпицей. Думать о том, что будет завтра, какие еще испытания приготовят мне Прародители, не хотелось.

Потянувшись к лесу, я убедилась, что вокруг все спокойно. Только бродят по своим делам лесные жители, не обращая на нас никакого внимания. Природа неспешно восстанавливалась после бури, выпускали новые веточки поломанные деревья, прорастала трава сквозь камни, засыпавшие землю, отстраивали наново свои норки животные, а я расстелила рядом с Рэнном свой плащ, легла, прижавшись к боку мужчины, обняла волчонка, который не отходил от меня больше, и закрыла глаза.

И потекла из меня в землю вся сила дареная, сразу впитываясь в корни растений, оставляя внутри только пустоту и горечь.

Глава 11

Поутру завозился Уголек, дел у него было множество: хорошенечко потянуться, порычать на любопытную белку да сходить в кусты – посмотреть, не схоронился ли там кто. Этой ночью я долго не могла уснуть, все теснее и теснее прижималась к Рэнну от холода, не спасал ни теплый плащ, ни горячий бочок волчонка, и только когда тяжелая рука мужчины легла сверху, отогрелась я, задремала.

Рэнн не спешил просыпаться. Зарывшись лицом в мои волосы, прошептал прямо в ухо:

– Ты пахнешь дягилем …

Я медленно повернулась, и Рэнн ахнул. А я криво усмехнулась опухшими губами:

– Что, никогда с красавицами поутру не просыпался? – И, стеная, попыталась подняться.

Болело так, что, натужно кряхтя и ухватившись за живот, я еле села, а вот встать уже не смогла.

– Где ж ты дягиль-то учуял? – ответила. – Он же к болотам ближе растет.

– Что произошло? – заглядывая мне в лицо, спросил Рэнн. – Я же видел, ты была в порядке. Неужели кто-то из подонков выжил?

– Остановись, – прошептала я устало, когда он, услышав про Колина, заметался подле, стискивая кулаки и порываясь куда-то бежать. – Ты все равно уже ничего не сделаешь. Лучше помоги мне дойти до реки. Нам обоим нужно смыть грязь.

Осмотрела себя и криво усмехнулась:

– И кровь.

Он опустился передо мной на колени:

– Вчера я все-таки не смог тебя уберечь, а должен был, прости. Не допущу такого боле. Никто больше не посмеет навредить тебе!

– Дурень ты, Рэнн, – оттолкнула я его руки. – Служанка я теперь, а ты защиту обещаешь, да и от кого? От таких, как эти? – я махнула рукой в сторону поляны, где скрытые цветами лежали тела, – Или против людей своих пойдешь за меня? От Эйра спрячешь?

Он промолчал. Горько мне было, жалко себя, поэтому я встала, опершись на него, посмотрела в глаза и твердо сказала:

– Ну, раз так, веди меня обратно, домой! Там со мной точно ничего больше не случится!

Не знаю, чего я ждала, надеялась, глупая, может, и правда, что отвел бы в родную деревню, отцу-матери передал, но Рэнн только глаза опустил и отвернулся.

– Не могу, – проговорил он тихо.

      Я не стала ничего отвечать, да и что теперь разговаривать.

***

Ели мы на берегу Ключиницы. Костер в этот раз не стал упорствовать, разгорелся сразу весело, задорно, и, пока в котелке варилась похлебка, я успела ополоснуться в холодной реке. Синяки чернели на моей коже страшными пятнами, не скоро сойдут. У Рэнна же следов боя почти не осталось, только на плече тонкая светлая кожа указывала на бывшую рану, да розовели свежие шрамы от порезов, но кто их разглядывать будет на покрытом отметинами теле мужчины.

Только сила лесная больше не отзывалась. Как захлопнулось что-то внутри. Кажется, в этот раз она исчерпалась до дна.

Не стала я платье своё в реке стирать, нескоро высохнет, отряхнула и натянула поверх рубахи. Хороша девка!

Когда солнце высоко над рекой встало, мы продолжили путь, в этот раз я сама не хотела с Рэнном разговаривать, просто шла позади, по мере сил стараясь беречь ушибленную спину. А он все оборачивался. Может, и порывался что-то сказать, да я не смотрела.