Сарг Коврань – Повелитель Сущего - 4 (страница 11)

Она умолкла из-за урчания в животе Маши.

– Да, я голодна! – задрала носик Маша, – А вы разве нет?

– Нам бы одеться, – сказал я.

– Да не заморачивайся! – махнула рукой Смиса, – В этом мире дома вполне можно ходить нагишом. Ну, а если у тебя, Серёжа, встанет кое-что, то мы с радостью подставим нужную тебе дырочку. Даже можешь использовать любую женскую дырочку, что найдёшь в этом дворце. Можешь пользовать хоть рабынь, хоть их надзирательниц. Тем более, что все рабыни в этом дворце сейчас девственницы. Ну, а использованной надзирательнице ты должен будешь что-то подарить или выплатить премию в размере не меньше тысячи пластиковых. Только помни о том, что выбранная девушка может стать твоей вечной Избранницей: вы оба – люди, а при таком раскладе у вас могут быть дети.

– Так! – решил я, – Обедаем и идём осматривать рабынь, – девчата подозрительно посмотрели на меня, – Чего? Мне же интересно, кем я владею, и в каких условиях они живут.

– Главное, не владей этими рабынями так же, как нами, – проворчала Вера.

– И да! – сказала Смиса, – По указанию Цесаревны Руаны штат надзирательниц в этом особняке полностью сменён. Всех прошлых арестовали и уже слили им до пяти уровней. Приговор вообще-то обещает им минус двадцать пять уровней и пометку в личное дело, – и она посмотрела на Жанну.

– Одну тварь я всё равно спалю, – процедила Жанна и пояснила мне, – Она – конченная садистка! Все девушки, что остались здесь, исключая Смису, стали чокнутыми благодаря именно ей. Смиса избежала этого, так как была и без того безумной. Тебе, Серёжа, лучше не знать, как она измывалась над рабынями.

– Тогда спали́ её так, чтобы другие бывшие надзирательницы, что служили здесь, видели это, – сказала Смиса, – Я через час организую очередной их сбор, – и Жанна кивнула, а Смиса посмотрела на меня, – Кухаркам тебе, Серёжа, всё же придётся вставить.

– С чего такая щедрость? – спросил я.

– То, что они сегодня приготовили нам, я точно не буду есть: минимум – три часа на горшке, максимум – сам в петлю полезешь. Кухарки что-то пережгли, что-то не доварили, что-то с чем-то не стоило смешивать. Ну и добавили безобидной травки, которая растёт едва ли не всюду.

– А как же этот рабский ошейник? – спросил я, – Он же должен блокировать замыслы по причинению вреда.

– Знаешь ли, он не всегда работает, – ответила она, – Особенно на тех, у кого, как ты говорил в своё время в Аду, не все дома. Ну, или на тех, кто без царя в голове, – и посмотрела на Жанну.

– Поняла, – кивнула та, – Вчера я не успела вылечить всех. До кухарок так и не добралась.

– Что ж, поедим опять ИРП, – пожал я плечами.

– А можно мне полный набор, а не отдельные… компоненты? – спросила Смиса, облизнувшись так, что опять достала язычком кончик своего носа, и я кивнул.

Мы прошли в столовую. В этот раз другую, больше, чем прошлая. Невероятно большая со множеством мест за огромным столом форме буквы «П».

При свете дня дворец поражал своими размерами. Обстановка – что-то вроде Версальского дворца или иных подобных дворцов, но потолки на высоте около четырёх-пяти метров – это что-то с чем-то. Ещё и какие-то картины на стенах. Ладно, картины с какими-то пейзажами или на мифическую тему, но были портреты каких-то людей. Возможно, это тоже были картины известных художников, однако они творили явно после катастрофы.

Тут же появилась прислуга – пять девушек человеческой расы. В этот раз взгляд девушек был более осмысленным. Или это были другие?

Все девушки были с кованными ошейниками. У некоторых на этих ошейниках были какие-то бирки или медальоны.

«Девушки, у которых ошейник с украшениями, очень строптивы, – поняла мой вопросительный взгляд Жанна, – Оказали сопротивление при выходе с Камня Возрождения. На них повешены не украшения, а подавители воли. Ну, а то, что небриты внизу – это уже ждут пожеланий нового хозяина. После воскрешения та растительность возвращается к той, что дана природой. По поводу волос: Система учитывает лишь причёску на голове. Пока всем было не до этого».

Я опустил взгляд на низ живота – там и в самом деле были густые заросли. Перебор, конечно, но допустимо. Как говорится, какая первая девушка досталась парню, такую он и любит. У меня первой была Катенька Котова. Нам тогда едва исполнилось по шестнадцать лет и, признаться, мы практически ничего не знали о сексе. Как призналась Катенька почти перед моим отъездом из Богдановича, она в наш с ней первый раз даже не рассчитывала на секс.

– Кто готовил? – спросил я, глядя на бледнеющих и краснеющих девушек.

– Я… – отозвались трое.

– Сколько человек занималось готовкой? – спросил я.

– Пятеро, – отозвалась одна из них.

– Накрывайте здесь на пятерых, – кивнул я и показал на ближний к выходу конец стола, на левую ножку буквы «П» (относительно главы стола, где было пять мест).

Девушки быстро накрыли, а мы так и стояли, не садясь за стол. Смиса с торжеством показала, что теперь является моей фавориткой. Даже позволила себе прильнуть ко мне, чем начала возбуждать. Девушки были озадачены – приказ накрыть на этот край стола выглядел несколько странно. Как понимаю, этот край стола был для очень дальних родственников и не очень уважаемых гостей.

– Позовите Ольбенеобу, – промурлыкала Смиса, когда стол был накрыт и девушки встали у стены, окончательно не понимая, что происходит.

Одна из девушек вышла и через минуту вернулась с ещё одной девушкой с несколько странным взглядом. Во взгляде, который она пыталась прятать, так и сквозила непокорность, хотя её ошейник был самым скромным – без заклёпок и фигурных подвесок. Лишь простое медное на вид кольцо.

Мне стало понятно, чья была идея слегка отравить нас. Я кивнул Жанне.

– Ты, ты, ты, ты и ты, Ольбенеоба! – сказала она, обращаясь к рабыням, – Садитесь и ешьте!

Ольбенеоба, девушка с мятежным взглядом, побледнела, но подчинилась. Под нашим взглядом девушки съели всё, что накрыли для нас. Трое явно не знали о пакости Ольбенеобы и ели так, словно сутки или даже больше ничего не ели. Между тем Смиса продолжала ластиться ко мне и возбуждая меня.

– Пора, – прошептала она, – Теперь трахни их. Кончать в них необязательно. Я бы сказала, что вообще не нужно. Помни, что они – твоей расы. Шансы на зачатие в этом случае значительно выше. Надо ли тебе детей, зачатых в такой ситуации? Нужны ли тебе в Избранницы и официальные жёны те, кто после первой же встречи попытались отравить тебя?

– А теперь легли грудью на стол и выпятили зад, – сказала Жанна, обращаясь к сытым девушкам, – Серёжа, начни с Ольбенеобы. Можешь не стараться доставлять им удовольствие. После пакости, что они задумали, думаю, они не заслужили это.

Девушки подчинились. Под шокированными взглядами Маши, Веры и Онники я направился к лежащим грудью на столе девушкам. Прошёл около всех и отметил тех, кто желал секса. С них и начал. Осторожно и нежно. Рвал девственность не сразу, а возбуждая ту, которой занимался, при этом возбуждая лежащую рядом. Когда вошёл в первую, лишая её девственности, она чуть напряглась. Тут же моя карма упала на три десятых от единицы. Придётся где-то искать камни кармы. Игнорируя замечание Смисы о том, что с неё хватит, продолжил движения, тиская грудь. Неожиданно карма пошла вверх, а когда девушку затрясли конвульсии оргазма, она скакнула сразу на десяток.

Так же поступил с остальными. Кажется, девушки никогда не знали ласки и даже оргазм. Заметил шокированные переглядывания и удивление тех, кто ещё ждал своей очереди. Из-за быстрых их разрядок моя разрядка пришлась в как раз на Ольбенеобу, которую я перевернул на спину, и трахая наблюдал, как изменяется её мордашка. Хватило реакции, чтобы не выплеснуть сперму в неё. Одна из девушек вне этого выбора тут же подала мне полотенце, с завистью глядя на обессиленных от оргазмов девушек. Я обтёрся сам и стёр сперму со всё ещё подрагивающей от оргазма Ольбенеобы.

– Встаньте сюда! – приказала Жанна, выждав минут пять, пока девушки (да и я тоже) приходили в себя.

Девушки покорно встали, и уже с интересом смотрели на меня.

– И так, девушки, вы получили наш обед и секс, – сказала Жанна, – Да-да. Секс мог бы быть и в наш, а не в ваш адрес. Теперь ответьте на мои вопросы. Хорошо было? Вкусно? Приятно?

– Да! – искренне ответили все пятеро. Даже Ольбенеоба смотрела на меня с интересом на грани любви.

– А теперь о неприятном, – продолжила Жанна, глядя на Ольбенеобу, у которой всё ещё был мутный после секса взгляд, – Будут ещё какие-то диверсии?

– Какие диверсии? – спросила та, что была первой, – О чём вы, госпожа?

– Ольбенеоба знает, – ответила Жанна и обратилась ко мне, – Серёжа, убей их! И пусть работорговцы получат их в подарок. Думаю, за вас едва ли кто-то даст даже триста долларов. Так как Ольбенеоба была возвращена оттуда, то работорговцы обратятся к нам. Ну, а мы дадим им характеристику на вас: могут прекрасно готовить. Так прекрасно, что можно полночи на горшке просидеть, или повеситься, или как-то ещё лишить себя жизни – лишь бы не мучиться. Вы ж так лечитесь. Как думаете, какова будет ваша цена после того, как воскресните? Пятьсот пластиковых? Сто? Думаю, за такое вас выставят на торг за жалкую десятку. К кому вы можете попасть с такой характеристикой?