Сарина Боуэн – Мы (страница 47)

– Тогда скажи своему рту начать коммуницировать с моим членом, чувак. Потому что если в ближайшие пять секунд ты не доведешь меня до оргазма, то я…

– То ты что? – насмешливо интересуется он, и я со стоном отчаяния чувствую, как его пальцы выскальзывают наружу. Посмеиваясь, Вес ловит меня за запястья и зажимает их над моей головой. – Ну же. Скажи, что ты сделаешь, Каннинг.

– Я… – Мои глаза стекленеют. Соображать, пока он, еще в брюках, втирается пахом в мой твердый до боли стояк, нелегко. Я пытаюсь вырваться из его хватки, но мой мужчина чертовски силен. Одной рукой он крепко держит меня за запястья, а ладонью второй ласкает мою голую грудь, легко задевая соски.

Он трется о меня до тех пор, пока я не начинаю нетерпеливо рычать. Но я не могу вырвать руки. Я не могу сдернуть его штаны и взять в кулак его член. Я могу только лежать и смотреть, как этот большой прекрасный мужчина трется о меня, словно я его личная надувная секс-кукла.

Его глаза полуприкрыты тяжелыми веками, так что я вижу только направленный на меня серебристый блеск. Но вот он облизывает губы, и мой позвоночник прошивает восторг. Я узнаю́ этот взгляд. Я обожаю его.

Вес стягивает брюки, и его эрекция тяжело шлепается на мой пресс.

– Дай мне потрогать себя, – молю я.

– Нет, – отказывает он властным тоном. Что лишь добавляет предвкушению остроты. – Буду держать тебя, чтобы снова не убежал. – Чтобы до меня лучше дошло, он дарит мне еще один затяжной поцелуй, затем наконец-то отпускает меня и спрыгивает с постели прежде, чем я успеваю дотронуться до него. – Не двигайся, – шепчет он, и я, замерев, завороженно смотрю, как он бросается к месту, куда бросил бумажник.

Открыв его, он достает маленький пакетик со смазкой и возвращается.

– Руки за голову.

Я подчиняюсь. Он отбрасывает в сторону мои джинсы, устраивается у меня между ног и снова берет меня за запястья. Свободной рукой он смазывает свой член, а после подводит его к тому месту, где я, изнемогая, хочу его больше всего.

– Трахни меня, ну давай, – молю я.

В его глазах пляшет смех.

– Я не собираюсь трахать тебя.

У меня снова вырывается стон. Проклятье. Если он планирует и дальше мучить меня, то я точно спячу…

Но тут он договаривает:

– Я собираюсь заняться с тобой любовью.

И у меня перехватывает дыхание.

Улыбаясь, Вес склоняется к моему рту. В момент, когда наши губы сливаются, он медленно входит в меня. Удовольствие обжигает, я вскрикиваю, но он, проглотив этот звук, продолжает сладко, неспешно целовать меня в такт сладким, неспешным движениям своего члена. Он заполняет меня. Завершает. Моя плоть железным прутом дрожит на моем животе, и я пытаюсь высвободить руки из тугого кольца его пальцев.

– Отпусти, – прошу я. – Мне надо прикоснуться к себе.

Вес прикусывает мою губу.

– Это моя работа, забыл? – А потом оборачивает мой член кулаком и начинает быстро ласкать меня, вторгаясь все глубже и глубже.

Оргазм застигает меня врасплох. Я думал, что продержусь хотя бы десять толчков, но нет, я кончаю, и это божественно, и весь мой мир сейчас – это он. Мой лучший друг. Мой любовник. И мой… жених. Ого… кто бы знал, что это слово окажется таким возбуждающим. Мой член конвульсивно вздрагивает, и при мысли, что я проведу с этим мужчиной всю жизнь, выплескивает мне на живот еще одну струйку.

Вес продолжает любить меня – медленно, словно смакуя. Когда он наконец-то кончает, его оргазм – не яркая вспышка блаженства, а мягкие толчки бедер и тихий довольный стон. Он падает на меня. Нежно целует – один раз, другой – поглаживает мою грудь, мои плечи, после чего долго гладит по волосам.

В конце концов мы замираем и лежим, тесно прижавшись друг другу, каждый думает о чем-то своем. Мой взгляд задевает часы. Половина второго.

– Ты, наверное, дико устал, – шепчу я. Несколько часов назад он отыграл целый матч. – Во сколько за вами приедет автобус?

– Э… В половине восьмого?

– Нам надо поспать, – предлагаю, хотя сам слишком взбудоражен для сна.

– Или ты можешь рассказать, что за проблема у тебя на работе.

Я издаю стон.

– Клянусь, я расскажу. Но давай не сейчас? Можно мне еще немного побыть в своем счастливом местечке?

Он негромко смеется мне в шею.

– В котором недавно был я?

– Ты сегодня такой буквалист. – Я встаю и совершаю поход в самую большую гостиничную ванную, которую я когда-либо видел. Наскоро вытеревшись, приношу Весу мокрое полотенце и снова забираюсь в кровать.

– Нет, серьезно, – произносит он, вытирая свой умопомрачительный пресс, – что такого ужасного ты мог натворить?

– Я припечатал Дэнтона к стенке.

– Аллилуйя!

– Ничего хорошего в этом нет. Я был обязан сдержаться. Мы учим детей достойному поведению и в спорте, и в жизни, так почему же я сам кинулся распускать руки? Самая тупейшая вещь, которую я когда-либо делал.

Вес минуту молчит.

– Вот именно. Для тебя это не в порядке вещей, и нет причин думать, что это когда-нибудь повторится. Спиши все на лекарства. Скажи, что у тебя было временное затмение, и заполни ту жалобу, о которой говорил Билл.

– То есть, я могу сохранить или работу, или свою совесть. Только что-то одно.

Он целует меня в шею.

– Бэби, сохрани работу, а совести дай перерыв. Неужели ты думаешь, что для твоих пацанов будет лучше, если этот мудак победит?

И тут я в сотый раз за двадцать четыре часы понимаю, как сильно я люблю Веса. Лежать, распластавшись на его голом теле, и разбирать мою карьерную катастрофу – это лучшая терапия на свете. Пусть иногда мы и воспринимаем проблемы по-разному, но он чертовски умен. Вот почему я доверяю ему.

Хорошо, – принимаю решение я. – В понедельник пойду туда и съем свою шляпу. Я хочу эту работу. И заслуживаю ее.

Его большая ладонь гладит мое бедро.

– Конечно, заслуживаешь.

Мы опять замолкаем. Спустя какое-то время я решаю, что Вес заснул, но он неожиданно задает мне вопрос:

– Давай обсудим другую твою любимую тему?

– Твою неспособность поддерживать чистоту?

– Нет. – Он смеется. – Другую другую.

– И это…?

– Деньги.

– Боже, ну почему?

– Потому что, когда сезон кончится, мы закатим свадьбу, а после отправимся в сногсшибательный отпуск. Я не хочу, чтобы ты волновался о том, сколько что стоит. Впереди еще много нудных недель. Их будет легче перетерпеть, если смотреть на красивые фотки пляжей, куда мы поедем.

Я не знаю, что и сказать.

– Свадьба необязательно должна быть дорогой.

Перед ответом он мгновение пожевывает мою шею.

– Уединение стоит денег. А они у меня есть. – Он тянет меня за плечо, и я поворачиваюсь к нему лицом. – Знаешь, как я разбогател?

Я качаю головой.

– Проснувшись однажды и узнав, что мой дедушка умер и оставил мне кучу денег. Причем дед сделал так, чтобы отец не мог залезть в мой трастовый фонд. Знал, что папа жадный ублюдок. – Он усмехается. – Чистое везение, понимаешь? И даже если бы я заработал их, разгружая вагоны, то и тогда был бы готов разделить с тобой все. До последнего цента.

Я пытаюсь принять эту мысль, а он тем временем наклоняется и целует меня. Я получаю второй поцелуй, затем третий. Мне казалось, что я закончил разбираться в себе, но оказывается, можно делать открытия и в два часа ночи, пока ваш бойфренд медленно проникает в ваш рот и ласкает своим языком ваш язык.

Я столько недель отвергал его помощь, потому что не хотел, чтобы он считал меня слабым. А он все это время только и делал, что показывал, как сильно любит меня.

Из моей груди исторгается стон.

– Что? – Он трется носом о мою щеку.