Сарина Боуэн – Хороший мальчик (страница 36)

Он усмехается, и мне хочется стереть это выражение с его лица. Требуется вся моя сила воли, чтобы дать парню уйти.

Когда мы остается одни, Джесс выдыхает.

– Ух. Ну и козел, да? – Она с улыбкой оборачивается.

Я пытаюсь ответить ей с радостью, но это тяжело. Джесс недвусмысленно сказала, что развлекаться со мной было глупо. Что бы я ни чувствовал к ней, очевидно, что она не испытывает того же. Хорошее настроение пробито так же быстро и бесповоротно, как воздушный шар иголкой.

– Гардеробщица вернулась, – отмечает Джесс. – Пойдем?

Беру ее за руку. Отвожу домой. Но это не приносит никакой радости.

Еще раз с чувством

Шайба со свистом летит ко мне – пас от Уэсли. Я ставлю клюшку в позицию, прерываю траекторию движения и забиваю гол.

Так должно было случиться.

В третий раз за сегодня я промахиваюсь, отправляя снаряд в распахнутые объятия соперника по игре Уилла О’Коннора. И этот подонок ржет. Я не обращаю на него внимания, потому что смотрю на тренера.

Он расслабляется и качает головой.

Я так чертовски недоволен, что хочется плюнуть. И шея еще беспокоит. Боль растекается по плечу, уничтожая концентрацию.

Мы занимаем позиции для еще одного вбрасывания.

Я замечаю на себе взгляд Уэсли, полный переживаний. Шайба падает, Эриксон пасует. Я ускоряюсь, когда друг готовится послать снаряд мне.

Еще раз с чувством! Я касаюсь клюшкой этого щеночка и…

Лемминг совершенно неожиданно перехватывает его «тычком»[36].

Тренер Хал дует в свисток.

– Давайте кое-что поменяем, – предлагает он.

Уэс стонет. Он знает, что сейчас будет. Хал проведет замену игроков перед завтрашней игрой. Черт возьми.

И все даже хуже, чем я думал: Уэса тренер ставит с О’Коннором, который любит приписывать себе все заслуги. Остаток тренировки товарищ проводит с кислым выражением лица. Когда звучит финальный свисток, я ухожу со льда так быстро, что, наверное, остается инверсионный след. Я оказываюсь в душе, пока остальные еще даже не развязали коньки.

Разминаю плечи под струей горячей воды. Появляются игроки, они не беспокоят меня, но я чувствую взгляды спиной. Поэтому я заканчиваю быстрее, чем обычно, и одеваюсь.

Пока я вожусь в раздевалке, надо мной нависает главный тренер, спрашивая, что случилось.

– Нам надо что-нибудь обсудить?

– Шея просто ноет, – настаиваю я, потому что так и есть. Все нормально, если не считать несильной боли и ужасного чувства обреченности, сгустившегося надо мной темной тучей. Я просто не могу отделаться от ощущения, что что-то внутри отключилось.

Прошлой ночью я не мог из-за этого заснуть. Это так на меня не похоже, что даже не смешно. Словно мой тщательно откалиброванный сенсорный баланс дал сбой. В прошлом году, когда у меня был вывих, я быстро вернулся в форму. На этот раз? Что-то идет не по плану.

Я быстро ухожу и еду в то место, которое никогда не подводит.

Бар, конечно же.

Сейчас только пять часов, в это время в «Стикс энд Стоунз» пусто. Остальные игроки позже тоже сюда подтянутся, но пока это место только для меня. И Лизы. Она торопливо подходит и громко ставит кружку пива.

– Я еще не сделал заказ.

Она качает головой. Ирокез сегодня зеленый.

– Я всегда вижу, что нужно моим клиентам. А тебе нужна скорость, чувак. Пиво требовалось еще вчера.

– Все настолько очевидно, да?

Старая добрая Лиза.

Она терпеливо улыбается.

– Как ее зовут?

– Кого?

Девушка закатывает глаза.

– Ту, кто не дает тебе покоя. Она особенная, потому что ты не из тех, кто обычно сидит тут с унылой моськой.

– Ее зовут Джесс. – Делаю большой глоток алкоголя.

– Стой… – Лиза облокачивается на стойку. – Она брала «Вельвет Фог», да?

– Наверное.

Она кивает, точно мудрец.

– Милая девочка. Не каждая выпьет пшеничное пиво. Я бы ей вдула. Но я думала, что ты больше не собирался ни с кем встречаться после как-ее-там.

– Молли.

– Я не забыла, Блейк. Просто не нравится произносить ее имя вслух.

Точно. Лиза – ярая защитница игроков. Я никогда не говорил, что Молли сделала, но во время первого сезона она приходила в «Стикс энд Стоунз» и охраняла меня, как доберман. Ей никогда не нравилось это место, и она постоянно жаловалась, что ей подают слишком теплое пиво.

Теперь мне кажется, что виновата в этом Лиза.

– Она, кстати, снова в городе. – Не верится, что я это говорю.

– Черт. – Лиза корчит рожу. – Мне жаль. Она тебя достает?

– Не настолько, чтобы я не справлялся.

Выражение лица барменши смягчается.

– Ты всегда так говоришь, милый. И я уверена, что это правда. Но мужчины – не острова. Ты из тех, кто заботится о семье, друзьях и товарищах по команде. Но кто присмотрит за тобой?

Сделав еще один глоток, я задумываюсь над вопросом.

– То есть ты имеешь в виду, что мужчины, скорее, похожи на полуострова? Тогда женщины похожи на загруженные районы в центре города. Все эти улицы с односторонним движением, вечные пробки. Чертовски сложно.

Она открывает рот, а потом опять закрывает. Схватив со стойки кружку, она подставляет ее под кран и наполняет.

– Выпей это и расскажи, что ты собираешься сделать по поводу Джесс. Она тебя отшила?

Качаю головой.

– Она сказала, что развлекаться со мной – глупо. Или что я – глупый. Что-то из этого.

Лиза вздрагивает.

– Ох, милый. Может быть, она не хотела, чтобы это так прозвучало.

Вообще-то я вполне уверен, что она говорила это без злого умысла. Но что у нее на уме? И когда она уже поймет, что нам хорошо вместе?

– Женщины всегда меня хотят.

У барменши дергаются губы.

– Большинство женщин.

– Да, – поправляюсь я. – Те, которым нравятся члены.