Сарина Боуэн – Мы (страница 21)

– Каннинг? – На пороге туалета появляется Дэнтон. – Эй, ты в порядке?

Не особенно, нет. Он задает этот вопрос несколько раз, как будто я могу передумать и ответить, что все хорошо. Я перестаю его слушать.

К счастью, вскоре этот придурок уходит, и я, пытаясь прийти в себя, закрываю глаза.

Но тишина длится недостаточно долго. Дэнтон приходит обратно – я слышу его мерзкий голос. И теперь с ним еще и наш босс Билл. Их голоса перемешиваются. Я не могу слушать внимательно – слишком устал.

– Ты нашел его прямо здесь?

– Да. Думаете, он на наркотиках?

– Ты серьезно?

Кто-то дотрагивается до меня, и мне это не нравится.

– У него температура, Дэнтон. Высокая. Побудь с ним, а я принесу список его контактов. У тебя есть телефон?

– Да.

Наступает блаженная тишина. Но через минуту голоса возвращаются.

– Тут написано, что в экстренных случаях следует звонить… Райану Весли? Надо же. – Билл смеется. – Полная тезка того феноменального форварда-новичка.

Я засыпаю…

– Вы не поверите, куда я попал, – скрипит голос Дэнтона. – На коммутатор «Торонто». Мне что, на самом деле попросить их найти Райана Весли?

– Этот номер был в списке контактов. Так что, видимо, да.

Я успеваю подумать: прости меня, Вес, а потом теряю сознание.

Глава 14

Вес

В самом начале утренней тренировки Блейк, прихрамывая, уходит с площадки вместе с командным врачом. Увидев, что он держится за колено, я ощущаю тревожный укол. После вчерашней игры он долго сидел в раздевалке, приложив к ноге лед, но сегодня заверил меня, что все зашибись. Сказал, что дала о себе знать старая травма, и что на всякий случай ему сделали рентген с ультразвуком, но ничего не нашли.

Я заставляю себя сосредоточиться на тренировке, но прежде молю небеса, чтобы у Блейка все обошлось. Уходя, он, судя по виду, не страдал особенно сильно, но кто его разберет. Хоккеисты – супервыносливые ублюдки. Они и с открытым переломом ноги будут клясться, что с ними все хорошо.

Думаю, то же самое распространяется и на тренеров, потому что Джейми перенес свое недомогание не менее стойко. Когда я вернулся домой и нашел его в нашей постели, он простонал из-под подушки, что у него впервые такая мигрень. Всю ночь он ворочался и крутился, но утром, когда я проснулся, его уже не было, так что я сделал вывод, что с мигренью покончено. Надеюсь, что она и правда прошла. Я очень хотел позависать с ним вчера и твердо намерен сделать это сегодня.

Как только свисток объявляет о конце тренировки, я чешу в душ, потом одеваюсь и выдвигаюсь на поиски Блейка. Он оказывается в кабинете физиотерапии. Лежит на длинном железном столе, левая нога на подпорке, на колене – пачка со льдом.

– Что говорят? – спрашиваю я озабоченно.

Блейк несчастно кривится.

– Отправляют на МРТ.

Черт.

– Внутренняя или кресты? – Я очень надеюсь услышать «ни то, ни другое», но Блейк еще больше мрачнеет.

– Кресты. Вряд ли разрыв. В худшем случае растяжение, но я все равно выпадаю на какое-то время. От двух недель до шести.

Черт в квадрате. Потеря Блейка – даже на пару недель – станет для нас серьезным ударом. Он один из самых забивных игроков.

– Сожалею, чувак, – тихо говорю я.

Блейк незамедлительно сверкает своей фирменной беспечной усмешкой, хотя нам обоим известно, что он не в восторге от перспективы пропустить сколько-то игр.

– О, Весли, только не распускай нюни. Я скоро вернусь. Ты и глазом моргнуть не успеешь.

Я выгибаю бровь.

– Уж постарайся. Ты нам понадобишься, если мы выйдем в плей-офф. – «Торонто» и впрямь впервые за долгие годы может пробиться в плей-офф. Хочется верить, отчасти благодаря мне – в последних шести играх я забивал минимум гол за игру, – но я стараюсь не слишком самодовольничать. Хоккей – командный вид спорта. Здесь не бывает «я», только «мы».

– Когда мы выйдем в плей-офф, – поправляет он. – Пессимистичный засранец.

– Когда мы выйдем в плей-офф, – повторяю, и он опять широко усмехается. – Так что лечись давай, слышишь меня? И не рвись на лед, пока врач не скажет, что можно. Мы сдержим врага, пока ты…

– Весли? – вдруг прерывают меня, и я, обернувшись, вижу в дверях одного из помощников тренера.

– Да, тренер?

– Тебе позвонили на коммутатор. – Он кивает на белый телефон у двери. – Вторая линия. Кажется, это срочно.

Не сказав больше ни слова, он исчезает.

Не знаю, с чего, но у меня внутри все немеет. Я не претендую на звание мега-чуткого парня. Это сильная сторона Джейми – чувствовать, что думают люди, и в любой ситуации интуитивно угадывать, как поступать. Но сейчас по какой-то неясной причине по моему позвоночнику поднимается холодок, а ноги, пока я иду к телефону, подкашиваются, как у малыша в ходунках.

Я подношу трубку к уху и дрожащим пальцем нажимаю на кнопку.

– Алло?

– Это Райан Весли? – выпаливает незнакомый голос.

– Да. Кто это?

Пауза.

– Черт, правда? Центральный «Торонто»?

– Я же уже ответил, что да. – Я не могу сдержать резкость. – Кто со мной говорит?

– Дэвид Дэнтон. Младший тренер U17 «Уайлдкэтс». Я работаю с Джейми Каннингом.

Моя ладонь сама собой упирается в стену, а сердечный ритм начинает разгон. Почему мне звонит его самый нелюбимый коллега?

– Час назад Каннингу стало плохо, – говорит Дэнтон, и из моих легких уходит весь кислород. – Мы пытались сразу до вас дозвониться, но пока ждали на линии, приехала «скорая», и я отключился.

Час назад? Скорая?? В мое горло впивается ужас, в животе разливается страх, и я понимаю, что меня сейчас вывернет на белоснежный сверкающий пол.

– Что с ним? – срываюсь я. – Где он сейчас?

Я слышу за спиной шорох. Потом чуть не подпрыгиваю на метр – рядом появляется Блейк. На его физиономии отпечаталось беспокойство, но я слишком испуган, чтобы на него отвлекаться.

– Мы только что приехали в больницу Святого Себастьяна. С ним сейчас врачи «скорой». В последний раз, когда мы их спрашивали, он был еще без сознания.

Без сознания?

Мои пальцы внезапно слабеют. Трубка выскальзывает из них и, повиснув на длинном шнуре, качается, будто маятник, и бьется о стену. Я смутно осознаю, что ее подхватывает чья-то большая рука. Грубый голос спрашивает о чем-то… не знаю, о чем. Бешеный стук пульса в ушах – это все, что я слышу.

Джейми без сознания. Без сознания. Что, черт побери, это значит? Почему он не приходит в себя?

Из моего горла исторгается мучительный хрип. Я бросаюсь за дверь, перед глазами – размытый панический мрак. Я даже не знаю, куда ведут меня ноги. Просто бегу, спотыкаясь, к ближайшему выходу.

Мне нужно в больницу. Проклятье, я даже не знаю, где этот Святой Себастьян. Если я попробую вбить его в приложение с картой, то скорее всего разобью телефон. С моими руками что-то не то – они трясутся, зудят и раз за разом промахиваются мимо дверной ручки.

– Весли, – доносится откуда-то издалека.

Я наконец-то попадаю по ручке, и ебучая дверь открывается.

– Райан.

Мое имя проникает в окруживший меня, будто щит, кошмарный туман. Меня зовет Райаном только отец. У меня еще в детстве выработался рефлекс – стоило мне услышать эти два сказанных командирским голосом слога, и я вытягивался в струну. Мое лицо дергается вверх, и я вижу, что ко мне бежит Блейк. Даже в своем нынешнем состоянии я понимаю: бегать Блейку нельзя.

– Твое колено, – кое-как удается вымолвить мне.