Сарина Боуэн – Год нашей любви (страница 23)
– Страдаю. И томлюсь по умелым рукам физиотерапевта Пэт. Хотя ты тоже явно не новичок.
– Отец научил меня. Он знает толк в таких вещах, – сказала я. – Подожди. Все. – Узел на ноге Хартли под моей рукой расслабился.
Он выдохнул.
– Боже. Спасибо.
– Держи ее согнутой, – предупредила я, когда он поднял ногу на свою сторону кровати.
– Не волнуйся, постараюсь. – Он устроился на спине, подложив подушку под колено. – Извини за полуночный спектакль.
– Не беспокойся.
Мы молчали пару минут, но я могла точно сказать, что он не спал.
Еще минута тишины прошла, а потом Хартли повернулся ко мне:
– Ты никогда не говорила, что получила травму, играя в хоккей. Ты сказала «несчастный случай», и я подумал об автомобиле.
– Да, – вздохнула я, поворачиваясь лицом к нему. Мы смотрели друг на друга некоторое время. – Бриджер был прав. Хоккей только седьмой в списке самых опасных видов спорта. Чирлидерство и бейсбол дают гораздо больший процент травм. А еще футбол, американский футбол и лакросс.
– То есть ты хочешь сказать, что тебе чертовски не повезло, что ты получила травму в хоккее?
– Именно.
– Невероятно, – произнес Хартли.
Мы снова погрузились в тишину, и я пожалела, что кровать Хартли так велика.
– Мне понравилась твоя мама, – ляпнула я, пытаясь вытянуть собственный мозг из сточной канавы.
– Она классная, – улыбнулся в темноте Хартли. – И ей нравится, когда дом полон людей. Я не преувеличиваю.
– Это заметно. И маленькая сестра Бриджера такая хорошенькая. И тоже любит твою маму.
Хартли оперся головой на руку.
– Да. Но она самая большая проблема Бриджера.
– Правда? Почему?
– Ну, их отец умер около двух лет назад. И его мать с этим не справляется.
– Она в депрессии?
– Она наркозависимая.
Я вдохнула воздух.
– Боже, какой мрак.
– И не говори. Бриджер волнуется, что его мать потеряет работу и все рухнет. Ему придется бросить учебу, если все пойдет совсем плохо.
– Он не может! Через полтора года он закончит Харкнесс!
– Бриджер второкурсник вообще-то. Он пропустил год и теперь наверстывает.
– Ты знаешь… – В доме было так тихо, что даже наш шепот звучал оглушительно. – Я слишком часто зацикливаюсь на своих проблемах. Забываю, что у других тоже все не так просто.
Несколько секунд Хартли молчал, разглядывая меня. Потом он медленно преодолел расстояние между нами и накрыл своей рукой мою. И даже от этого невинного прикосновения у меня перехватило дыхание.
– У всех в жизни хватает дерьма, Каллахан. У всех. – Он легонько сжал мою руку, а потом убрал свою. – Теперь твое – снаружи, прямо там, где все могут его заметить, и я тебе не завидую. Но дерьмо есть у всех, не важно, видишь ты его или нет.
Мне следовало подумать об этом. Глядя на Бриджера, нельзя было сказать, что он таскает за собой целый воз неприятностей. Но я подозревала, что существуют и те, у кого нет никакого дерьма или имеется целая команда миньонов, чтобы разгребать его для них. На ум пришла Стейша.
– Ты уверен? – с вызовом сказала я. – А мне кажется, что самая большая проблема некоторых людей – в том, что кожаная обивка в их «БМВ» не того цвета.
На лице Хартли появилась самая чудесная на планете улыбка.
– Для этого, Каллахан, всегда есть тюнинг. – Он перекатился на спину и подложил руки под голову. – Спасибо за массаж.
– Обращайся в любое время.
Он хохотнул:
– Не говори так, а то я стану тебя будить каждую ночь на следующей неделе.
(Напугал! Он настолько мне нравился, что я была готова и на это.)
Дыхание Хартли постепенно становилось глубже, а я лежала и слушала. Он был темным силуэтом в ночи, причем всего в нескольких футах от меня. Я отдала бы что угодно за возможность приблизиться к нему, сократив расстояние между нами, обхватить руками его плечи. Было тяжело даже представить себе роскошь принадлежать ему. Я хотела бы подкатиться к нему под бок и свернуться калачиком рядом… Ощущать его дыхание на моей шее, пока я сплю…
Она была права. Но это была сладкая пытка.
Глава 11
Меня не напрягает расчлененка
В пятницу мы смотрели футбол, доедали остатки праздничного обеда и очень много играли в карты. Люси следила, чтобы на одну партию в юкер приходилась как минимум одна партия в «Уно».
В субботу мы пригласили Терезу на ужин в китайский ресторан, где предлагали пятьдесят различных видов пельменей. Мама Хартли выглядела измотанной после двух девятичасовых смен в аду праздничных распродаж, но, несмотря на это, ее уставшие карие глаза светились счастьем. Хартли сел рядом с ней, и она периодически взъерошивала его волосы. Дана пыталась научить Люси пользоваться палочками для еды, а я съела, наверное, столько пельменей с капустой и курицей, сколько весила сама.
Но позже, когда Тереза и Люси ушли спать, а парни отправились в гараж пить пиво и менять масло в машине Терезы, я почувствовала, что мне нездоровится. В животе было тяжело, меня бросало в жар, все тело ныло. Хотя не было еще и десяти, я выпила пару таблеток болеутоляющего и заснула.
Ночью пришел Хартли и лег рядом, но я этого даже не заметила. Это, вероятно, был один из признаков нездоровья. Американской медицинской ассоциации следует внести в справочник симптомов болезней
Даже моя фея надежды проспала. Что-то явно было не так.
Следующим утром я пыталась скрыть от окружающих свой все возрастающий дискомфорт. Приняла еще адвила и запила двумя стаканами воды, но по-прежнему ощущала головокружение.
– Ты какая-то молчаливая сегодня, – сказала наблюдательная Тереза, тем самым подтверждая, что от матерей ничего не скроешь.
– Думаю об экзаменах, – соврала я.
Подлив себе апельсинового сока, выдавила улыбку. Мне нужна была жидкость, а еще мне нужно было поскорее попасть домой.
К счастью, Бриджеру требовалось вернуть машину своей матери, и выходные у Хартли подошли к концу еще до наступления вечера.
По возвращении в Макгеррин я чувствовала себя больной и была очень раздражительной. С тяжелым сердцем я позвонила в гестапо.
– Мам, только не паникуй, – сказала я, – но, кажется, у меня инфекция мочевого пузыря.
Она мгновенно ударилась в панику.
Спустя десять минут, в течение которых моя мать перечисляла все, чем грозит нагноение при запущенной инфекции мочеполовых путей, я сообщила Дане, что мне дан приказ ехать в больницу.
– Блин! – сказала она, спрыгивая с дивана. – Я поеду с тобой.
– Не стоит, – попробовала спорить я. – Придется ждать в очереди несколько часов.
– Я возьму книгу. Подожди, только накину пальто.
Когда мы вышли в коридор, я приложила палец к губам: чем меньше людей узнают, что я рохля, тем лучше. Пока мы крались, я слышала, как в комнате Хартли играет музыка.
Когда мы добрались до больницы, меня уже трясло, и я чувствовала себя совершенно разбитой. Под лампами дневного света даже врачи казались нездоровыми. Больница была последнем местом на земле, где мне хотелось бы оказаться в тот момент. Единственная радость – вокруг почти никого не было.
– В День благодарения всегда много суматохи, – рассказала нам медсестра в регистратуре. – Люди, навещающие родственников, так и норовят получить травму, и поди разберись почему. Но сегодня все едут домой, и если не все они пьяны, то нам, может быть, предстоит спокойная ночь.